Нервно замахала руками, ощущая, что гневные эмоции переполнили меня.

– Лёша, ты считаешь, что всё можно купить. Но это не так. Мир должен царить в любой семье. Влюблённые уважают друг друга. Одна страсть не сможет сохранить нашу семью. А со временем даже погубит.

Глаза Архангельского наполняются тьмой, верхние уголки опасно сужаются, придавая выражению лица хищный взгляд, невольно ловлю себя на мысли, что сейчас на меня глядит вовсе не человек, а дикое животное, способное одним движением руки, вырвать моё сердце.

Невозможно точно определить, какими были бы действия Архангельского, если бы не раздался спасительный звонок. Мужчина, не сводя с меня глаз, достаёт из кармана куртки телефон и командным голосом отвечает, – слушаю.

Облегчённо выдыхаю, понимая, что временно моей жизни ничего не угрожает, но неизвестно, что будет, когда Архангел прекратит разговорить и вновь переключит своё внимание на мою персону.

– Твою мать, – громко выругался Архангельский и тяжело задышав, отошёл от меня, бегло покосилась на лестницу и не теряя времени, спешно побежала на выход. – Стоять, – раздаётся рык Архангела за моей спиной, разворачиваюсь и вижу, что мужчина прекратил разговаривать по телефону и опустив руку, сжимает айфон в руке.

– Можно я на улицу выйду, мне необходим глоток воздуха, – промолвила я. – Задыхаюсь. С ума схожу. Наш с тобой разговор похож на беседу глухого с немым.

Мы совершенно разные люди. Говорим…Говорим, а совершенно не слышим друг друга.

В глазах мужчины отобразилось недоверие, он яростно взмахнул рукой и злобно прорычал, – второй раз со мной этот фокус не пройдёт. Хватит бегать. Наташа, я достаточно терпел, но твои истерики переходят все границы.

– Какой фокус? – с недоумевающим видом спросила я.– Думаешь, я сбегу, бросив дочь, которая находится в твоём доме, – быстро заявила я, осознав смысл фразы Архангела. – твоя подозрительность переходит все пределы. Расслабься. Пока у тебя моя дочь, я никуда не уйду.

Брови Архангела сурово вытягиваются в горизонтальную линию, он приподнимает подбородок и с угрожающими интонациями в голосе, произносит, – не вздумай меня обмануть. Выйдешь на улицу и будешь неподвижно ожидать меня возле двери, хоть шаг вправо или влево сделаешь, расценю как попытку к бегству и тогда пеняй на себя. Посажу на цепь, ты меня знаешь, я шутить не буду.

– Знаю, – буркнула я и понеслась по лестнице.

Жадно поглощаю холодный воздух, который позволяет остудить жар тела, прикладываю руки к щекам и чувствую, что они полыхают огнём.

– Дура! – начинаю укорять себя. – Вот зачем было дразнить раненого зверя. Решила проблему, хотела, как лучше, а получилось, как всегда.

Бесцельно вожу глазами по улице и неожиданно натыкаюсь на силуэт человека, который, заметив, что я его обнаружила, ускоряет шаг и переходит на бег. Резко дёргаю дверь и понимая, что она закрыта, инстинктивно отбрасываю сумку и мгновенно подрываясь с места бегу, не разбирая дороги.

Неожиданно меня нагоняет автомобиль и преграждает путь, дверь переднего пассажирского сидения распахивается, и я слышу знакомый голос, но из-за паники не могу определить кому он принадлежит, – быстро садись.

Не раздумывая, запрыгиваю в машину и с ужасом узнаю водителя.

Транспортное средство с визгом, срывается с места, поднимаю глаза и наблюдаю в зеркало заднего вида, как преследующий меня человек открывает прицельный огонь, но пули не достигают цели.

– Выстрелы, – словно в бреду кричу я.– Не было слышно звуков выстрелов. Значит, это необычный грабитель, у этого человека пистолет с глушителем, кто-то целенаправленно пришёл меня убить. Киллер, твою мать, киллер, – лихорадочно озвучиваю я.

Машина стремительно несётся по дороге, разворачиваюсь вполоборота и облегчённо выдыхаю, когда убеждаюсь, что нас никто не преследует.

– Спасибо, ты спас мне жизнь, – поворачиваю голову и искренне произношу слова благодарности моему спасителю. – Лёша, – резко выкрикиваю я, – киллер его убьёт, немедленно возвращаемся.

