— Из-за того, что я поверил Наташе, я смог услышать тебя? — недоверчиво переспросил Арджун.

— Ну да, — Кобра раскрыла для важности капюшон. — Ты верил, что она слышит меня, поэтому услышал сам.

Но Наташу интересовал уже другой вопрос:

— То есть ты сейчас говоришь с нами по-человечески? — уточнила она.

— Нет, по-змеиному.

— А мы тоже по-змеиному…

Девушка не успела закончить, когда Кобра перебила её, возразив:

— Нет, у вас это не получится. Люди слишком примитивны, чтобы говорить так, как змеи!

Арджун, всегда такой серьёзный и рассудительный, с удивлением слушал эту невероятную беседу, казавшуюся ему наваждением. И в случае, если бы он своими ушами не слышал свистяще-шипящий голосок змеи, он бы в жизни не поверил, что змеи могут разговаривать.

А Кобра тем временем продолжала удивлять его, рассказывая:

— Вы — люди — сами виноваты в том, что разучились управлять желаниями. Ваше тщеславие и неверие в свои силы погубило вас.

— Расскажи подробнее, — попросил Арджун, видимо смирившись с тем, что его собеседница — змея.

— Лучше я покажу вам всё, что сможет ещё больше укрепить вашу веру в себя и свои силы, — сообщила она. — Следуйте за мной.

Она поползла вперёд, уводя парня с девушкой всё дальше от берега реки, а они покорно последовали за ней, зная, что она готова открыть им тайны неизведанного. Они стояли на пороге великих открытий, которые могли изменить весь мир.

Летописный зал

Кобра остановилась у большого чёрного валуна, который хмуро возвышался среди кустов. Он мало чем отличался от других таких же, одиноко валявшихся на равнине.

— Здесь вход в подземелье, — сообщила Кобра и скользнула под камень.

Арджун нагнулся и увидел зияющее отверстие, прикрытое травой. Если не знать о нём, то и не заметишь. Он протиснулся внутрь и подал руку Наташе. Она опасливо шагнула следом, и поморщилась от затхлого воздуха.

В подземном ходе было темно и сыро. При этом пахло влажной землёй, а откуда-то издалека слышалось, как капает вода.

Из темноты раздался голос Кобры.

— Эгей, вы что, не видите меня? Ничего, сейчас привыкнете к темноте и сможете видеть.

Так и случилось. Не прошло и минуты, как своды тоннеля стали намного светлее и юноша с девушкой увидели ожидавшую их в стороне проводницу. Убедившись, что её заметили, она заскользила по извилистому узкому проходу, обложенному камнем. Кладка была не очень ровной, отчего стены казались бугристыми.

— И всё же многое мне непонятно, — с подозрением отметил Арджун. — Этот обломок камня лежит посреди пустоши много веков. Тысячи археологов копошились здесь, и никто не увидел, что в этом месте есть подземный ход?

Змея остановилась, раскачиваясь в задумчивости, а затем высказалась.

— Я вижу, что ты — силён духом и телом, а так же умом. Но всё же есть в тебе такое, что мне не нравится. Ну почему вот ты такой недоверчивый? Неужели так сложно не копаться так глубоко в сути происходящего? Ведь на самом деле это не столь важно, да и ни к чему. Из-за твоей дотошности тебе будет сложно попасть в Черный Мавзолей. Намного сложнее, чем твоей подруге. А всё потому, что так ты ничего и не понял.

— А что, собственно, я должен был понять? — спросил Арджун, нависая над собеседницей, будто собирался напасть на неё.

Кобра решила раз и навсегда расставить все точки над «i», чтобы ни у кого больше не возникало никаких вопросов.

— Итак, я хочу, чтобы вы оба уяснили одну простую вещь — всё, что сейчас находится перед вами и вокруг вас — это лишь то, что вы хотели увидеть, то — во что вы поверили. Помните, как я сказала, что здесь станет светлее, и вы поверили мне, благодаря чему тоннель стал светлее. На самом же деле здесь непроглядная темень.

В ту же секунду все оказались в темноте.

— Ой! — испугалась Наташа и изо всех сил вцепилась в Арджуна.

