Это было смущающе приятно. Ноэль раскланялась в ответ, но, грешным делом, обрадовалась, когда так и не представившийся врач ушел. Маклахлан же, еще раз простившись с другом и немного поворчав на Ноэль в духе «чего не сказали, что тоже сильно досталось?», забрал у констебля магический куб и первым пошел к выходу из приемного покоя.

— Чувствуется, частый вы тут гость — ваш друг и не подумал удивляться тому, что у вас дырка в голове, — любопытствуя, сказала Летиция.

— Частый, — не стал спорить Маклахлан, улыбнувшись уже знакомой ироничной улыбкой.

Любопытство, явственно сквозившее в интонациях Летиции, совершенно точно было не удовлетворено, но гордость, а может, и нежелание нарваться на новую язвительную реплику не позволили ей пуститься в дальнейшие расспросы. Ноэль была уверена, что они пойдут в сторону припаркованного паромобиля, но оказалось, что нет. Маклахлан решительно свернул на узкую дорожку, которая вела к отдельно стоящему невысокому зданию. Рядом с входной дверью на красной кирпичной стене обнаружилась позеленевшая от времени табличка с краткой гравировкой «Морг».

— Это… зачем? — спросила Летиция, и Ноэль полностью согласилась со всем: и с вопросом, и с интонацией, которой он был произнесен.

— Хочу показать вам… да и самому себе еще раз то, что объяснит мотивы моих дальнейших поступков, — мрачно проворчал Маклахлан, распахивая дверь и делая приглашающий жест.

Изнутри пахнуло формалином и, как показалось, смертью, если считать, что у нее есть какой-то особый запах, кроме гниения. В открывшемся коридоре было пусто, но на шаги, глухо прозвучавшие под низкими сводами, из помещения справа выглянул человек в заляпанном чем-то халате.

— Господин Маклахлан? Снова вы? Чему обязан на этот раз?

— Здравствуйте, господин Фордейл. Нужда у меня, как водится, полицейская. Хочу взглянуть еще раз на тело Мари Портстон. Ну и, думаю, результаты вскрытия уже готовы?

— Как раз заканчиваю. Озвучить могу уже сейчас, а на бумаге завтра пришлю, — кивнул медик и двинулся по коридору дальше, в самую глубь морга. — Собственно, ничего нового. Все то же, что и у других: смерть в результате удушения, до этого жертва совершенно точно несколько дней находилась в заточении. Причем ее не кормили и не поили — результаты сильного обезвоживания налицо. Как и следы пыток. Отрезаны оба соска, выжжен один глаз. Многочисленные ожоги и порезы по всему телу. Ну и…

— Я туда не пойду, — сказала Летиция и остановилась.

— …последствия изнасилования, — завершил патологоанатом и закурил, тоже останавливаясь.

— Я туда не пойду!

Теперь это прозвучало почти как крик. Ноэль, которая и сама испытывала примерно те же эмоции, но глупо стеснялась продемонстрировать их столь откровенно, шагнула ближе к Летиции и успокаивающе взяла ее за руку.

— Это все точно необходимо?

— Да! Чтобы понимали, что не в игрушки играем! — вдруг очень резко отрезал Маклахлан. — Что все это серьезно. И что я сделаю все, чтобы этого мерзавца, кем бы он ни был, поймать и отправить назад к создателю! Как производственный брак, мать его!

Летиция, стоявшая с широко раскрытыми испуганными глазами, прижав свободную руку к губам, вдруг развернулась и, оттолкнув попытавшуюся удержать ее Ноэль, кинулась прочь. Подобранные для удобства юбки летели по сторонам от ее ног, волосы, стяннутые в пучок, растрепались.

— Это было лишним, — чопорно сообщила Маклахлану Ноэль и, ища поддержки, глянула на курившего чуть в стороне патологоанатома.

Но тот смотрел равнодушно. И даже нетерпения какого-то и то не выражал. Дым от его сигареты вился к потолку, газовый фонарь на стене подсвечивал его. Тощие, но явно сильные руки, узкие ноздри длинного носа, блеклые губы… И глаза… Глаза существа, повидавшего в этой жизни слишком многое… Ноэль сглотнула. Подумалось, что если она когда-нибудь задумает создать образ смерти, то после сегодняшнего дня ей и в голову не придет искать что-то демоническое. Достаточно будет воплотить как раз вот этот обыденно-равнодушный типаж.

— Ну?! — явно все еще пребывая в раздражении, спросил Маклахлан.

— Увольте, — Ноэль отрицательно качнула головой. — Спасибо. Мне впечатлений и так хватило. Прошу меня простить.

Она кивнула в сторону по-прежнему равнодушного патологоанатома, а после Маклахлану и тоже пошла прочь по коридору. Летиция обнаружилась за рулем паромобиля: сидела, поправляла прическу, и движения ее были резкими, дерганными. Они в напряженном молчании дождались явившегося через несколько минут Маклахлана. Но, когда он все-таки сел на пассажирское сиденье рядом с Летицией, та, как видно, уже справилась с эмоциями и вновь вступила в препирательства, в результате которых они поехали не в Департамент полиции, как настаивал Маклахлан, а все-таки за портретом Иветты Ронув-л'Убо. Правда, маршрут был прежде проложен до шляпного салона — без головного убора джентельмену ходить и правда было неприлично. Да и мокро с такой-то погодой. Покупка много времени не заняла, но зато шляпный салон, куда Летиция коварно завезла Маклахлана, оказался в двух шагах от паромобильной мастерской Диггори.

Ноэль без Кирана все здесь показалось словно бы умершим (спасибо моргу и его безэмоциональному хозяину за новый ассоциативный ряд!). Не горел огонь в горне, паровой котел, приводивший в движение пресс, остыл, а брошенная на небольшой диванчик гитара выглядела одинокой и печальной. Маклахлан бродил между стеллажами и время от времени гремел какими-то железками, переставлял ящики.

— Думаете найти доказательства преступной деятельности? — поинтересовалась вернувшаяся из жилой части строения Летиция.

— Просто думаю, — миролюбиво откликнулся Маклахлан.

— Полезное дело… Вот. Я нашла.

Это был не фотографический снимок, а именно миниатюра — портрет, написанный в старой традиции, маслом. Девушка, смотревшая с него, была высокой, стройной и красивой. Типаж, который как раз и привлекал Ноксфордского душителя.

— Вы чем-то похожи, но вы совсем не такая, как она, — неожиданно сказала Летиция и тронула Ноэль за рукав пальто. — И это меня очень радует.

— А… — было начал та, не уловив связь между тем, о чем думала сама, и тем, о чем завела речь Летиция.

— Ничего. Ерунда. Простите. И… И я теперь не знаю… У меня нет подруг-магиков, которым я могла бы доверить тайну задуманного нами.

Ноэль уже стала прикидывать, получится ли ей самой набросить на себя личину Иветты Ронув-л'Убо, но оказалось, что варианты у этой малоприятной перспективы все же есть.

— Я тут подумал, — вклинился в ее размышления по-прежнему мрачный Маклахлан, — если у вас нет подходящей магички для того, чтобы изобразить Иветту Ронув-л’Убо, то, может, я сумею изобразить господина Диггори? Хозяин «Настоящего времени» мне обязан по гроб жизни и, если я попрошу, напечатает новость, что маньяк-убийца наложил на себя руки в тюрьме. Потом ведь всегда можно дать опровержение! Но между первым сообщением и вторым у нас как раз появится шанс наведаться к господину Ронув-л’Убо и немного его постращать.