– Архангел сможет постоять за себя, – уверенно заявляет водитель. – Нам нельзя возвращаться, это опасно. Сейчас едим в надёжное место и в спокойной обстановке решим, что делать дальше.

– Какое, на х.й, надёжное место? – яростно выкрикиваю я. – Архангельский мне башку «оторвёт», если не обнаружит во дворе.

Мои глаза расширяются, беззвучно раскрываю рот и машинально, приподняв брови, прижимаю ладонь к губам, сдерживая оглушительный крик, который вырывается из моей груди.

Кажется, что дыхание останавливается, а вот сердце, наоборот, ускоренно набирает обороты и начинает болезненно ударяться о рёбра, кожа бледнеет, ещё мгновение и наступит обморок. Мышцы тела дрожат, во рту появляется сухость. Немного успокоив паническую атаку, убираю руку от лица и требовательно прошу, – пожалуйста, останови машину. Давай здесь всё спокойно обсудим. Нет, лучше отвези меня в особняк Архангельского, – мгновенно меня план действий.

– Нельзя, этот человек, что преследовал тебя, профессионал своего дела, – объясняет мужчина, причины отказа, – есть вероятность, что у дома Архангельского нас ожидают. Нельзя рисковать. Доверься мне.

– Довериться!?– задаюсь вопросом и, обхватив руками трясущиеся плечи, подумала, – вот они превратности судьбы.

Пару минут назад всем сердцем желала находиться как можно подальше от Архангельского и считала его самой страшной угрозой, а сейчас безумно желаю оказаться в его объятиях, признавая, что только он способен защитить меня. Самое безопасное место, это руки папы, – вспомнила фразу, которую Лёша произнёс Варваре.

– Как же я хочу оказаться в твоих объятиях, только тебе могу довериться, – слабо слышно, простонала я.

И вновь состояние обречённости накрывает меня.

Говорят, дважды в одну реку зайти нельзя, а мы и дважды зашли и трижды, и четырежды и ещё по всем граблям, что там были прошлись и ещё ни раз зайдём, а к граблям давно привыкли и их не боимся, а наоборот гордимся.

– Всеволод Анатольевич, – грозно обращаюсь к начальнику охраны и недовольно смотрю на лестницу, по которой так стремительно убежала Наташа.

Разум твердил, что девочка не сбежит, не посмеет ослушаться меня и вовсе не из-за страха, она не рискнёт оставить дочь, Варвара крепко-накрепко связала нас неосязаемой нитью, толще любой цепи.

Тяжело выдохнул. Надеялся, что кроме Варвары нас связывает что-то ещё…Пусть не любовь. Пусть страсть. Желание. Этого на первое время хватит, а дальше время покажет!

Чёрт! Эта Наташка все нервы мне выкрутила…Самая настоящая зараза, ноющая заноза в моём сердце. За все мои грехи мне послана.

Кто бы мог подумать, что буду, как одичалый, озверевший зверь бегать за девочкой. С ума сходить. Эта проклятая одержимость, с которой мне придётся жить. Наташку из сердца не вырвать. Не стоит даже мечтать.

Самое паршивое, если ты перепутал реальную любовь с болезненной привязанностью и одержимостью. Это приходит со временем, и уже тогда становится стыдно за сопли и то, в каком ничтожном и расхлябанном виде ты представал перед людьми. Именно поэтому расставаться надо, как Лещенко в песне «Прощай». Как весело и беззаботно Лев Валерьянович поёт о своей печали и гонит прочь бабу, разбившую ему сердце.

Лучше – видеть разницу между любовью и некачественными подделками, крадущими время и эмоции. Как увидеть? Что такое любовь, а что нелюбовь? Это такая херня, что не описать. Именно херня. Точнее слово подобрать можно, но его печатать нельзя.

– Алло, Алексей Александрович, – взволнованно произносит мужчина, его голос вырывает меня из раздумий, – вы меня слышите? У вас всё хорошо?

Интуиция будто бы взбесилась, инстинкты заставляли прекратить разговор и незамедлительно выйти на улицу.

– Пусть побудет в одиночестве, немного успокоится. Нам обоим пойдёт на пользу, минутное расставание, – и снова разум возобладал над инстинктами. – Ещё больше усугублять ситуацию не стоит. Наташка слишком упрямая девица. Упрямая и лихая.