Мой член теперь окончательно проснулся и готов к делу. Когда Эва смещается на мне, я прикусываю язык, чтобы не застонать вслух.

— Из тебя получается отличная кровать.

— Обращайся в любое время, милая, — отвечаю я хриплым голосом.

Она начинает играть с краем моего рукава, натянутого на бицепс, водя пальцем по шву. Когда ее кончики пальцев касаются моей кожи, мой член дергается.

Я закрываю глаза и делаю контролируемый выдох.

— Почему твое сердце так колотится, Наз?

— Потому что ты — чистый кайф, а я — наркоман.

Пальцы Эвы на мгновение замирают. Затем она задумчиво обводит одну из моих татуировок.

Все нервные окончания в моем теле напряжены и пылают, все мое внимание сосредоточено на легком скольжении ее пальцев по моей коже. Она ведет пальцем по вене на внутренней стороне моей руки, лениво поглаживая ее, и та пульсирует от ее прикосновений.

Очень тихо она произносит: — Да.

— «Да» что?

— Да, я думала о тебе.

Успокойся, придурок. Дыши.

— Правда?

— В основном… по ночам. В постели.

Воздух будто наэлектризовывается. Все мои мышцы напрягаются. Я живо представляю, как Эва ласкает себя в постели, думая обо мне, извиваясь на простынях и произнося мое имя. Мой член начинает пульсировать.

Я прижимаюсь носом к ее волосам и вдыхаю. Провожу раскрытой ладонью по ее спине. Я молчу и не двигаюсь, хотя все мои инстинкты кричат, что нужно действовать.

Я хочу оказаться внутри нее так сильно, что это похоже на борьбу утопающего за глоток воздуха. Эта боль. Жажда. Отчаяние.

— Днем мне обычно удавалось отвлечься, но ночью… ты был единственным, о ком я могла думать. Я представляла…

Когда она не продолжает, я хрипло произношу: — Что?

— Что мои пальцы — это твой язык, — отвечает она едва слышным шепотом.

Из моей груди вырывается стон. Я резко выдыхаю, борясь с почти непреодолимым желанием перевернуть ее на спину, раздеть догола и погрузить свой ноющий член в ее влажную, горячую плоть.

Что бы ни случилось дальше, это должно быть ее инициативой. Ее выбором. Она должна управлять процессом, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Как бы это ни противоречило каждой клеточке моего тестостеронового тела, я должен позволить ей контролировать ситуацию.

Эва проводит кончиками пальцев по моему бицепсу, просовывая руку под рукав футболки. Я чувствую легкое прикосновение ее ногтей к плечу и вздрагиваю. Я пытаюсь унять дрожь, которая пробегает по груди, когда она проводит рукой по моему животу, но у меня не получается. Она просовывает пальцы под край футболки и касается моей кожи, поглаживая чувствительное место под пупком. Я снова стону.

— Все эти мышцы, — шепчет Эва, накрывая ладонью мой пресс. Он напрягается от ее прикосновения, и она одобрительно вздыхает. — И такой чувствительный.

— Поверь мне, милая, это сейчас самая нечувствительная часть моего тела.

Она опускает руку под пояс моих джинсов и водит пальцами от бедра к бедру, слегка царапая кожу, а затем прижимается губами к моему уху, и ее теплое дыхание щекочет мою шею.

— Я никогда не видела таких сексуальных линий, Наз. Не в реальной жизни. Ты долго работал над этими твердыми мышцами? Много часов провел в спортзале?

Эва делает легкий акцент на слове «твердыми». Она играет со мной? Наказывает меня? Да какая, к черту, разница? Лишь бы продолжала.

Я отвечаю сквозь стиснутые зубы: — О да. Очень твердые мышцы.

— М-м. Не сомневаюсь. — Она запечатлевает нежнейший поцелуй прямо под мочкой моего уха, тихо смеясь, когда я содрогаюсь.

— Эва…

— Помолчи. Я травмирована, наполовину пьяна, и у меня под рукой оружие. Я пытаюсь мысленно смириться с реальностью своего положения, с тем, что ты для меня сделал, и со всем, что произошло, и хочу тебя при этом потрогать. Есть возражения?

Я делаю долгий прерывистый вдох.

— Я никогда еще не был так счастлив, что меня используют.

— Хорошо. Потому что я давно хотела это сделать.

Она переносит вес на одну сторону и расстегивает верхнюю пуговицу моих джинсов. Я никогда раньше не падал в обморок, но, кажется, сейчас это случится.

