“Ладно, мелкая, беру все свои нехорошие слова взад. Ты – молодец!”.

“Сначала наругал, а теперь извиняется”, обиженно пробубнила Валтора.

“Ну прости”, легко сказал я. “У меня к полётам сама знаешь какое отношение. А тут ты со своим недоразумением”.

“А теперь, значит, оценил, да?”.

“Оценил”, согласился я. “Хороший аппарат! Я бы даже сказал отличный!”.

“Ну вот!”, сразу повеселела она. “А то – консервная банка, меньше мотоцикла, двигатель украли!”.

“Ну а как, если всё это правда и есть?”, осадил я её. “Летает отлично – тут спору нет. Но вид такой, что без слёз не взглянешь”.

“Ну и не гляди”, тут же снова насупилась она. “Главное, что летает хорошо, сам сказал”.

Мы немного помолчали, а потом я убрал “Поплавок” в Хранилище и сказал:

– Ну что, настала пора навестить наших мохнорылых товарищей, – после чего активировал Телепорт на седьмой уровень.

Как и в прошлый раз, меня встретили жара, песок и сухой, мерцающий золотыми искрами, воздух. А ещё древние, оплывшие руины огромного города, разбегающиеся во все стороны, насколько хватало глаз.

Здесь было царство Огня, Земли и Воздуха. Здесь всегда было жарко, пыльно и ветрено. Здесь никогда не бывало дождей и туманов, поэтому и растений здесь тоже не было. А вот животные почему-то были – странные, не похожие ни на что искривлённые уродцы, прячущиеся по уцелевшим подвалам древних жилищ и влачащие жалкое, едва заметное существование.

В этой идеально круглой огромной подземной полости – двести километров в диаметре и ровно один километр в высоту – словно изъятой невидимым резцом из окружающей её каменной породы, как раз и жили те самые знакомые мне ликаны. Похоже, в незапамятные времена с их миром случилась какая-то жуткая катастрофа, из-за которой огромный древний мегаполис, сейчас полностью занимающий всё пространство седьмого уровня, перенёсся сюда вместе с уцелевшими остатками своих жителей.

Если бы не семь Бездонных озёр, в своё время искусно вписанных в ландшафт города и перенёсшихся вместе ним, то все аборигены рано или поздно неизбежно погибли бы от жажды и голода. Но, расположенные по идеальному внутреннему кругу на расстоянии ровно пятидесяти километров от центра, семь глубоких, вытянутых по периметру внутреннего круга водоёмов, в которых почему-то никогда не заканчивалась вода, составили основу сложившейся в дальнейшем экосистемы. Семь возникших естественным образом оазисов впоследствии слились в один сплошной зелёный пояс, навсегда разделивший две великие пустыни – Внутреннюю и Внешнюю.

Уж не знаю по какой причине, но ликаны не слишком жаловали Зелёный пояс, лишь благодаря которому жизнь ещё не до конца покинула эти места. Они ходили в него за водой, на охоту, за травами и древесиной для костров – и… на этом всё. Жить они предпочитали в каменных остовах уцелевших зданий, в тёмных и тесных подвалах или в наскоро сложенных из каменных обломков грубых, кривых хижинах. За всё время я ни разу не видел у них палаток из шкур или ткани, которую они худо-бедно научились изготавливать.

По мере исчерпания биоресурсов, которые добывались на удалении не более пары десятков километров от места текущего обитания, они дружно покидали обжитую стоянку и всем табором переселялись на несколько километров дальше по ободу внешнего края Внутренней великой пустыни. За сотни лет таких кочёвок у них выработались своеобразные, неписанные правила перемещения, размещения и проживания на своих временно-постоянных базах. В свои прошлые посещения я не раз замечал на стенах некоторых домов или колоннах необычные знаки-руны, грубо вырезанные в камне и обозначавшие, вероятно, родовую принадлежность этих мест.

Что ж, пришло время навестить знакомое мне племя ещё раз.

