Джону стало неловко.

— Если хочешь, конечно, то да. Но я надеюсь, что ты не уйдёшь. Я так голоден, что иногда едва могу думать. Ты нужен мне здесь. Ты правда хочешь уйти?

— После всего этого? — спросил я, указывая на соседнюю комнату. — Больше, чем когда-либо. — Но Джону нужна была моя помощь. Я до сих пор не рассказал ему об Аннализ и Каллине. Знал ли Джон, что Каллин планировал убить его и был заодно с женщиной, напавшей на Эхо?

Что бы ни натворили Мэйси и Эхо, Джон не виноват. Он по-прежнему мой друг и всегда поступал со мной по-честному. Его семья практически спасла меня от моей собственной. Я не могла вот так взять и сбежать от него.

— Но я останусь, — сказал я. — По крайней мере, на какое-то время. Нам нужно многое обсудить.

Джон просиял.

— Отлично! — он сильно хлопнул меня по плечу.

В комнату вошла Мэйси с двумя кусками холодной пиццы в руках. Она протянула один Джону, и тот жадно впился в него зубами.

— Эхо и Пейтон пошли за едой, — сказала она. — Я заказала ещё одну пиццу для любителей мяса. А что с ним?

Она откусила огромный кусок пиццы. Джон говорил с набитым ртом:

— Он останется, чтобы помочь нам. Когда остальные вернутся, мы всё обсудим.

— Почему не сейчас? Я расскажу тебе, а ты передашь им.

Мэйси покачала головой. Джон сглотнул и сказал:

— Я могу что-нибудь забыть. Или что-нибудь изменится в моих словах. Или у них могут возникнуть вопросы, на которые я не смогу ответить. Кроме того, они наша семья. Неправильно, что мы знаем что-то, чего не знают они.

Я посмотрел на них, надеясь, что они шутят. Но они не шутили. Они действительно не хотели знать того, чего не знали остальные. Это была странная форма преданности, в которой не было никакого смысла.

— Женщина, которая напала на меня… — начал я, но Джон перебил меня:

— Потом, потом. Мне нужно посмотреть на это. — Джон выхватил синие страницы из моего рюкзака и так быстро вышел в другую комнату, что я не успела среагировать.

Мэйси подошла ко мне. Мне захотелось отступить, но я сдержался. Её нож лежал на столе. Мэйси взяла его и положила в раковину.

— Прости, — сказала она. — Я не должна была тебе угрожать. Я знаю, что поступила неправильно, но у меня была веская причина. Я никогда... я не хотела... — Она поднесла пиццу ко рту, но, почувствовав запах, отложила ее в сторону и выбросила в мусорное ведро. Она медленно моргала, опустив голову, словно не могла собраться с мыслями. — Я всю жизнь ненавидела насилие, — сказала она. — Моего отца зарезали, когда он выходил из бара. Мой третий отчим однажды так избил мою мать, что у нее кровь пошла из ушей. Я всегда ненавидела насилие и делала все, что могла, чтобы помочь людям, которые от него пострадали. — Она глубоко вздохнула. — Но сегодня, когда напряжение было слишком сильным, я... — Она замолчала, не зная, что сказать дальше. Через некоторое время она продолжила: — Прости, что заставила тебя сделать то, чего хотела. Я всегда старалась быть лучше. Прости меня. В любом случае я бы не сделала ничего такого, что нельзя было бы сразу исправить.

Я не ответил. Мне казалось, что ее "лекарство" было хуже всего, что она могла бы со мной сделать, даже если бы убила меня, но спорить не имело смысла. Она была не так уж важна. Я пришел сюда ради Джона.

Судя по выражению ее лица, я не ответил ей так, как она ожидала. Она отошла в сторону. Я последовал за ней в столовую. Джона там не было.

Но на буфете лежал лист синей бумаги. Он отличался от моего тем, что был сложен вчетверо, чтобы поместиться в карман, а потом снова развернут. Я хотел взглянуть на него, чтобы проверить, совпадает ли почерк с тем, что был в книге, которую я украл у Каллина.

Мэйси стояла ко мне спиной, направляясь в гостиную. Я взял лист бумаги.

Мэйси застыла на месте и наклонила голову, как собака, услышавшая знакомый звук. Я не успел сунуть листок в карман, а по ее позе было понятно, что она вот-вот обернется. Я взмахнул рукой и бросил его за буфет.

