Соколовский с лёгкой иронией кривит уголки губ и так же, как и я, глядя в сторону здания, с сожалением в глазах, произносит,– брат, она душевнобольной человек. – Ангел нуждается в лечение. Ну, сам посуди разве будет человек в здравом уме перерезать себе вены. До сих пор без дрожи в теле не могу вспоминать, ту страшную картину,– Роман показательно съёжился и состроил болезненную гримасу, как будто бы ему без наркоза зуб вырвали.

Непроизвольно сжимаю руль, до такой степени, что костяшки на руках начинают пробиваться сквозь плотную кожу. Терзаемый сомнениями, разрываемый страхами, истинную природу которых пока не могу объяснить, качают головой и плавно прикрываю веки,давая возможность организму восстановить жизненные силы. Инстинктивно чувствую, что от Ангелины исходит явная угроза, уверен, что она способна навредить самым родным и близким людям, но при этом разумом понимаю, что, находясь в специализированной клинике, вечно накаченная транквилизаторами, Ангелина попросту не сможет даже шагу сделать без ведома врачей.

Ни слова, не говоря, сохраняя недовольное выражение лица, открываю дверь и покидаю салон автомобиля, Соколовский следом за мной, также в полной тишине выходит из машины.

Спешным шагом направляемся к дверям клиники, в которую два месяца спустя, сразу после гибели Сизого доставили Ангелину. После того как тело парня было преданно земле, женщина окончательно лишилась рассудка. Прямо на похоронах с ней случился истерический припадок, она винила всех и каждого в смерти Сизого, но особенно досталось Наташе.

– Наслаждайся счастьем,– звучал нечеловеческий голос Ангелины,– но помни, что она зыбко. – Прибывай в мире и купайся в любви, заботься о муже и рожай детей. С пугающей монотонностью, с устрашающим маниакальным спокойствием провозглашала Ангелина. – И вот когда, ты окончательно потеряешь бдительность, погрузишься в состояние блаженства, придёт оно. – Возмездие, которое сейчас в виде зёрнышка, но вскоре прорастёт и окрепнет, придёт за тобой Наташа и ударит по самому уязвимому и незащищённому месту. Дети ответят за грехи родителей,– дьявольский смех последовал после произнесённых слов Наташи. Отголоски ужасающего смеха до сих пор звучат в ушах.

– Архангел,– чувствую, что Роман трясёт за плечо и безуспешно пытается докричаться до меня.– Чёрт, Лёха, ну что ты как заворожённый. Очнись. Вот кабинет главного врача, зовут его Глеб Владиленович Шпиц, – проводит рукой по помпезно-официальной табличке с наименованием Ф. И. О., доктора. – Профессионал высшего класса, уважаемый человек. Поэтому,– грозно поднимает палец и нравоучительно требует,– веди себя с почтением, я долго добивался возможности, чтобы лично он обследовал Ангелину.

– Понял,– безучастно отвечаю я и спешно ударяю пальцами по двери, которая ведёт в кабинет «великого» доктора. Как по мне, так скорее «ужасного» мозгоправа, считаю, что если человек один раз свернул с пути здравого смысла, то это окончательно и бесповоротно. И никакие врачи его уже не спасут, их главная миссия не спасать, а охранять этих людей, ну, может от физических мук избавлять, с помощью транквилизаторов.

Выдержав пару секунд, раскрыл дверь и зашёл в просторное помещение, следом за мной зашёл Роман и, закрыв за собой дверь, улыбаясь, и с уважением произнёс,– доброе утро, Глеб Владиленович. Роман подошёл к пожилому мужчине, который с важным видом восседал за рабочим столом и увидим, что Соколовский отправился к нему, быстро подскочил с кресла и, протянув ему руку, добродушно произнёс,– доброе утро, Рома. – Очень рад видеть в добром здравие, переживал, когда узнал о твоём похищении. Ах, сынок,– грустно воскликнул врач,– сколько ещё испытаний выпадет на твою долю. – Надеялся, что самое страшное ты уже пережил, в стенах данного заведения,– с досадой развёл руками и, нахмурив брови, перевёл изучающий взор на мою скромную скучающую персону.

– Доброе утро,– поздоровался я,– вы со мной незнакомы.– Я, Архангельский Алексей, друг Романа Соколовского, ну и по совместительству знакомый Ангелины…,– внезапно раздался голос доктора, который был наполнен иронично-издевательского тона.

