— Сукин сын... — прорычал он сквозь зубы.

Я осторожно коснулась его плеча:

— Всё хорошо?

Он повернулся ко мне. В его глазах всё ещё бушевала буря.

— Нет. Не хорошо. Он напугал тебя?

Я покачала головой:

— Нет... скорее разозлил. Я не его вещь.

Данила притянул меня к себе и крепко обнял прямо в машине, посреди тёмной улицы.

— Ты никогда не была его. И никогда не будешь ничьей вещью. Ты моя.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза с такой нежностью и яростью одновременно, что у меня перехватило дыхание.

— Завтра же сменишь замки. И поставишь сигнализацию. Я не хочу, чтобы этот... этот слизняк ошивался рядом.

Я кивнула, чувствуя себя защищённой как никогда раньше. Его ревность была собственнической и грубой, но она была направлена на мою защиту. Он был готов порвать любого за меня и нашего ребёнка.

Мы поднялись в квартиру в тишине. Данила обошёл все комнаты, проверил окна и балконную дверь с дотошностью сотрудника службы безопасности. Он включил свет во всех комнатах, словно изгоняя тьму и призраки прошлого визита Кирилла.

Когда всё было проверено, он подошёл ко мне сзади и обнял, положив подбородок мне на макушку.

— Теперь ты в безопасности.

Я откинула голову ему на плечо:

— Спасибо... за всё. За Париж. За то, что защитил меня сегодня.

Он развернул меня к себе лицом. Его взгляд был серьёзным:

— Это только начало. Теперь я буду защищать вас обоих каждый день до конца жизни. Это моё обещание.

И он поцеловал меня — долго и властно, словно ставя печать на этом обещании. В тот момент я поняла: каким бы сложным ни был наш путь, мы пройдём его вместе. Потому что теперь мы — семья. А семья Добровых своих не бросает.

Следующее утро встретило меня не солнечным светом, а настойчивой вибрацией телефона на тумбочке. Я с трудом разлепила глаза. Данилы рядом уже не было, лишь вмятина на подушке и едва уловимый аромат его парфюма напоминали о том, что ночь была не сном.

На экране высветилось имя «Лиза». Я приняла вызов, зевая.

— Алло...

— Евка! Ты жива?! — голос подруги гремел так, что я отодвинула трубку от уха. — Я оборвала тебе телефон! Почему не отвечаешь?

— Прости, Лиз... Мы... мы прилетели поздно. Я уснула.

— «Мы»? — она мгновенно уловила самое главное. — Значит, Париж прошёл успешно? Он сделал предложение? Ты согласилась?

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди.

— Да. Сделал. И да, я согласилась.

На том конце провода повисла пауза, а затем раздался восторженный визг, от которого у меня зазвенело в ушах.

— Господи! Я так и знала! Я же говорила, что он на тебя запал! А кольцо? Покажи кольцо!

Я вытянула руку, любуясь блеском бриллианта в утренних лучах.

— Оно... оно очень красивое.

— Красивое? — фыркнула Лиза. — Это же «Тиффани» или «Картье», зуб даю! Ну, рассказывай! Как он сделал предложение? На Эйфелевой башне? Под дождём из розовых лепестков?

Я невольно улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер на Трокадеро.

— Почти. Под Эйфелевой башней. И без лепестков, но от этого не менее романтично.

Мы проболтали ещё минут двадцать. Лиза требовала подробностей: про отель, про еду, про то, как он на меня смотрел. Я рассказывала, опуская самые сложные моменты: его первоначальное предложение-сделку и визит Кирилла. Зачем портить подруге настроение?

Попрощавшись с Лизой, я пошла в душ. Стоя под горячими струями воды, я прислушивалась к себе. Тошнота, к счастью, отступила, сменившись волной зверского голода. Ребёнок требовал своё.

Когда я вышла из ванной, завернувшись в халат, Данила уже вернулся. Он стоял у окна с чашкой кофе и смотрел на город. На нём был идеально отглаженный тёмно-серый костюм — доспехи воина корпоративного фронта.

— Доброе утро, — тихо сказала я.

Он обернулся, и его лицо осветилось улыбкой.

— Доброе утро, невеста.

