— В таком случае хотя бы не увлекайтесь.

— Да я и не… — начала было Ноэль и замерла, обернувшись к входной двери в мастерскую, которая в этот самый момент решительно распахнулась, впустив внутрь сердитую и собранную Летицию Диггори со здоровенным пороховым пистолем в руках.

Размерами он не сильно превосходил тот, что Аарон отобрал у Маклахлана, но в руках Летиции выглядел тяжелым пулеметом армейского образца. Это впечатляло.

— Добрый день, господамы, — поздоровалась новая гостья, поразив Ноэль неожиданным словообразованием, и перехватила свой пистоль поудобнее. — Чья кровь у вас там на крыльце?

— Думаю, это очевидно, — столь же любезно отозвался Маклахлан и осторожно тронул повязку на голове.

— Вы поскользнулись и ударились головой о ступеньки? И так раза три как минимум? Нет, не отвечайте. И знать ничего не хочу. Скажу лишь: как удачно, что вы здесь! Как раз с вами-то мне и надо поговорить. И, конечно, с вами, госпожа Монфер-л’Ари.

Маклахлан шевельнулся так, будто намеревался встать, и тут же было опустившийся вниз ствол пистоля в руках Летиции вновь нацелился ему куда-то в район живота.

— Очень надо!

Ноэль вздохнула и, прихватив наполненный ранее бокал, уселась в кресло рядом с Маклахланом. Тот тоскливо глянул на собственное оружие, валявшееся в углу и сейчас совершенно недостижимое, вновь осторожно потрогал себя за перебинтованную голову, вздохнул еще более тяжко, чем Ноэль, и, на этот раз не вставая и вообще не делая резких движений, учтиво поклонился Летиции:

— У вас, госпожа Диггори, в руках слишком убедительный довод в пользу того, чтобы мы с госпожой Монфер-л’Ари почувствовали себя бесконечно заинтересованными.

— Не ерничайте, господин Маклахлан! Какой же все-таки пакостный у вас характер! Совершенно не удивлюсь, если причина того, что вы наконец-то получили по голове, кроется именно в нем.

Ноэль засмеялась. Состояние было странным. С одной стороны, все еще потряхивало после пережитого, а в крови до сих пор гуляло возбуждение и непривычная, слишком яркая магия. С другой — опасности со стороны Летиции и ее огромного пистоля не чувствовалось совсем, а вот узнать, почему столь милая девица наставила его на саму Ноэль и, главное, на полицейского при исполнении, хотелось очень сильно.

— Осмелюсь предположить, речь опять пойдет о вашем брате? — Маклахлан по-прежнему смотрел иронично, но Ноэль увидела, что рука его, которой он вновь тронул набрякшую кровью повязку на голове, опять дрожит.

Дело было плохо, раз ударная доза магического эликсира зарядила его энергией на столь короткий срок.

— Вам надо в больницу!

— Потерпит, — отрезала Летиция и вновь повела дулом своего здоровенного пистоля. — С его ослиным упрямством это будет сделать совсем не трудно. Тем более что после того, как он меня все-таки соизволит выслушать, и мы заключим соглашение, я самолично доставлю господина Маклахлана к медикам. С ветерком.

— Я же вам в прошлую нашу встречу совершенно четко сказал, госпожа Диггори: расследование еще не завершено, ваш брат пока ни в чем не обвинен, а имеет статус подозреваемого. Но более я не имею права игнорировать факты, которые прямо указывают на то, что он…

— Киран никого не убивал! — перебила Летиция. — И вы это знаете не хуже меня! Просто слишком трусливы и слишком крепко держитесь за свое место, чтобы противостоять давлению магического сообщества и этого урода Ронува-л’Убо!

Маклахлан усмехнулся, но было видно, что на самом деле слова Летиции его изрядно задели.

— Господин Ронув-л’Убо…

— Ненавидит Кирана уже много лет. И сделал все, чтобы его погубить!

— Вы даже не представляете, сколько раз я такое вот слышал, а потом оказывалось…

— Помните историю самоубийства юной талантливой магички, которая сначала выжгла себя дотла, а после, и этим не добившись желаемого, повесилась в особняке своего отца? Вы должны это помнить, господин Маклахлан, потому что именно вы — тогда еще старший следователь, а не глава отдела — приезжали констатировать смерть и установить ее обстоятельства.

Бледность разлилась по лицу Маклахлана еще сильнее, и он выговорил:

— Иветта…

— Ронув-л’Убо, — закончила за него Летиция, а после опустила явно окончательно оттянувший ей руки пистоль, прошагала вглубь мастерской и взяла там стул.

С мерзким скрежетом перетащив его в центр помещения, она оседлала его совсем не женственно, но так, чтобы использовать верхнюю перекладину спинки в качестве опоры для тяжелого оружия. И только завершив все эти деловитые приготовления, за которыми Маклахлан и Ноэль следили с молчаливым интересом, она заговорила вновь:

— Иветта была единственной дочерью магика, который сейчас обвиняет Кирана в том, что именно он Ноксфордский душитель.

— И как одно связано с?.. — вновь начал Маклахлан

— Напрямую, — вновь перебила его Летиция и вдруг замолчала, явно на что-то решаясь.

Ноэль взглянула на часы. Двойник внутри магического куба пользовал Аарона уже более получаса. Гм… Чуть позже что-то с этим совершенно точно надо будет делать, но…

— Если уж начали, то давайте, завершайте, госпожа Диггори! — напомнил о себе Маклахлан.

— Брат меня убьет, но я не вижу иного пути. Не знаю, как, не рассказав все это, добиться, чтобы вы поняли, чтобы захотели услышать, — выговорила Летиция и, подняв голову, посмотрела на Ноэль совершенно несчастными глазами. — Да и вам, госпожа Монфер-л’Ари, кое-что полезно будет узнать, хоть Киран тоже запретил мне говорить об этом строго-настрого.

— К делу! — Маклахлан в нетерпении притопнул ногой и тут же скривился, опять осторожно тронув себя за голову.

— А мне торопиться некуда, — Летиция демонстративно переложила свой пистоль, точнее нацеливая его.

Маклахлан закатил глаза, Ноэль же допила содержимое своего бокала и покосилась в сторону столика с графинами. Летиция глянула на них, вздохнула, опустила свою пушку на пол и теперь оперлась о спинку стула подбородком. И как-то сразу стало понятно, что она очень молода и неопытна, а главное, совершенно потерялась в океане несправедливости, в который ее выбросило с казавшегося таким надежным корабля жизни.

— Дело в том… Дело в том, Киран любил Иветту Ронув-л’Убо, и она отвечала ему взаимностью. И когда эта связь — с человеком, а не с магиком — вскрылась, папенька Иветты обвинил Кирана в растлении дочери. Был дикий скандал, который, естественно, затронул и честь Иветты. Она слишком сильно зависела от властного отца, который считал, что дочь должна выполнить долг перед семьей: как и любая магичка продлить род, выйдя замуж за магика. История не самая редкая, — тут Ноэль вздохнула, припоминая свое, — но Иветта, увы, обладала, скажем так, тонкой душевной организацией. Попросту говоря, была она, как на мой взгляд, натуральной истеричкой с совершенно расшатанными нервами, что при таком отце-самодуре совершенно неудивительно. Лично мы с ней так и не познакомились, но по рассказам брата я оценивала Иветту именно так.