Я извлёк из Хранилища мини-флаер и скользнул внутрь на пилотское сиденье. Фонарь кабины опустился, отрезая меня от внешнего мира, и “летак”, оправдывая своё имя, подобно рыбацкому поплавку легко “подпрыгнул” на добрых две сотни метров вверх. А дальше был скучный, однообразный полёт, не требующий ни мастерства, ни особых навыков пилотирования. Просто мир в очередной раз пришёл в движение и поплыл, ускоряясь, мимо зависшего в воздухе меня.

Стоянка, на которой в прошлые мои посещения располагались ликаны, оказалась покинутой и уже приобрела некоторые черты заброшенности, по которым очень легко определить, было ли место оставлено на время или хозяева ушли навсегда и вовсе не планируют сюда возвращаться. Я шагал по жёлтому, скрипящему под ногами, песку, а сенсоры моего “Хищника” настороженно обшаривали всё вокруг в поисках разумной и не очень разумной жизни. Да, для встречи с песьеглавцами я вновь обрядился в броню – не стоило давать воинственным туземцам повода для совершения какой-нибудь непоправимой глупости. В конце концов я сюда не воевать прибыл и не для того, чтобы учинять резню по совершенно пустячному поводу, который обязательно возникнет, если разумные полушакалы решат, что человек перед ними представляет из себя лёгкую и доступную для охоты добычу.

В центре бывшего лагеря ликанов, служившего, насколько я понял, местом проведения различных религиозно-мистических ритуалов, неподвижно и одиноко застыла фигура молодого воина-охотника – одного из тех, кого в прошлое своё посещение я лечил от ран, полученных им во время охоты на гигантского крокодила. В руках у него были медный щит и копьё с широким бронзовым наконечником. Взгляд жёлтых, под цвет песка, круглых зрачков устремлён в пустоту. Уши настороженно вздёрнуты, а их кончики чуть подрагивают, чутко ловя эхо моих приближающихся шагов.

Я остановился в двух шагах напротив и мрачно уставился на него, ожидая продолжения. Вот так и стояли мы несколько минут – молча и неподвижно.

– Ну и? – первым не выдержал я, когда мне в конце концов надоело представлять собой воплощение гранитного камушка, вынутого из груди ветренной красотки. – Долго ещё ты будешь исполнять не пойми кого?

Молодой воин-ликан слегка вздрогнул при звуках моего голоса, но изображать из себя памятник так и не перестал.

– Ладно, – не дождавшись от него внятной реакции, пробормотал я. – Значит представляем, что тебя здесь нет, и действуем по заранее намеченному плану.

“Давай я попробую, дядь Дим”, предложила Валтора.

“Попробуешь что?”, хмуро уточнил я.

“Поговорю с ним. Он же тебя не понимает, вот и не знает, как реагировать”.

“Ты знаешь ликанский?”, немного удивился я. “Они же вроде не с Валторы”.

“Я знаю язык любого разумного, обитающего или обитавшего в пределах Динамиса-9”, уточнила она.

“И сказать об этом раньше тебе религия помешала?”, всё так же хмуро спросил я.

“Ты не спрашивал”, попробовала увильнуть она.

“Для того, чтобы спрашивать, надо знать, предполагать или хотя бы догадываться”, уступать в столь принципиальном вопросе я не собирался. “Ты же мне ни намёком не дала понять о чём-то таком. И как тогда я должен был догадаться тебя спросить?”.

“Искины не могут никоим образом заставлять других разумных совершать иные действия, не направленные на их спасение или спасение других разумных”, сейчас Валтора явно цитировала выдержку из какого-то древнего уложения, регулирующего правила поведения искинов в обществе. “Вот я и не пыталась заставить тебя совершать иные действия”.

“Ты, мелкая, определись уже – искин ты при человеке или человек при искине”, угрюмо произнёс я. “А то здесь ты искин, а там – человек. Удобно, ничего не скажешь. Вот только ты забыла, что я терпеть не могу хитрожопых. Если ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с искином, то именно так я с тобой и буду впредь обращаться”.

“Ты чего, дядь Дим?”, не на шутку перепугалась она. “Не надо как с искином! Нормально же всё было, чего ты начинаешь?”.

“Тогда, чтобы этой ереси я от тебя больше не слышал”, сурово постановил я и повернулся к ликану-статую. “Я говорю – ты переводишь. И чтобы никакой самодеятельности и отсебятины, поняла?”.