Эва расстегивает молнию на ширинке, раздвигает края и пристально смотрит на выпуклость, натягивающую мои белые трусы. Затем она задирает мою футболку, обнажая грудь и живот.

Посмотрев мгновение на мою обнаженную грудь, она начинает меня ласкать.

Ее рука легко скользит от груди к животу и обратно. Эва проводит ладонью по моим грудным мышцам. Затем ее рука снова скользит вниз, исчезает в моих джинсах, касается моего твердого члена и опускается к верхней части бедра.

Я выдыхаю сквозь зубы и напоминаю себе, что нужно сделать еще один вдох.

— Ты кажешься напряженным, — бормочет она. — Спойлер: дальше будет только хуже.

Она накрывает мой член ладонью и слегка сжимает его.

Когда я стону, Эва поднимает на меня взгляд. Она раскраснелась. Ее глаза слегка затуманены. Она смотрит на мое лицо, проводит рукой по всей длине моего члена, а затем обхватывает ладонью мои яйца.

— Он большой, — шепчет она.

— Кто?

— Он. Ты. — Она снова проводит рукой по моему члену от основания до головки, обводя ее пальцами.

— Я идеально тебе подойду, — хрипло говорю я, глядя ей в глаза.

Эва опять сжимает его. Мои бедра непроизвольно двигаются, и член сильнее упирается в ее руку. Сердце колотится, как отбойный молоток. Я начинаю потеть. Мне до смерти хочется ее поцеловать, но я сдерживаюсь, несмотря на нарастающее желание.

Наблюдая за тем, как я борюсь с собой, Эва шепчет: — Ты ведешь себя так хорошо.

— Я заслужил награду.

Она улыбается тому, как это прозвучало. Так грубо и жадно. Так близко к потере контроля.

— Возможно, и заслужил.

Она опускает взгляд на свою руку и оттягивает эластичный пояс моих трусов вниз, обнажая головку. Затем просовывает руку внутрь. Ее теплая, мягкая ладонь обхватывает меня. Большим пальцем она поглаживает пульсирующую вену на нижней стороне моего члена, затем проводит им по щели на головке и слегка надавливает.

Я сжимаю кулаки и сдерживаю очередной стон, чувствуя, как напрягаются все мышцы.

— Молодец, — мурлычет она и начинает медленно водить рукой вверх-вниз по моему напряженному члену.

— Черт.

— Тебе нравится?

— Ты знаешь, что да. — Я тяжело дышу, жар разливается по спине и опускается к тазу. В комнате жарко. Жарко и напряженно. Воздух пропитан страстью.

— Чего бы ты еще хотел, Наз?

— Твой рот. — Это вырывается у меня, как признание, виноватое и откровенное.

— Я бы тоже хотела твой. У меня никогда такого не было.

Никогда не было? Боже, ну да, полагаю, Димитрий ожидал, что будут обслуживать его потребности, а не ее.

— Ох, черт, пожалуйста, позволь мне сделать это, Эва. Позволь мне целовать тебя везде, как ты и просила там, на руинах.

Мой поток слов отчаянный, почти бессвязный. Я вижу, что ее завораживает и возбуждает то, как я таю в ее руках. Она облизывает губы и сжимает мой член чуть сильнее, позволяя мне начать плавно двигаться в такт ее движениям.

— Боже, ты такой сексуальный, — выдыхает она с удивлением в голосе. — Мои трусики насквозь мокрые.

Она ерзает на мне, и я не выдерживаю.

Я запускаю обе руки ей в волосы, притягиваю ее к себе и страстно целую.

Когда она позволяет это, я немного расслабляюсь, поцелуй становится мягче, но в то же время глубже, пока наши языки не начинают двигаться в ленивом, идеальном ритме, головокружительном по своей интенсивности. Ее движения и мои толчки тоже идеально ритмичны. Я вот-вот сорвусь.

— Тебе нужно остановиться, иначе я кончу, — хриплю я, прижимаясь к ее губам.

Ее щеки заливает румянец.

— Надеюсь, это не убьет настрой, но я должна сказать, что никогда в жизни не испытывала ничего подобного.

Я стону, содрогаясь.

— Ты такой твердый, — шепчет Эва.

— Пожалуйста, — умоляю я срывающимся голосом. — Пристрели меня или дай мне кончить. А еще лучше, сядь мне на лицо, и мы кончим вместе.