Я болтаю с торговцем рыбой о свежести тилапии, когда замечаю его.

На другой стороне рынка, у торговки фруктами, у которой я никогда ничего не покупаю, потому что у нее слишком дорого, стоит Наз, повернувшись ко мне спиной. Он рассматривает манго, берет один, разглядывает, кладет обратно и берет другой. На нем бежевые шорты-карго, сандалии и белая футболка, и он мог бы сойти за кого угодно.

Если бы не эти широкие плечи. Если бы не эта густая темная шевелюра. Если бы не татуировки на внутренней стороне обеих рук — плавные изгибы черных чернил, которые двигаются вместе с ним.

Я так удивлена, увидев его, что просто стою и пялюсь, наслаждаясь видом.

Его задница — само совершенство.

Такие упругие ягодицы не получают того признания, которого заслуживают. Микеланджело мог бы высечь задницу Наза, такая она упругая, круглая и… он поворачивается!

Прежде чем я успеваю отвести взгляд, Наз разворачивается и мгновенно находит меня, как будто он точно знал, где я стою. Его взгляд встречается с моим.

На его челюсти дергается мускул. Между темными бровями залегает складка.

Он не рад меня видеть.

Смутившись, я отвожу взгляд и указываю на кусок рыбы, который хочу взять. Расплачиваюсь, забираю бумажный сверток и направляюсь к продавщице овощей, которая мне нравится, за ингредиентами для севиче. Я торопливо делаю покупки, сердце бьется слишком быстро, а желудок завязывается узлом.

Успокойся. Дыши глубже. Не оглядывайся через плечо.

Я роюсь в сумочке в поисках мелочи без сдачи, когда пара ног в сандалиях подходит и останавливается рядом с моими.

— Я смотрю, ты ни капли не похудела с нашей последней встречи, — говорит Наз, небрежно беря помидор.

Я бросаю на него взгляд. Увидев, что его мрачное выражение исчезло и он улыбается, я медленно выдыхаю.

— Звонили из цирка. Они собираются сделать из меня звезду. Эва, Удивительная Девочка-Слон. Кстати, тебя они тоже хотят. Что-то там про гигантского невоспитанного зверя? Кажется, они готовят для тебя специальную клетку.

— Гигантского очаровательного зверя. — Он поворачивает голову и смотрит на меня сверху вниз с ослепительной улыбкой.

Мое сердце делает забавный маленький кувырок под ребрами. Я отвожу взгляд, снова смутившись.

— Ой, да ладно. В тебе столько же очарования, сколько в кошачьем лотке.

Наз запрокидывает голову и смеется, достаточно громко, чтобы напугать женщину за прилавком с овощами.

Боже, как он хорош собой. Я стараюсь не пялиться на его крепкую шею и не зацикливаться на том, как красиво смотрится его кожа с этим загаром, но это бесполезно. Я сдаюсь и просто любуюсь им.

Возможно, я вижу Наза в последний раз. Лучше запомнить все детали, чтобы потом, когда я буду одна в постели, вспомнить их все.

Он ухмыляется мне, темные глаза блестят.

— Привет.

— Привет.

— Как дела?

— У меня хорошо, спасибо. А у тебя?

Назир кивает.

— Все порядке.

— Я не проститутка.

Женщина за прилавком, ожидавшая, чтобы помочь Назу с покупкой, пользуется случаем и ретируется в другую часть своей палатки.

Наз вскидывает брови и с минуту рассматривает меня.

— Ты давно хотела прояснить этот момент, да?

— Ты женат?

Он снова начинает смеяться.

— Боже, ты просто ужасна в этом. Нам придется научить тебя тонкому искусству светской беседы, милая. Это просто печально.

— Это да или нет?

Увидев выражение моего лица, он перестает смеяться.

— Это нет. — Его выражение меняется. — Это было предложение?

— Тоже нет. — Я улыбаюсь ему. — Но я рада видеть, что напугала тебя. Я думала, это невозможно.

Почувствовав себя намного лучше, я возвращаюсь к осмотру помидоров.

— Итак, Тельма, — говорит Наз достаточно громко, чтобы услышала продавщица, — какие помидоры ты посоветуешь: крупные сортовые или сливовидные? Вечно не могу решить, какие лучше. — Затем, тише, только для меня: — Ужасный выбор, кстати. Ты такая же Тельма, как я Дадли.

Я испуганно смотрю на него.

