Арина

Шумно выдыхаю, когда чувствую под собой твёрдую землю и мягкую, влажную траву. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивается. Фух… Упали и сели. Хорошо хоть головами не ударились. Но сдвинуться с места не могу — я прижата спиной к чьей-то стальной груди. Хватка на талии такая сильная, что кажется, будто сейчас все внутренности превратятся в лепёшку.

— Простите, — шепчу, пытаясь отстраниться от человека с силой Халка. — Я не хотела толкнуть… Просто полив внезапно включили, и…

Запах земли, свежей травы и воды смешивается с едва уловимым цитрусовым ароматом, в котором отчётливо слышатся нотки лайма. Я невольно замираю, вдыхаю глубже, и сердце сжимается от узнавания. Без слов поворачиваю голову вбок, поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с тем самым знакомым подбородком, с чертами лица, которые до боли родные.

— Отпусти, — шиплю, впиваясь пальцами в его стальную руку. По коже пробегает невидимый ток от соприкосновения с ним. Раньше прикосновения Августа были такими тёплыми, родными… Но после того, как он связался с моей сестрой… Желудок сводит от боли и обиды.

— Ты в порядке? — спрашивает Пятницкий, наконец отпуская меня. Я тут же вскакиваю с мокрой травы, поспешно поправляю сарафан, чувствуя, как ткань липнет к телу. Пятницкий, как ни в чём не бывало, поднимается следом, потирает ушибленный копчик.

— В порядке, спасибо, — цежу сквозь зубы, злясь на себя и на него. Неужели не могла врезаться в кого-нибудь другого? Мир тесен, как назло.

Отлепляю мокрое платье от живота и ног, тихо ругаясь себе под нос. Чувствую на себе его взгляд — слишком внимательный, слишком долгий. Пятницкий задумчиво произносит:

— Стоит обсудить новый график полива.

Я бросаю на него острый, почти колючий взгляд. Серьёзно? Сейчас?

И тут замечаю, что его взгляд задержался на моей мокрой груди и прилипшей к ней ткани. Щёки вспыхивают, я рефлекторно прикрываю грудь руками, чувствуя себя уязвимой и злой.

— Хватит пялиться, — раздражённо бросаю, поправляю сумку на плече и, не переходя на дорожку, иду прямо по газону обратно в дом для персонала. Всё, прогулка закончена.

Надеюсь, что он больше ничего не скажет. И, между нами, так и останется гнетущая тишина. Но нет.

— Ты всё ещё ненавидишь меня? — вдруг доносится его голос мне в спину. Холодный, но с ноткой обиды. — Из-за того, что ты потеряла ребёнка из-за меня?

Я останавливаюсь, сжимаю руки на груди так сильно, что ногти впиваются в кожу. Злость и боль поднимаются волной. Я не потеряла свою малышку. Наверное, нужно было сказать ему об этом ещё много лет назад. Рассказать, что у нас всё получилось. Но зачем? Чтобы снова видеть этого предателя? Каждый раз вспоминать, как он целовался с моей сестрой? Как спал с ней?

Я не видела последнего, но фотографии сказали всё. И я до сих пор помню их разговор.

«Зачем тебе бездетная жена?»

И поцелуй.

А дальше — то, что я не хочу вспоминать: пятна крови, тянущая боль в животе и тест с двумя полосками, беззвучно падающий на пол.

— Мне жаль, — вдруг выпаливает он, вырывая меня из тяжёлых воспоминаний. — Ты знаешь, как я хотел этого ребёнка. Так же, как и ты. Я каждый день виню себя за то, что случилось. Но, Арин, я всегда любил тебя.

Я резко оборачиваюсь, и в груди всё переворачивается от боли, злости и чего-то ещё, чего я не хочу признавать.

— Август Викторович, — подчёркиваю наш статус одним лишь обращением. — Я не понимаю, о чём вы говорите. И не хочу вникать. Я выжгла то время из своей памяти и не желаю воскрешать эти воспоминания. Дайте мне доработать последние дни. Обещаю, вы больше не увидите меня.

Каждое слово отскакивает от зубов, будто я заучила их ещё с нашей первой встречи. Но это не так. Это всего лишь защитная реакция, страх снова провалиться в прошлое.

Это всё — чистая ложь.

Я помню всё до мельчайших деталей. Каждый счастливый день. Каждый горький момент, день, наполненный надеждой… Такое невозможно забыть.

