— Ну и ладно, — показывает мне игривый язычок, быстро хватает всё со стола и, весело пританцовывая, убегает в свою комнату. Провожаю её взглядом, не зная, как в будущем буду справляться с ней. Кое в чём Лиза права: я слишком балую её, и, наверное, пора включать строгого отца.

Неожиданно чувствую на плече нежную ладонь и подбородок, утыкающийся мне прямо в плечо. От прикосновения по телу пробегает тёплая волна.

— Представляешь, сейчас шла домой, встретила одну девочку… Она поразительно похожа на Машу. Я их даже спутала. Тебе определённо нужно будет её увидеть, — тихо произносит.

— Я уже видел. Есть девочка Настя, она дочка одной из работниц здесь. И это новая подруга Маши, по совместительству, — отвечаю, стараясь скрыть улыбку.

— Хм…

— Кстати, кто её мама? Ты знаешь её?

Я опускаю взгляд на Лизу, которая задумчиво смотрит куда-то в окно. О чём она сейчас думает?

— Нет, — уверенно отвечает Лиза. — Наверное, кто-то из новых. Наняли, пока нас не было. У нас вечная текучка с горничными: то увольняются, то приходят новые, всех не упомнишь.

— Это точно, — улыбаюсь и нежно беру её за руку. Лиза удивлённо смотрит на меня, и я сам удивляюсь своему поступку. Похоже, я не только копчик отбил, но и голову. — Может, сходим в бассейн через часик?

— Вдвоём? — с лёгким волнением в голосе спрашивает она.

— Вряд ли Маша отпустит нас одних. Она же обожает плавать.

— Ладно, тоже неплохо, — Лиза чуть улыбается, но я вижу, что она расстроена. — Тогда я пойду закончу работу, чтобы потом спокойно поплавать.

Она первая отнимает руку и уходит.

Почему снова это дурацкое чувство вины, будто я опять что-то натворил?

Наверное, это всё из-за Арины и её слов, сказанных утром. Они не выходят у меня из головы.

Она до сих пор ненавидит меня. За ту ошибку. Если бы не её сестра… Всё было бы иначе. Мы бы жили втроём, счастливо, с нашей дочерью. Но она не простит меня ни за тот день, ни за то, что я уже пять лет скрываю от неё нашу дочь.

Это чувство гложет меня изнутри, съедает день за днём.

Я должен признаться, но не могу. А времени осталось совсем мало.

Скоро она уедет. Она сказала это сегодня утром. И я чувствую проклятую горечь. Но разве я не должен радоваться? Нет, не должен. Я хочу вернуть всё назад, как было раньше. Но понимаю — это невозможно. Прошли годы, мы изменились. А старые раны всё ещё болят.

Сегодняшний разговор ясно показал: сколько бы времени ни прошло, она не простит меня.

Я тяжело вздыхаю, опускаюсь на стул и морщусь от резкой боли в копчике. Ничего, поболит и пройдёт, уговариваю себя. Скоро пойдём плавать — в воде станет легче, боль отступит.

Но всё снова идёт не по плану. Нас с Лизой заваливает работой, и мы до самого вечера сидим за ноутбуками, устало утыкаясь в экраны, а потом поздно ложимся спать, почти не разговаривая.

На следующее утро я надеюсь, что сегодня наконец проведём день вместе, но опять ничего не выходит. Лиза с Машей куда-то уходят, пока я сижу за документами, пытаясь решить накопившиеся проблемы.

Вдруг раздаётся стук в дверь, и я нехотя отвлекаюсь от бумаг, снимаю очки, чтобы немного размять уставшие глаза. В комнату заходит Лиза — задумчивая, сосредоточенная, с каким-то тревожным выражением лица.

— Знаешь, я опять видела ту девочку, — говорит она, проходя вглубь комнаты и садясь напротив меня за кухонный стол. — Присмотрелась. И они жутко похожи.

Её так сильно это не отпускает? Хотя, её можно понять. Я сам целый день в прострации проходил.

— Да, — просто соглашаюсь с ней.

— Август, — вдруг произносит она с каким-то нетерпением, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Я тут поняла, что мы ни разу не говорили о матери Маши. Кто она?

Я замираю. Это слишком личное. Никто не знает, как Маша появилась на свет. Ни мать, ни родной брат. Все считают, что Арина родила и ушла от нас. Да, мерзко. Да, нехорошо так лгать, выставляя в плохом свете. Но я никогда и не лгал — моя мама всё придумала за себя, а я просто не подтверждал её слова.