Она обернулась и внимательно посмотрела на меня. Я старался выглядеть невозмутимо, но понимал, что у меня плохо получается. Она принюхалась, словно почувствовала мой страх.

— Что-то случилось?

— Ты не можешь винить меня за то, что я держусь на расстоянии, — ответил я. Она моргнула и пошла к крыльцу. Я последовал за ней.

Мы застали Джона сидящим на корточках на диване, прямо на подушках. Он сгорбился над куском пиццы с сыром и без удовольствия откусывал от него.

Стопка синих страниц лежала на полу, явно забытая. Я подняла их.

— Слезай оттуда! — сказала Мэйси. Она шлепнула Джона маленькой квадратной подушечкой. — Или хотя бы сними ботинки.

Джон спустился вниз, не переставая жадно жевать. Он не проронил ни слова и не оторвался от еды. Мэйси открыла верхнюю коробку с пиццей, обнаружила, что она пуста, и засунула ее в угол к остальным. Она открыла еще две коробки, прежде чем нашла холодный кусок с застывшим сверху жиром.

— Хочешь? — спросил Джон. — Это ужасно.

Я почти весь день не ел ничего, кроме маффинов от Хэнка, но при виде Джона и Мэйси, склонившихся над своей жирной едой, у меня свело желудок.

— Нет, спасибо.

— Я тебя не виню, — сказал Джон. — Это худшая пицца, которую я ел в своей жизни.

Он откусил еще огромный кусок. Его взгляд был рассеянным и отсутствующим. Они с Мэйси прошли в пустую столовую и встали рядом с рисунком, безучастно жуя.

На мгновение мне показалось, что они снова начнут колдовать, но нет. Они просто встали рядом с рисунком, как скучающие люди, которые стоят перед телевизором, но на самом деле не смотрят его. Казалось, это их успокаивало, пока они жевали и глотали.

Я взглянул на буфет, понимая, что не смогу достать страницу с заклинанием "исцеления", пока они там стоят. Может быть, пока мы ждем Эхо и Пэйтон, мне стоит еще раз взглянуть на страницы, которые я взяла у Каллина. Теперь, когда я увидел, как Мэйси и Эхо произносят заклинание, мне может прийти в голову что-то новое.

— Есть ли здесь тихое место, где я мог бы отдохнуть?

— Лучше всего подойдет комната для йоги, — сказала Мэйси.

Джон проглотил последний кусок и сказал:

— Я того же мнения.

Он повел меня наверх. В коридоре было четыре двери, за одной из которых, по словам Джона, находилась ванная. Он привел меня в комнату в конце коридора.

Она была просторной и почти пустой. Часть пола была застелена резиновыми ковриками. В углу громоздились друг на друга крошечные колокольчики, как пустые коробки из-под пиццы внизу. К стенам были приклеены вырезанные из журналов картинки с изображением женщин в невероятно сложных позах для йоги. Любая из них скрасила бы мои долгие тюремные ночи.

— Все будет в порядке? — спросил Джон.

— Отлично.

— Ну ладно. — Джон замешкался в дверях. — Я просто хочу сказать тебе спасибо, дружище. И не волнуйся. Все будет круто.

Я кивнул, и он ушел. Я сел у окна и стал смотреть, как лучи заходящего солнца отражаются от полированного деревянного пола. Я был рад, что мне не придется прикасаться к выключателю: мне не хотелось ничего здесь трогать.

Если бы Джон только выслушал мою историю, я бы хотя бы почувствовал, что мы на верном пути. Я мог бы сбежать от него и решить, что делать дальше. Но Джона не волновало, что мне нужно и куда я хочу пойти. У него были свои планы.

Я сел на одну из поролоновых подстилок и обнаружил, что она на удивление мягкая. Я разложил страницы на солнце. Скоро должны были вернуться Эхо и Пейтон с едой, и я мог бы объяснить им ситуацию, пока они будут набивать животы.

Я перевернул первую из синих страниц и увидел заклинание, которое видел ранее в тот же день. "Чтобы заглянуть в пустоту и увидеть великих хищников". Под названием были слова: "Твои враги близко. Ты будешь наблюдать за ними, как за призраками, ведь для тебя они и есть призраки".

Рисунок номер два представлял собой прямую линию с простым завитком на левом конце. Похожее на простое заклинание, а у меня точно были враги. Если я произнесу это заклинание, может быть, я узнаю, где искать Каллина и Аннализ.