Звякнули, упав на пол, антимагические кандалы. Вскрикнул, прикрывая дрожащими руками глаза, Маклахлан. А Аарон… Победительный, самовлюбленный, готовый на все и вооруженный до зубов Аарон… Ноэль засмеялась, кривя губы в жестокой усмешке. Прежнего Аарона просто не стало. Лишь отлетел в дальний угол пистоль, а в художественном кубе, стыдливо задвинутом на полку шкафа с недоделанными работами, в том самом кубе, где ранее маленькая копия господина Соммерет-л’Иго энергично трахала кого-то, до конца так и не прорисованного, теперь изменилось все. Нет, действо срамной картинки осталось прежним — навсегда закольцованный секс. Вот только вместо женщины, которая могла бы стать копией Ноэль, внутри куба теперь находился еще один Аарон. Настоящий. Да, именно так. В Департаменте магического контроля ведь работали не дураки или перестраховщики, а профессионалы, которые верно оценивали перспективы и понимали реальную необходимость наложения магической печати на дар еще слишком юной, неопытной магички из семьи Шанталь-л’Ати… Магички, которая создала свой игрушечный дирижабль и живую команду в нем не из собственных фантазий, а из реальных людей, уменьшив их, а главное, подчинив своим желаниям.

В точности так, как теперь подчинялся им запертый в магическом кубе Аарон.

Ноэль, все еще переполненная слишком большой для нее, ничем теперь не скованной магией, которая только сейчас начала успокаиваться, обретая привычные формы ровно горящего внутри огненного столба, отчаянно зажмурила глаза. Нужно было разобраться в себе, унять, уложить, усмирить все еще бушевавшую внутри силу. Помогли хорошо знакомые дыхательные упражнения и натренированная способность к концентрации, которые всегда требовалось применять перед началом филигранной работы с живыми картинами. Так что через несколько минут, растянувшихся во внутреннем времени в часы, магический огонь внутри уже окончательно успокоился и теперь горел ровно, хоть и гудел так, как тяга в трубе камина или мощного парового котла. Это тоже было непривычно, но как-то, что ли, приятно. Как становилась приятной любая подконтрольная мощь.

Долго ли получится наслаждаться подобным? И что теперь будет с ней, с Ноэль Монфер-л'Ари, которая не только разломала к чертям наложенную на нее Департаментом магического контроля печать, но и обрела какие-то совершенно новые, никем доселе не изученные возможности?

Думать об этом не хотелось совсем.

Ноэль встала и подошла к шкафу с художественными кубами, чтобы после, пододвинув к себе тот, который сейчас интересовал больше всего, щелкнуть по нему ногтем. Аарон внутри вздрогнул, приходя в себя, закричал, беззвучно разевая рот, попытался отстраниться от двойника… и не преуспел.

— Тебе будет полезно… познать самого себя, друг мой. Во всех смыслах, — не испытывая и намека на угрызения совести, прошептала Ноэль и улыбнулась, добавив: — Так что будь послушным!

Сзади выругался и зашевелился Маклахлан, и Ноэль только теперь окончательно вынырнула в реальность, осознала все, что совсем недавно произошло, вспомнила, что раненому человеку требуется срочная медицинская помощь. Для начала следовало остановить кровь, которая продолжала течь из раны на голове. В аптечке, которую в свое время буквально насильно заставила завести София, имелись круглобокая, более всего похожая на уменьшенную копию (о боги!) паролетной бомбы бутыль со спиртом и бинты. Уверенности, что этого достаточно, не ощущалось и в помине — рана на голове Маклахлана выглядела так, что ее прежде стоило бы зашить, — но до ближайшей больницы было далеко, так что пришлось что-то придумывать на месте.

Впрочем, странно и напряженно посматривавший на Ноэль глава отдела убийств Ноксфордского Департамента полиции оказался человеком крепким, опытным и, главное, хорошо подготовленным. Под его руководством, прерывавшимся для разнообразия шипением и малопристойной руганью, Ноэль сделала все, что требовалось. А после еще и помогла Маклахлану встать и устроиться в кресле. Лицо у него было зеленоватым, ноги подкашивались, руки дрожали. Но это не помешало ему вынуть из внутреннего кармана сюртука небольшую обтянутую замшей коробочку, похожую на портсигар. В ней обнаружилось несколько длинных пузырьков, закупоренных сургучом. Маклахлан выбрал один из них, сорвал печать с горлышка и опрокинул содержимое, опалившее чувства Ноэль концентрированной магией, в рот.

— Ну вот. Так значительно лучше…

— Вы так убьете себя в два счета, — буркнула Ноэль, поняв, что именно было использовано — София упоминала подобные разработки, которые вскоре после первых же испытаний мгновенно засекретили.

— Ничего. Как-нибудь, — Маклахлан улыбнулся и вздохнул. — Главное, что этот господин мне мозги не выжег подчистую, а после череп не проломил. Остальное… решаемо.

Глаза его теперь смотрели цепко. Да и цвет лица стал меняться в лучшую сторону.

— Да уж. Голова у вас крепкая, — прокомментировала увиденное Ноэль.

— И высокий порог сопротивляемости магическим атакам, — согласился Маклахлан.

— Редкий для человека случай.

— Редкий. Настолько, что в детстве меня даже приняли за магика и забрали в интернат. Но — увы. Дар во мне так и не проснулся. Зато образование я получил хорошее. Значительно лучше того, которое мог бы, останься я в родной семье.

— Они…

— Живы-здоровы. Я их перевез на жительство поближе к себе и обеспечил всем необходимым. Так что теперь они уже не считают работу рейнджеров однозначным злом, хоть и по-прежнему очень рады, что магическая бесовщина в меня так и не сумела проникнуть, — Маклахлан улыбнулся кривовато. — Но, возвращаясь к нашим с вами проблемам… То самое образование, которое я получил в интернате, пока еще была надежда, что во мне пробудится дар, а главное, последовавший за этим многолетний опыт общения с самыми разными магиками, применявшими его в критических ситуациях, вынуждают меня спросить вас, госпожа Монфер-л’Ари: что все это было? И не показалось ли мне, что вы только что, на глазах у представителя полиции, сломали наложенную на вас печать Департамента магического контроля и использовали запрещенную магию?

— А вы что, предпочли бы, чтобы я позволила ему убить вас? — огрызнулась Ноэль и пошла к столику, где выстроились хрустальные графины с разным, а главное, совершенно необходимым сейчас содержимым.

Путь лежал мимо настенного зеркала, и увиденное там заставило притормозить: аккуратный пучок теперь развалился и съехал набок, а отдельные пряди из него и вовсе болтались по сторонам от лица, придавая Ноэль совершенно безумный вид. Пришлось задержаться, чтобы вернуть свою внешность в рамки приличий.

— Нет, конечно, — Маклахлан вздохнул. — Но это все равно приводит нас к первому моему вопросу: что у вас тут, черт его дери, произошло, госпожа Монфер-л’Ари? Чему невольным свидетелем я стал?

— Выпить хотите? — поинтересовалась Ноэль, втыкая в пучок последнюю шпильку.

— Не отвлекайтесь.

— Как хотите. А мне надо успокоить нервы. И коньяк для этого подойдет прекрасно, я считаю.

Содержимое графина приятно забулькало. Ноэль глянула и подлила еще, а после, прихватив пузатый бокал, понюхала его содержимое, прикрывая глаза.