И уж со своей помощницей я тем более не обсуждал эту тему.

— А что? — спрашиваю осторожно, стараясь скрыть раздражение.

— Просто интересно. Мы столько лет работаем вместе… Вроде даже как встречаемся.

«Вроде как»… Это слово царапает изнутри.

— Мне хочется больше узнать о вас, — тихо признаётся она, опуская взгляд.

— Нечего узнавать, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — У Маши нет мамы. Она от суррогатной матери.

— Суррогатной матери? — её брови удивлённо взлетают вверх. — То есть, ребёнок не от твоей бывшей жены?

— Нет, — отвечаю сухо, когда речь заходит о Арине. Лиза умная женщина, сама может обо всём догадаться. Она только приоткрывает губы, чтобы что-то спросить, но я резко обрываю её: — Закроем тему. Я её ненавижу.

Лиза поджимает губы, в её глазах мелькают обида и злость. Она явно не ожидала такой реакции.

— А где Маша? — вдруг хмурюсь, осознавая, что уходили они вдвоём, а вернулась Лиза одна.

Её глаза расширяются от испуга, и она, кажется, только сейчас понимает, что ребёнка рядом нет.

— В игровой комнате? — уточняю на всякий случай, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Нет… Она побежала цветы собирать, а я потом отвлеклась на телефонный разговор, увидела эту девочку, похожую на Машу, и так растерялась, что…

— Ты забыла про мою дочь?! — вскакиваю из-за стола, сердце бешено колотится. Подбегаю к окну, лихорадочно оглядываю двор. Она могла быть уже где угодно. Надеюсь, что она с садовником рвёт эти чёртовы цветы, но за это время она могла и убежать. Далеко не уйдёт — территория огорожена, но не со всех сторон… Одна сторона открыта, но вряд ли Маша доберётся туда одна.

Чёрт.

Вглядываюсь в место, где обычно растут цветы, внимательно просматриваю каждый метр — её нигде нет.

Я их убью. Обеих. Одну — за рассеянность, вторую — за то, что убегает от взрослых.

Краем глаза замечаю знакомую фигурку и с облегчением выдыхаю. За листьями высокого дерева, по краю густой листвы, вижу свою дочку — она сидит на пледе под этим самым деревом, увлечённо что-то делает. И как будто с кем-то болтает.

— Я сейчас позвоню охране, и мы её найдём… — тараторит рядом Лиза.

— Я нашёл, — цежу сквозь зубы, отрываюсь от окна и быстрым шагом выхожу из номера.

— Мам, — малышка дёргает меня за руку, вырывая из мыслей. — Ты чу?

— Прости, задумалась, — виновато отвечаю, спохватившись и распрямив плед.

Сегодня я совсем не могу думать и работать. И дело не только в сходстве Насти и Маши. Возможно, это простое совпадение, к чему я и склоняюсь. Но в то же время не даёт покоя. А сейчас есть проблемы поважнее.

Во-первых, дочка с утра сидела дома одна, и на обед захотела выйти на свежий воздух. Теперь я в перерыве расстилаю плед под деревом, надеясь, что Август нас не заметит и будет слишком занят своими делами.

Во-вторых... Сегодня я включила телефон. Это была вынужденная мера, после которой на меня обрушился шквал сообщений. Рекламные, из банков и... от Артура. Моего бывшего работодателя и преследователя.

Казалось бы, чего его бояться?.. Но то сообщение не выходит у меня из головы.

«Сбежать решила? Зря».

И зачем я ему сдалась?..

Нет, мне определённо не везёт с мужчинами.

— Ма-а-ам, — тянет дочка, уже нетерпеливее, когда я стою над пледом и сверлю его взглядом. — Садись! У нас времечко капает!

— Да-да, точно, — я поспешно присаживаюсь, поправляю юбку и достаю малышке её обед. Сегодня я взяла еды так много, что хватило бы на четверых. Просто я не знала, чего именно захочет дочка. — Как сегодня посидела одна?

— Смотрела мультики, — весело отвечает она, пока я выкладываю контейнеры из бумажного пакета. — Потом порисовала, потанцевала, а ещё в планшетик поиграла.

— Не скучно было?

— С Машей веселее, — улыбается мне в ответ, её глаза светятся теплом и искренней радостью.