Он подошёл ко мне и поцеловал — нежно, но с той властной уверенностью, которая уже стала для меня привычной.

— Как ты себя чувствуешь

— Голодная как волк.

Он усмехнулся:

— Это хороший знак. Я заказал завтрак из ресторана внизу. Сейчас принесут.

И действительно, через минуту в дверь позвонил курьер с огромным пакетом еды. Мы устроились на кухне. Я с аппетитом уплетала сырники со сметаной, а Данила пил чёрный кофе и просматривал новости на планшете.

— Сегодня важный день, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Пресс-релиз должен выйти в обед. Мои пиарщики уже готовят текст.

Я замерла с вилкой в руке.

— Так быстро?

Он наконец посмотрел на меня:

— А чего ждать? Мы взрослые люди. У нас будет ребёнок. Мы помолвлены. Это хорошая новость для компании. Стабильность руководства и всё такое.

В его словах была логика, но мне стало немного грустно. Наша личная радость превращалась в публичное заявление и часть имиджа корпорации «АСТ-Строй».

После завтрака он собрался уходить. Я проводила его до двери.

— Ты вернёшься сегодня?

Он притянул меня к себе для последнего поцелуя.

— Поздно. У меня встреча с советом директоров по поводу того самого немецкого контракта. Но я позвоню.

Он уже взялся за ручку двери, когда вдруг остановился и нахмурился:

— Чуть не забыл. Ключи.

Он достал из кармана пиджака связку новых ключей и положил их на тумбочку в прихожей.

— От твоей новой системы безопасности. Пароль — дата нашего знакомства в клубе. И смени все замки сегодня же. Ключи от мастера у консьержа.

Я кивнула:

— Хорошо. Буду как в крепости.

Он улыбнулся уголком губ:

— Именно так и должно быть.

Дверь за ним закрылась, и квартира погрузилась в тишину. Я осталась одна.

Первым делом я последовала его совету и вызвала мастера по замкам. Пока он возился с дверью, я сидела на кухне и пила чай, чувствуя себя немного странно в пустой квартире, которая совсем скоро перестанет быть только моей.

Когда работа была закончена, я решила прогуляться до магазина — нужно было купить продукты и что-то к чаю. День был солнечным, и я накинула пальто поверх свитера, решив не брать машину с водителем, который дежурил внизу по распоряжению Данилы.

Выйдя из подъезда, я направилась к пешеходному переходу, погруженная в свои мысли о списке покупок и о том, как сообщить новость родителям (Данила сказал, что вечером мы поедем к ним). Я не сразу заметила черный внедорожник, который медленно ехал вдоль тротуара, чуть отстав от меня.

Лишь когда машина поравнялась со мной и окно со стороны пассажира опустилось, я вздрогнула от неожиданности.

— Садись в машину, Ева. Нам нужно поговорить.

Внутри у меня всё похолодело. Голос из динамика был незнакомым — низким, с хрипотцой и явной угрозой. Это был не Кирилл.

Я ускорила шаг, прижимая сумку к груди.

— Я никуда с вами не поеду

Внедорожник снова поравнялся со мной.

— Это не просьба. Это предупреждение от людей, которым ты перешла дорогу вместе со своим боссом.

Моё сердце забилось где-то в горле. Что это значит? Какие люди? Какая дорога?

Я почти побежала к переходу, но машина резко рванула вперёд и перегородила мне путь прямо на «зебре. Дверь распахнулась.

В этот момент из-за угла на бешеной скорости вылетел чёрный спорткар с визгом тормозов. Он затормозил в сантиметрах от внедорожника, едва не задев его бампер.

Дверь спорткара распахнулась так резко, что чуть не отлетела, и оттуда выскочил Данила. Его лицо было искажено яростью такой силы, что даже у меня по спине пробежал холодок страха — страха не за себя, а за тех, кто посмел ему угрожать.

Он был без пиджака, галстук болтался на шее, а глаза метали молнии.

— В машину! Живо! — рявкнул он мне так, что я инстинктивно юркнула на пассажирское сиденье его авто.

Данила захлопнул за мной дверь и повернулся к водителю внедорожника — высокому мужчине в тёмных очках.

— Ты кто такой? — голос Данилы был тихим и смертельно опасным.