Невольно усмехаюсь, чувствуя, как уголки губ поднимаются. Вот почему она меня так испугалась — боится больших дядек. А я и правда не маленький: метр восемьдесят пять, да ещё и сто килограммов мышц.

Маша меня никогда не боялась, а вот другие дети иногда шарахались. Всё думал — чего это они?

— А у тебя папа не такой? — спрашивает Машуля с искренним удивлением, будто не понимает, что не у всех папы такие.

— У меня его нет, — неожиданно шепчет Настя, голос становится совсем тихим. — Но был один дядя, который хотел стать им, но мама не захотела, и мы сбежали. Только т-с-с-с...

Что? Кто-то бежит от мужика? Сжимаю кулаки, потираю подбородок. Вмазать бы такому — и всё. Или всё сложнее?

— Ой, нет. Папа у меня хороший, от него убегать не нужно! — быстро добавляет Маша, будто хочет развеять тревогу подруги.

Улыбаюсь, отрываюсь от двери и иду на кухню. Сажусь за стол, снова погружаюсь в бумаги и отчёты.

Не проходит и двадцати минут, как из комнаты выглядывает моя Кнопка. В глазах озорные искорки.

— Папуль, — довольно и мило шепчет она.

Откидываюсь на спинку стула, уголки губ сами собой тянутся вверх. Что на этот раз задумала моя маленькая хитрюга?

— А ты меня любишь?

— Ближе к делу, солнышко, — прищуриваюсь.

Ресничками хлоп-хлоп, взгляд невинный.

— А сделаешь Насте красивую причёску? Её мама не успела сегодня заплести... — просит она, чуть склоняя голову и глядя на меня с надеждой.

Когда я решился на дочь, я и представить не мог, что однажды научусь плести причёски и меня будут уговаривать делать их ещё и её подругам. Но разве в этом есть что-то сложное? Заодно и подсмотрю за ними, узнаю, о чём шепчутся.

— Хорошо, сделаем, — говорю, вставая из-за стола и возвращаясь вместе с дочкой в комнату. Машуля уже по-хозяйски разложила все свои красивые заколки и ободки, высыпав содержимое своей волшебной коробки с украшениями. Она сияет от предвкушения, её глаза горят азартом.

Настя, напротив, всё так же скромно выбирает всего одну заколку и робко мнётся в стороне, боясь подойти ко мне. Как только моя дочь уговорила её на это? Мне становится неловко от того, что меня так боятся, но я привычно хлопаю по кровати, приглашая её сесть.

— Садись, садись, — командует Маша, подталкивая Настёну ко мне. — Папа, во, прически делает! Папуль, сделай лучшую!

— Есть, шеф, — серьёзно отвечаю ей, стараясь не улыбнуться слишком широко, чтобы не напугать Настю. Подруга дочери нерешительно садится рядом, вся напряжённая, держится прямо, как маленькая аристократка: осанка, гордо вздёрнутый подбородок. Ну эти девочки… Стоит только заняться их красотой, как вся стеснительность куда-то исчезает.

Я не раздумывая приступаю к делу, следуя наставлениям своей малютки, которая уже решила приукрасить и себя, и подругу, нанеся немного блёсток из своего детского косметического набора на их лица. Теперь всё вокруг сверкает: волосы, подушки, даже мои руки. В комнате разливается звонкий детский смех, и я тоже не могу сдержать улыбку.

Мы так хорошо сидим, что я совсем забываю о времени. Поглядываю на часы, и Настя, словно почувствовав что-то неладное, шепчет:

— Десять минуточек уже прошло?..

— Прошло, — грустно отвечаю, умалчивая, что прошло уже больше часа. Зацепляю последнюю заколку и с облегчением вздыхаю. — Всё готово. Смотрись.

Девочка подлетает с кровати, подходит к зеркалу, и на её лице тут же появляется восхищение. Она выдыхает в изумлении, осторожно гладит себя по волосам, будто не верит, что это действительно она.

— Это так… красиво! Я правда могу взять это? — с надеждой спрашивает она, указывая на заколки.

— Конечно можешь, — с радостью отвечаю. У нас этого добра столько, что уже некуда складывать. Почти всё новое — Маша скупает всё, что ей нравится, но потом может и не носить. Запас на чёрный день, как она говорит.

— Спасибо большое, — шепчет Настя, всё ещё крутясь у зеркала. Но её улыбка вдруг гаснет, и она взволнованно оборачивается. — Мама ждёт.