— Вот тебе и «ой», — передразнила змея. — Кто-то из вас перестал верить в то, что здесь светло, поэтому всё поглотила тьма.

— Извини, — раздался виноватый голос Арджуна и вскоре свет начал озарять подземелье.

— Вот это уже правильный подход к делу, — похвалила его Кобра. — Только при таком шатком сознании и неверии, как у тебя, я боюсь излагать дальше всё, что считала нужным рассказать.

Арджун тревожно глянул на неё и, догадавшись, спросил:

— То есть ты сейчас хочешь сказать, что никакого прохода под камнем не было, и нет?

Змея на всякий случай помедлила с ответом, раскачиваясь из стороны в сторону. Но при этом она всем своим видом выражала согласие с услышанным. Тем самым она подтвердила выдвинутую Арджуном гипотезу.

— И если один из нас сейчас перестанет верить в то, что… — с испугом начала Наташа. Но Арджун резко перебил её, сменив тему разговора, чтобы ни у Наташи, ни у него самого, не появилась та самая мысль, которая могла бы расплющить их под землёй в связи с тем, что прохода здесь, и впрямь, не было. Парень быстро заговорил:

— Так, значит, ты, Кобра, утверждаешь, что Чёрный Тадж-Махал существует?

— Утверждаю? — удивилась змея. — А чего тут утверждать, когда он на самом деле есть? Только вся беда в том, что проход в него открывается не всем. За свой длинный век я многих повидала, кто вошёл в него, но впервые увидела ту, которая вышла.

Последнее замечание однозначно касалось Наташи, отчего девушка удивлённо переспросила:

— Я — единственная, кому удалось вернуться?

Змея не стала повторять сказанного, так как была уверена в том, что её и с первого раза хорошо расслышали. Поэтому она поползла дальше, и у молодых людей не осталось выбора, кроме как последовать за ней.

— Единственное условие, которое выпускает человека из мира Черного Принца — чистота помыслов и искренность.

Наташа прибавила ход, чтобы поспеть за змеёй, а заодно спросить то, что не давало ей покоя.

— Не хочешь ли ты сказать, что помыслы Виджу были не столь чисты, какими должны быть, и потому он остался в иной реальности?

— Кто такой Виджу? — удивлённо спросила змея, и Наташа сразу же отстала с расспросами.

Кобра плавно скользила по глинистой пыльной почве, оставляя за собой зигзагообразный след.

— И скоро мы придём? — начал терять терпение Арджун.

— О, да! Очень даже скоро. Всего пара поворотов и мы попадём в Летописный зал!

Арджун остановился и подозрительно прищурился. В его памяти слишком свежи были предыдущие уловки Кобры, когда она сообщала о том, чего не существует. И как потом они с Наташей, наивно начиная верить в услышанное, видели то, о чём говорила змея.

— Постой-ка, — парень решил определиться с реальностью всего происходящего. — Летописный зал, о котором ты сейчас говоришь, правда существует, или мы его увидим только благодаря нашей вере в то, что мы его, якобы, должны увидеть?

И что он хотел услышать в ответ? Неужто надеялся на то, что Кобра сознается в своей хитрости? Наивный!

Она уставилась на него, размышляя, что бы сказать. Но, видимо, не зря змей наделяют мудростью во всех сказаниях и легендах. Оказывается, эта тоже была не прочь блеснуть умом и пофилософствовать. Изогнувшись, она привстала и, покачиваясь, стала разъяснять недоверчивым людишкам смысл бытия.

— Летописный зал существует на самом деле. Но он в той реальности, которая недоступна обычным людям.

— Из твоих слов следует, что мы — необычные люди? — с сомнением в голосе протянул Арджун, недоверчиво глядя на чешуйчатую собеседницу.

— А кто же вас назовёт обычными, коль вы идёте по проходу, доступному только вам, и стоите на пороге Летописной, которую удаётся увидеть лишь Избранным.

Наташа, слушавшая перепалку Кобры с Арджуном, захотела внести ясность, и тут же напустилась на змею со словами:

— Ты уж определись кто мы — «обычные», «необычные», или «избранные». А то как-то получается всё крайне непонятно. Ещё пару дней назад я была самой обыкновенной девчонкой, и вдруг «избранная».