Он подмигивает. Мужчина подмигивает мне.

— Поздравляю, — говорю я, когда прихожу в себя. — Ты первый, кто лишил меня дара речи.

— Круто. Мне положен приз? Синяя лента? Вычеркиваем. Я бы хотел статуэтку. Вроде тех, что дают на «Оскаре». Да, она отлично смотрелась бы на каминной полке. Ой, подожди. У меня нет камина. Так что синяя лента сойдет.

Наз показывает желтый помидор продавщице.

— Мне нужно три точно таких же. Выберите для меня, пожалуйста?

Она кивает, радуясь, что может помочь. Когда Наз снова обращает на меня внимание, он видит, что я смотрю на него с глубокой сосредоточенностью.

— Ого. Ну и взгляд. Что там творится в твоей большой жирной голове, Тельма? — Он щелкает пальцами. — Погоди, дай угадаю. Ты думаешь о десерте, да? Вы, крупные девочки, всегда думаете о десерте. — Он смотрит поверх моей головы, обводя взглядом весь рынок. — Мне показалось, я видел палатку с пончиками…

— Я имела в виду «добрый», когда видела тебя в последний раз.

Наз смотрит на меня, качая головой.

— Боже. Это как словесная игра в «ударь крота». Никогда не знаешь, что выскочит в следующий раз.

— Когда я сказала, что ты хороший. Я хотела сказать «добрый». Это две разные вещи.

Он долго смотрит на меня, стиснув зубы. Затем глубоко вдыхает и отводит взгляд.

— Да. Я просто святой.

В его голосе слышится горечь. Я сказала что-то не то, расстроила его, но не понимаю, чем.

— Прости, — бормочу я, чувствуя, как от смущения перехватывает горло. — Я не хотела тебя обидеть. — Я бросаю несколько купюр поверх ящика с помидорами и отворачиваюсь. Но не успеваю сделать и трех шагов, как крупная фигура Наза возникает передо мной, преграждая путь.

— Погоди. Не убегай так быстро.

Я останавливаюсь и с несчастным видом смотрю на свои ноги.

И почему я решила, что могу завести друга? Он прав — я в этом ужасна. И все только порчу.

— Эй. — Назир берет меня за подбородок и приподнимает мою голову. Когда он видит выражение моего лица, его взгляд смягчается. — О, черт. Мне жаль. Не обращай на меня внимания, я идиот.

— Ты не идиот. Ты добрый, забавный, замечательный мужчина, а я не привыкла… — Я облизываю губы и отвожу взгляд, не в силах продолжать.

Наз тихо говорит: — Ты забыла «красивый».

Я сглатываю ком в горле.

— Точно. Извини. До умопомрачения, кажется?

— В точку. Для такого тролля у тебя очень хорошая память.

Я смотрю на него, и это трепещущее чувство под ребрами возвращается.

— Как у слона, можно сказать.

Наз сжимает губы. Его глаза блестят. Он кивает, сдерживая смех и произносит: — Эва, Девочка-Слон, наносит ответный удар.

— Замолчи, Зверь. Марш в клетку.

— Ваши помидоры, сэр! — вклинивается продавщица.

Мы поворачиваемся и видим женщину за овощным прилавком, протягивающую коричневый бумажный пакет.

Наз говорит мне: — Не двигайся, — и небрежно идет, чтоб расплатиться.

Перестань пялиться на его задницу, извращенка.

Вместо этого я щурюсь на солнце.

Когда Назир возвращается ко мне, то говорит: — У меня появилась мысль.

— Правда? Я оповещу об этом СМИ.

— Ты такая умная, — говорит он, но при этом улыбается. Улыбается ртом и глазами, да и всем телом. Он такой теплый. Такой открытый. Меня совершенно обезоруживает нежность в этом большом и суровом парне.

На меня накатывает волна тоски. Тоски и желания, таких острых, что мне трудно дышать.

— Эта твоя мысль как-то связана с тем, чтобы мы проводили больше времени вместе? Потому что, мне кажется, ты мне очень нравишься.

Назир медленно моргает. Это выглядит очень комично. Еще забавней наблюдать за тем, как он пытается взять себя в руки.

Ну нет, так не пойдет.

Глядя ему прямо в глаза, я твердо говорю: — На самом деле я знаю, что ты мне очень нравишься. И меня очень к тебе влечет. Что ты обо мне думаешь?