— Как догадалась?

— Не стоило тебе рыться в бумагах у меня в кабинете, — несколько прибавляя себе чужих заслуг, отрезала Ноэль. — И не стоило считать дурочкой — милой и послушной!

Последнее слово прозвучало резко, как пощечина или плевок. Правда, трудно было понять, кому он был предназначен — Аарону или самой себе. Осознание наивной доверчивости, которую проявила Ноэль, жгло раскаленным стыдом. Спасала лишь уверенность, что позже она и сама обязательно додумалась бы до очевидного другим. Той же Софии, например. Потому что подозрения ведь были. Были! Просто так хотелось верить в лучшее, в светлое!

— Когда я понял, насколько это вот все, — Аарон приподнял анонимное признание, чтобы после уронить его обратно на стол, — важно для тебя, то одновременно осознал и другое: что моя глупая ложь может стать причиной того, что я тебя потеряю. Да, я солгал, а после не сумел остановиться и делал это снова и снова. Но прошу, поверь ты мне: не со зла! Просто ты мне сразу стала слишком дорога. И нет! Нет! Не из-за гонок! У меня никогда не было такой страстной, такой отзывчивой, такой подходящей мне во всем любовницы! Ты прекрасна душой и телом, Ноэль. Я ночей не спал, думая, как выйти из ловушки, в которую сам себя загнал! И не придумал ничего другого, кроме как… продолжать врать.

Аарон говорил искренне, прикладывал руки к груди, переплетая дрожащие пальцы, столб магического огня внутри него горел яростно и ровно, будто бы подтверждая прямолинейную честность сказанного, но, когда Ноэль удалось поймать взгляд своего теперь уже точно бывшего любовника, все встало на свои места. Человек или магик, произнося подобные слова, никогда при этом не стал бы смотреть вот так: расчетливо, хищно и с какой-то липкой жадностью.

Это было больно, но позволило окончательно определиться: в ответ на все сказанное Наэль просто прошагала ко входной двери мастерской и молча распахнула ее.

— Выгоняешь? — Аарон качнул головой, постоял еще немного, сжимая кулаки так, будто бы прятал в них творившееся у него внутри, и двинулся прочь: плечи опущены, голова склонена, не магик, а само раскаяние.

В груди вновь всколыхнулась глупейшая надежда, желание простить, понять, вернуть, объясниться… Желание поверить. Но Ноэль стиснула зубы и отвернулась, когда Аарон поравнялся с ней. И уже секундой позже поняла, как сильно ошиблась и в этот раз. Просто потому, что тут-то и стало очевидно, что никто никуда и не собирался уходить. Стремительное движение, короткая неравная борьба, руки, заломленные за спину, и холод металла на запястьях. Антимагические кандалы?! И что дальше? Удавка на шею? Пытки и насилие?

Неужели монстр, убивавший магиков, оказался еще ближе, чем можно было предположить?..

— Как видишь, я тоже подготовился, — удовлетворенно сообщил Аарон, а после подтолкнул Ноэль к креслу, заставив плюхнуться в него неудобно, боком из-за скованных за спиной рук. — А теперь просто посиди и подумай о чем-нибудь хорошем. Например, о том, чтобы все-таки согласиться с моим предложением и помочь мне победить в гонке. Если думаться будет плохо, могу помочь.

— Будешь бить и насиловать?

— Идея мне нравится. Твой нежный филей так и просит порки, а дырка — крепкого члена. Чтобы ты на нем визжала, крутилась и все равно подмахивала…

— Какой по счету будет жертва, а, господин Соммерет-л’Иго?

Аарон взглянул удивленно, а потом вдруг захохотал, запрокидывая красивую голову:

— Ты, что же, решила, что полиция ошиблась, взяла не того, а я Ноксфордский душитель? Господи! Ноэль! Это даже не смешно! Ну подумай сама, зачем мне кого-то похищать, если все интересные мне женщины и так прыгают ко мне в постель, стоит их только поманить. Тебе ли не знать?

— Мне? — Ноэль трясло, но при этом никак не удавалось разобраться отчего: то ли от страха, то ли от ярости. — Не обольщайся, Аарон. Не я, а ты лез в мою постель. А я… Я просто решила пустить тебя в нее, чтобы попользоваться тобой в собственное удовольствие. Не пропадать же такому… энтузиазму.

В глазах Аарона мелькнула ярость, но он задавил ее, продолжив издевки:

— Твоя ложь, Ноэль, так наивна! Неужели ты думаешь, я в нее поверю? Ты так хотела, чтобы это именно я писал тебе те слащавые любовные бредни, что даже проверять ничего не стала! Почему? Все просто! Ты. Просто. Меня. Хотела. А что до твоего забавнейшего предположения о маньяке… Отличная идея! Просто прекрасная. Раз господину Диггори все равно нечего терять, то еще один труп, найденный не сразу, а, скажем, спустя неделю после его ареста, погоды для него не сделает. Понимаешь, о чем я? — Аарон склонился и теперь смотрел Ноэль глаза в глаза. — Не сделаешь нужное мне, и я обставлю все так, что в послужном списке Ноксфордского душителя станет на одну жертву больше.

— Ничего не выйдет, — возразила Ноэль и даже засмеялась. — В момент ареста господина Диггори меня видела куча людей, включая главу отдела убийств городского Департамента полиции. Я была там!

— А я в это самое время был знаешь где? — наклоняясь над Ноэль еще ниже, почти прошипел Аарон. — Чудесное местечко ты выбрала для того, чтобы растить дочерей! Просто чудесное. Тихое, безопасное… Настолько безопасное, что девочек днем отпускают гулять одних, без присмотра взрослых… Ты знала об этом?

Ноэль, все-таки потеряв контроль над собой, рванулась к Аарону всем телом и всей силой магии, но была тут же сбита обратно в кресло хлестким ударом по лицу, да к тому же испытала что-то совершенно невыносимое уже в результате воздействия кандалов. Это адское приспособление, сотворенное наверняка каким-то извергом, с легкостью впитало, погасив всю примененную Ноэль магию и оставив ее ловить ртом воздух — так, будто она была рыбой, выброшенной на берег.

— В первый раз испытала на себе действие этих штуковин? — с каким-то клиническим интересом спросил Аарон. — Забыл тебя предупредить об этой их особенности. Так что не дергайся больше, Ноэль. Для создания обманки тебе ведь понадобятся силы! И нет, я не буду наивным дураком, который не в состоянии продумать детали и, как следствие, позволит тебе как-то вывернуться, как-то напасть на меня в тот момент, когда я раскую тебя. Уж будь уверена: я подстрахуюсь. Эльза и Патриша такие доверчивые! Им почему-то никто не объяснил, что нельзя разговаривать с незнакомыми мужчинами и тем более брать у них сладости.

— Я тебя убью! — выкрикнула Ноэль.

— Нет, о нет! Потому что я знаю о тебе еще и это: что ты вообще никому и никогда не сможешь причинить вред. Отличная штука — эти официально наложенные ограничения на применение опасных, по мнению дебилов из Департамента магического контроля, особенностей твоего дара. Ты сейчас наверняка думаешь: «А откуда он знает даже это?» Все просто: некоторые магички после порции хорошего секса становятся очень разговорчивыми. А отказать мне — ты ведь помнишь, я как раз недавно говорил тебе об этом? — не может никто. Так что прекращай раздувать из кондома дирижабль, веди себя разумно и все-таки подумай о дочерях.

— Я не смогу сломать магический запрет! А с ним сил на создание того, о чем ты просишь, у меня не хватит!