- Уже поздно, и ты устал болтать без умолку. Что, если мы пойдем в постель и просто заснем?

      - Отлично. Тогда минет рождественским утром.

      Я фыркаю.

      - Конечно, детка. Все, что захочешь.

      Он поворачивает голову и смотрит на меня.

      - А чего хочешь ты?

      - Честно говоря, этого. - Я крепче обнимаю его. - Не пойми меня неправильно, секс потрясающий, и я хочу больше, но мне так же нравится обнимать тебя.

      Его губы касаются моих, а борода щекочет кожу.

      - У меня раньше никогда такого не было, - тихо признается он.

       - Я могу дать тебе больше, чем секс. Ты стоишь большего, Себ.

      Темные глаза Себа закрываются, и он утыкается носом мне в шею. Я притворяюсь, что не чувствую влаги на своей коже, потому что он не оценит, если я упрекну его за слезы, даже если для того, чтобы подчеркнуть, что его чувства совершенно обоснованы, и я сожалею обо всех придурках, которые использовали его в жизни.

      - Пойдем в постель, - шепчу я, и он кивает, прижавшись ко мне.

      Мы, спотыкаясь, поднимаемся наверх и раздеваем друг друга. Я целую его кожу и ласкаю руками, и хотя у меня сильно стоит, и я обожаю обнаженное тело Себа, предпочитаю успокаивать его, а не свой член.

      Мы лежим в объятиях друг друга, и я собираюсь не отпускать его всю ночь. Он быстро засыпает, его дыхание выравнивается, но, как и в последние несколько ночей, я не сплю, наслаждаясь нереальностью того, что Себ рядом со мной.

      Он что-то бормочет во сне, но я не могу разобрать слов.

      - Что такое?

      - Люблю тебя, - бормочет он.

      Мое сердце снова переполняется радостью. Мы больше не использовали слово на букву Л с тех пор, как впервые признались друг другу в своих чувствах. Честно говоря, я боялся.

      Есть разница между абстрактным признанием в том, что я влюблен в него, и произнесением этих трех маленьких слов, которые значат для меня весь мир. Хотя я на девяносто пять процентов уверен, что он спит и не осознает, что говорит, я целую его в макушку и говорю:

      - Я тоже тебя люблю.

***

      Я с детства так не радовался, просыпаясь на Рождество. Я с нетерпением жду, когда меня разбудят минетом, но все рушится, когда Кэш, как ребенок, носится по дому с криком:

      - Рождество, сучки!

      Хм, ребенок, который много ругается.

       - Думаю, это значит, что нас зовут на елку, - говорю я.

      Себ стонет.

      - Мм, еще пять минут, мам.

      - Давай. Мне не терпится открыть свои новенькие часы, что вы, ребята, каждый год дарите мне.

      Себ улыбается, но не открывает глаз.

      - Нам бы уже следовало научиться координировать свои действия.

      Это стало своего рода ходячей шуткой. В первый раз, когда это случилось, на наше первое Рождество вместе, группа только что добилась большого успеха, и у них были лишние деньги. Мне подарили четыре «Ролекса». Теперь они дарят их просто затем, чтобы подразнить меня, и каждый год они как будто пытаются переплюнуть друг друга, покупая мне самые яркие и дорогие, инкрустированные бриллиантами, какие только могут найти. Каждый год объявляется победитель в номинации «Самые уродливые часы».

      Смешно, но все они до сих пор у меня, хотя я их никогда не надеваю.

      Мы встаем и надеваем спортивные костюмы. Когда я выхожу из комнаты, Себ говорит, что догонит меня внизу.

      Я нахожу Локка на кухне, он готовит кофе для всех, в то время как остальные участники группы сидят на полу возле елки. Кэш даже надел шапку Санты, которую неизвестно откуда взял.

      В этом году никто из нас не со своими родственниками, но нет места, где бы я хотел быть больше, чем с нашей музыкальной семьёй.

      Я сажусь с ребятами, и вскоре Себ подходит и занимает свое место рядом со мной.

      - А где твоя поклонница? - Спрашиваю я Джаспера.

      - Я сказал ей поспать подольше, раз уж у меня нет для неё подарка. Ей было бы неловко сидеть здесь, пока мы все дарим друг другу подарки.

      Я качаю головой, глядя на него.

      - Ты не подумал пойти и купить ей что-нибудь?

      - О. Верно. Наверное, это было бы хорошей идеей, - говорит Джаспер.

      Я смеюсь.

      - Вы все такие недальновидные.

       - Эй, я - нет. - Кэш вскакивает, чтобы взять первый подарок и вручить его Локку.

      - Ого. Полагаю, жених лучше лучшего друга, - сухо говорит Себ.

      - Да. - Кэш не испытывает ни малейших угрызений совести.

      - Я могу это исправить. - Я наклоняюсь вперед, чтобы взять подарок, приготовленный для Себа.

      Точно так же, как ребята поступают с часами, у меня вошло в привычку дарить Себу медиаторы. Он работает с ними как сумасшедший - на каждом концерте разбрасывает их в толпу фанатам, и, хотя это бизнес-расходы и не слишком романтично, я всегда стараюсь найти уникальный дизайн.

      Он ожидает их, но его лицо все равно озаряется. В отличие от всех предыдущих раз, когда я дарил ему новый набор медиаторов, он наклоняется и благодарит меня поцелуем.

      - Да, к этому все еще нужно привыкнуть, - говорит Кэш.

      Себ отстраняется и дает ему подзатыльник.

      Мы все обмениваемся подарками, я получаю от Себа около десяти пар спортивных штанов, что приводит остальных участников группы в замешательство, но мы не вдаемся в подробности нашей шутки. Куча подарков уменьшается, пока не остается только четыре одинаковые коробки.

      Все четверо участников группы смотрят на меня, пока я разворачиваю каждую по отдельности и выбираю самые уродливые. Они больше не указывают, от кого чьи, и все используют одну и ту же оберточную бумагу, так что я не могу сказать, кто какие купил.

      Первые, что я открыл, наверняка будут претендентами. Циферблат часов украшен золотыми черепами и змеями.

      - Ух ты. Ммм, спасибо огромное. - Все хихикают.

      Следующие - вообще не похожи на часы. Они больше похожи на внутренности механизма. Должно быть, они дорогие. Они пиздец, какие уродливые и бессмысленные.