— Наверно, хочет своего слугу — того, что постоянно проживает в особняке, — позвать. Чтобы и тот посмотрел, — предположила Летиция и оказалась права.

Еще парой минут позже через освещенные газовыми светильниками комнаты, прекрасно просматривавшиеся через незашторенные окна, промчался не только Ронув-л’Убо, но и следовавший за ним босой встрепанный человек в ночной рубахе. А дальше и вовсе началась какая-то дикая свистопляска: давешний слуга выскочил из дома, только обувшись, накинув поверх ночного одеяния пальто и прихватив зонт. Сам Ронув-л’Убо тоже оделся и теперь стоял под крышей крыльца, как видно, не решаясь оставаться в доме наедине с призрачным висельником. Курил, нервно переступал с ноги на ногу, периодически спускался на мостовую перед домом, чтобы посмотреть в ту сторону, в которой скрылся слуга. И дождался: тот вернулся в сопровождении священнослужителя.

— Дьявола собрались изгонять? — нервно засмеялась за плечом у Ноэль Летиция.

— Не иначе. Что бы им такое показать, чтобы поубедительнее? Адские врата? Или наоборот, реальность — камеру, полицейских, медиков?

— Ангелов, прибывших, чтобы забрать чистую душу в рай и покарать того, по чьей вине погиб невиновный! — мстительно посоветовала Летиция, и Ноэль согласилась и действительно продемонстрировала новым зрителям впечатляющие картины: освещенные солнышком облака и прекрасных белокурых мужчин с лебедиными крыльями за спиной и огненными мечами в карающих десницах.

Судя по выражению лица выбравшегося часом спустя из особняка Ронува-л’Убо священника, задуманное представление удалось более чем полностью. Стало стыдновато.

— Жаль, что посторонние люди оказались вовлечены.

— Ничего! Это только укрепит святому отцу его веру. Сплошная польза, я считаю, — махнула рукой циничная Летиция и вернулась на кровать. — Присоединяйтесь, госпожа Монфер-л’Ари. На сегодня дело сделано, можно и отдохнуть.

В итоге обе разделись и устроились на единственной в номере кровати.

— Знаете, госпожа Монфер-л’Ари…

— Ноэль.

— Хорошо. Знаете, у меня никогда не было подруг. Мне, выросшей под крылом у брата, среди его увлечений железками и паровыми котлами, с девочками, девушками, женщинами всегда дико скучно. От женских разговоров сводит скулы, да и чисто женские занятия — не мое совсем. Что же до попыток дружить с мужчинами, они всегда заканчивались тем, что мне либо признавались в любви, либо звали прямиком в постель. Первое, как правило, было не интересно из-за отсутствия ответного чувства, а второе — просто фу, ужасная пошлость. Не представляю, как можно позволить себе подобное просто из-за… физического влечения.

Ноэль внутренне скривилась, вспомнив свою недавнюю и более чем скоротечную связь с Аароном. Классический ведь случай, когда все говорило, что впутываться в это все не стоило, но тело так истосковалось по близости, что задавило своими желаниями голос разума и интуицию. Да и потом так хотелось верить, что любовь все-таки нашлась, что она теперь будет и в жизни некоей Ноэль Монфер-л'Ари…

Летиция помолчала, размышляя и тем самым давая возможность покопаться в себе и своей визави, а после заговорила вновь, еще более серьезно и убежденно:

— Это я к чему все? К тому, что с вами, Ноэль, я, кажется, никогда не соскучусь, и вы точно не начнете подбивать ко мне клинья. Так что… друзья?

— С радостью. Потому что мне сразу стали симпатичны вы и всегда нравился ваш брат… Эмм… Ну, в смысле, как человек. Не подумайте, что я…

— Я видела, как вы на него смотрели там, в кузне. И потом тот куб… Ваше влечение к Кирану проявилось в нем очень сильно, очень явно.

— Простите. Мне трудно говорить на подобные темы, но… Но вы, должны знать: то, что я делаю сейчас — это от чистого сердца! Да и потом…

— Это Киран писал вам те анонимные письма, Ноэль. Киран, а не этот ваш… из куба!

— Что?!

— После того, что случилось с Иветтой, он и думать боялся вновь полюбить кого-то так же сильно. Однако ж полюбил. И опять магичку! Но чем более я узнаю вас, Ноэль, тем более убеждаюсь: вы достойны чувств моего брата. И его самого тоже достойны. Потому и выдаю вам секрет Кирана. Он мне потом голову, конечно, за такое отвинтит, но я даже на это готова. Ради его счастья. И ради того, чтобы подтолкнуть вас к нему. Как видите, я ничего перед вами не скрываю. Просто хочу, чтобы вы… присмотрелись. Кто знает, может, именно он — ваше счастье, ваша половинка. А вы его. И да, я изучила закон о чистоте магии. Вы свою обязанность перед обществом выполнили — в брак с магиком вступили, детей от него родили, а любовная связь с человеком, она ведь не запрещена, если… если без детей. Осуждается, но ведь не запрещена! Вот. Так что… Вы теперь тоже все знаете.

Летиция устроилась поудобнее, натянув одеяло так, что теперь из-под него только ее горящие глаза видны были. Ноэль же оказалась сказанным настолько потрясена, что так и лежала, замерев и глядя в потолок, расчерченный перепутанными неровно колышущимися тенями, созданными ветром и ветвями деревьев на улице. Киран… Господи! Это ж надо было оказаться такой слепой и глухой! Мечтать о любви, о чьем-то внимании к себе и не видеть все это прямо у себя под носом! С другой стороны… Ноэль зажмурила глаза и стиснула зубы. Он человек, а не магик. Да и потом: а если опять ложь? Если хитрая, умная и волевая Летиция, готовая на любые действия ради спасения брата, сделала и сказала все это только затем, чтобы еще больше привлечь? Чтобы Ноэль, уже и так согласившаяся помогать ей, была еще больше заинтересована в успехе задуманного? Чтобы она, как и сама Летиция, сделала все, не жалела себя, выложилась по полной ради спасения человека, послания которого уже давно стали частью жизни, грели, заставляли верить в возможность счастья…

— Я…

— У меня осталось его последнее письмо. То, которое он так и не отнес, потому что вы с чего-то решили, что их автор — господин Соммерет-л’Иго.

— Я лишь предположила, когда он проявил ко мне… интерес. А после еще и спросила прямо и уже ни в чем не сомневалась, потому что он соврал, подтвердив все.

— Не оправдывайтесь. Я вас ни в чем не виню. Это было логично — предполагать такое.

— Но ваш брат… Почему же он молчал?!

— Всему виной Иветта, — Летиция горько улыбнулась.

— Иветта… — повторила за ней Ноэль и села в постели спиной к ней. — Иветта…

Вернулись мысли о собственной ущербности. О том, что сама она никогда не была способна полюбить мужчину вот так: безоглядно, всей душой. И уж тем более безответно, на расстоянии. Так, как ее саму, кажется, любил Киран. Сзади колыхнулась изрядно взбитая кровать, зашелестела бумага.

— Берите.

Сложенный лист лег Ноэль на колени — прямо в полосу света от уличного фонаря, что стоял под окном. Знакомый почерк. Знакомые мысли и слова. Знакомое тепло чувств, казалось, перетекающее из прочитанных строк прямо в сердце…