— Пойдём, отведём тебя с Машей. Тебя в домик для персонала?

— Нет, — мотает головой. — В детскую. Мама там меня оставляла.

Видимо, пока работает, она отводит Настю в игровую, где они с Машей и познакомились. Нам не трудно — мы отводим девочку обратно в игровую комнату. Ещё минут пять наблюдаю, как мелкие договариваются встретиться здесь же завтра. Так и хочется подойти к дежурной по игровой, спросить, кто мама Насти, но, как назло, никого нет. Узнаю, чья сегодня смена — получит выговор. Если детей почти нет, это не значит, что можно прохлаждаться.

Только собираюсь позвонить Наталье, администратору, как звонок перебивает сообщение от Лизы: она уже подъезжает к воротам. Я подхватываю Машулю на руки, прощаюсь с Настей, и мы вдвоём идём встречать мою помощницу, так и не узнав, кто мама подруги моей дочери.

Наконец-то от малышки приходит смайлик домика. Я уже начала переживать и с нетерпением ждала обеда, чтобы поскорее побежать за ней. Впервые ребёнок так долго молчал, даже сердечка не прислал.

И сейчас я буквально лечу к ней на всех парах, соскучившись до боли. Надо будет узнать, когда у меня будет выходной, чтобы провести день с дочерью и продумать, как и куда мы дальше поедем. Пока я только работаю и не могу найти ни минутки для себя.

В игровой комнате на удивление пусто. Ни воспитательницы, ни детей. Только моя малютка стоит за детским забором и машет мне ручкой, призывая к себе. Сердце сжимается от нежности и облегчения.

Я в шоке смотрю на причёску Настёны. Сегодня я отправляла её сюда совсем не так — мы проспали, и я успела завязать ей только хвостик. А сейчас… На голове целый колосок, аккуратно заплетённый змейкой, украшенный нежными заколками. Неужели это её так Эля, дежурная, заплела?

— Мамулечка! — радостно зовёт она, летя мне навстречу. Я обнимаю её, всё ещё удивлённо косясь на её волосы. Забираю Настю без предупреждения — всё равно здесь никого нет. Как начальница я должна бы сделать выговор, но некому. Как-нибудь потом.

А пока мы идём на выход, причём новым путём, чтобы Август со своего окна не увидел меня вновь.

— Кто тебя так заплёл? — интересуюсь у радостной дочки, стараясь говорить спокойно.

— Папа Маши! — вдруг выдаёт она, и я едва не останавливаюсь от неожиданности. Но, взяв себя в руки, иду дальше. Нам нужно как можно быстрее добраться до нашей комнаты, чтобы не столкнуться с бывшим мужем. Второй раз отговорка про «дочь гостя» уже не прокатит.

— А как?..

— Мамуль, только не ругайся, — она сильнее сжимает мою ладонь своими маленькими пальчиками. Я уже чувствую, как во мне закипает тревога, но стараюсь сдержаться. — Маша позвала меня к себе, пособирать кукольный домик. И я согласилась…

То есть мой ребёнок всё это время был непонятно где?..

Я никогда не думала о ремне. Никогда не ругала её, да и повода не было — Настёна не балованная, спокойная. Но сейчас… переходит все границы.

— Мы пришли, а там был её папа! Он добрый, хоть и большой, и высокий! — радостно и воодушевлённо щебечет она, её глаза сияют.

В груди что-то болезненно сжимается. Перед глазами всплывает образ Пятницкого. Твой папа тоже большой и высокий, Настён…

— Маша рассказала, что он красиво делает косички. И попросила его сделать мне. Поэтому вот, — она гладит себя по волосам и выглядит такой счастливой, что ругать её совсем не хочется.

— Насть, — но всё же я включаю строгую маму. — Нельзя так делать. Ходить в гости к другим людям без моего разрешения и тем более без одобрения родителей Маши. Ты могла бы позвать меня, а потом спросить, можно ли.

Она тут же опускает виновато взгляд. Носик её дёргается, и я понимаю — вот-вот расплачется. Настя у меня очень чувствительная и ранимая. Стоит только повысить голос — и она тут же в слёзы.

— Но на первый раз закроем на это глаза, хорошо? — пытаюсь смягчить ситуацию, лишь бы малышка не разрыдалась посреди коридора. Она по-прежнему не поднимает головы, кивает и шмыгает носом. Я чувствую вину за свою строгость, но понимаю — по-другому нельзя.