– Простите, молодой человек, но я бы не спешил назвать вас просто знакомым,– доктор слегка сконфуженно разводит руками, когда видит мой гневный взгляд, который красноречиво отражает недовольство по поводу бесцеремонного нарушения моего монолога.– Вы скорее очень важный человек в жизни Ангелины. Она уже два месяца пребывает в нашей психиатрической клиники и не проходит и дня, чтобы она не говорила о вас.

– Мне это неинтересно,– равнодушно, с нотками пренебрежения, отвечаю я, продолжая окидывать оценивающим взором доктора. Я тонко проверял, усердно изучал его, чтобы лишний раз убедиться в его профессионализме. Мне было жизненно необходимым развеять сомнения и окончательно утвердиться, что Ангелина безумна, но не опасна в стенах данного заведения. Пусть живёт здесь на транквилизаторах, главное, чтобы она никогда не смогла покинуть богадельню, максимум, в сопровождении санитаров, пусть по территории больницы гуляет. – Я хочу, чтобы вы озвучили диагноз и подтвердили, что больной не симулирует. Это единственное, что мне интересно.

– Молодой человек, есть особый вид бреда, убеждённость в собственном величии, власти и обладании уникальными способностями,– на мои достаточно разгорячённые речи, доктор ответил с невозмутимым выражением лица и весьма уравновешенным тоном.

У Соколовского от удивления брови полезли вверх, он растерянно перевёл глаза на меня, а потом снова обратил своё внимание на доктора, тихо поинтересовался,– извините, доктор, но Ангелина не особо подходит под озвученные вами симптомы.

– Ангелина, не подходит,– продолжая изучать меня глазами, согласился доктор. – Я говорил о вашем друге, Архангельском Алексеи. Подумал, что он тоже может стать пациентом в нашем заведение.

Кабинет взорвался от звонкого хохота Соколовского, который оценил изысканный под кол врача. - Глеб Владиленович,– искоса поглядывая на меня, сдерживая смех, обратился к Роману,– мы обязательно пройдём лечение в вашем заведении.

– Но сейчас нам не до шуток,– громко закончил фразу за друга.– Ангелина, весьма опасная женщина, которая способна на что угодно, вплоть до того, что может решиться даже на убийство. Я должен защитить свою семью и поэтому мне необходимо знать, есть ли вероятность, что она симулирует шизофрению?

Доктор с задумчивым видом, скрещивает руки за спиной и неторопливо начинает передвигать ногами, можно сказать, что мужчина начинает рассуждать вслух,– эмоциональная сфера больного сильно пострадала. Человек утратил способность проявлять нежность, ласку, симпатию, привязанность, тактичность и бережливость. Больной поменялся, это выражается в его безразличном, холодном, я бы даже сказал жестоком отношении, особенно опасны агрессивные выпады.

Сдерживая вспышку ярости, скольжу руками в карманы брюк и, устремляя взгляд в пол, сквозь зубы, проговариваю,– Глеб Владиленович, сейчас вы описываете симптомы Ангелины или опять…,– замолкаю и метают злобный взгляд на Романа, который немного смущённо пожал плечами и развёл руки по сторонам.

Врач подошёл ко мне и, постучав по плечу, дружелюбно проговорил,– нет, сейчас я описываю состояние Ангелины. – Некоторые симптомы свойственны и здоровым людям, в конце концов, все мы живые и также может впадать в состояние ярости. Но разница между больным и здоровым человеком, заключается в том, что больной не способен контролировать себя, в отличие от здорового.

– А как же состояние аффекта? – робко звучит голос Романа.

Доктор поворачивается, к Соколовскому и озадаченно проводя рукой по подбородку, удовлетворяет его любопытство,– Рома, состояние аффекта, возникает в результате сильного эмоционального волнения, от него не застрахован ни один человек. – Ну да ладно, хватит лирики, продолжу. Не буду мучить вас терминами и медицинскими определениями, выражаюсь как можно проще.

– Занудный мозгоправ,– мелькнула ругательство в моей голове,– вот только из-за уважения к его почтенному возрасту, молча выношу его томительные речи, шутки для пенсионеров, иначе давно бы подвесил за ноги, как Буратино, и вытряс всю необходимую информацию.