И возвращаться в то состояние, где ты кричишь и плачешь от самого страшного предательства… Я не хочу. Мне хватило. Я потеряла всех: маму, отца, сестру, которая стала мне врагом. И мужа, единственного, кто давал мне силы.

Он был смыслом моей жизни. Но теперь мой фокус сместился. Сейчас меня держит на плаву другой человек. И я не позволю Августу снова потопить меня.

Разворачиваюсь и спешу домой, нервно поглядывая на часы. Когда же Настя напишет?

Только подхожу к комнате, где хочется закрыться и разрыдаться от нахлынувших эмоций, как приходит сообщение от дочери. Я втягиваю слёзы и сопли обратно, не позволяя им вырваться наружу.

Шлёпаю себя по щекам.

Надо собраться!

Собрав себя по кусочкам, возвращаюсь за дочерью. В игровой так и не нахожу ту самую Машу.

А не воображаемая ли это подруга? Я ведь ни разу её не видела.

Но серёжки же откуда-то взялись…

— Как поиграли?

— Немножко, — весело отвечает моя дочка, всё ещё на эмоциях. — Я пригласила её к нам! И дала бумажку с номером комнаты, что ты мне написала. Она сказала, что папа разрешит ей прийти в гости и приведёт её сегодня к нам!

— Как здорово! — искренне радуюсь её маленькому успеху. Как раз поговорю с её папой о ситуации с драгоценностями… Главное, чтобы нас не сделали ворами.

Вернувшись домой, гулять у нас не получается — в любой момент могут прийти гости. Поэтому мы с дочкой всё равно проводим время вместе: готовим из того, что мне дали повара с кухни. Всё свежее, красивое и дорогое.

Только заканчиваем готовить, как раздаётся стук в дверь.

— Это Маша! — радостно восклицает дочка, спрыгивает со стула и бежит к двери. Она спотыкается о ковёр, и моё сердце замирает, но Настя быстро выравнивается и подбегает к двери. Я иду следом, чтобы встретить нашу маленькую гостью. Хочется убедиться, что она не воображаемая.

Настёна открывает дверь, и уголки моих губ рефлекторно приподнимаются от вида счастливой дочери.

Но улыбка тут же сползает с лица, когда я вижу на пороге наших гостей.

На секунду теряюсь, всматриваясь в лицо девочки. В замешательстве изучаю каждую черточку лица.

Почему она так похожа на Настю?..

Увидев её в первую секунду, я подумала, что сошла с ума. Как моя дочь оказалась в двух местах одновременно? Это розыгрыш? Но нет, передо мной совершенно чужой ребёнок, который сейчас стоит с коробкой шоколада и улыбается во все свои зубки.

— Здр-равствуйте! — вежливо и весело говорит она, её голосок звучит звонко и искренне.

— Добрый день, — отзывается мужчина за её спиной. Его голос скуп, холоден, в нём слышится отстранённость, словно его заставили сюда прийти против воли.

— Здравствуйте… — всё ещё нахожусь в шоке, бросая взгляд то на Машу, то на Настю. Так похожи могут быть только двойняшки. Или, может быть, сёстры?

А может, это та самая теория? Что где-то на планете есть ещё семь человек, похожих на нас как две капли воды?

Господи, о чём я думаю?!

— Проходите, — рефлекторно машу рукой в сторону небольшой гостиной, чувствуя, как внутри всё клокочет от маленького испуга.

— Можно, да? — уточняет малышка. Я киваю, слабо улыбнувшись, и она радостно переступает порог комнаты. А вот её отец не торопится заходить.

— Вы не зайдёте на чай? — спрашиваю, стараясь говорить как можно дружелюбнее. Мне ведь нужно как-то обсудить эту проблему с серёжками…

— Нет, спасибо. Моя задача была доставить Машу сюда. Меня зовут Альберт, я водитель маленькой госпожи, — произносит он с лёгкой ноткой гордости и одновременно отчуждённости.

«Маленькая госпожа». Звучит, как в каком-то фильме. Но теперь мне всё становится ясно — девочка не из простой семьи. Хотя, если подумать, откуда в этом отеле взяться людям среднего достатка?

— Её отец не смог прийти. Позвоните мне по этому номеру, когда её нужно будет забрать, — он протягивает мне визитку, которую я машинально принимаю.