Кэш снова впивается мне в губы, на этот раз еще более настойчиво. Я чувствую это в его поцелуях.

      Обещание, что это навсегда.

      То, что сдерживало меня целое десятилетие, освобождает.

      Мы с Кэшем никогда не изменимся. Всегда будем я и он.

      - Нам, наверное, стоит пойти куда-нибудь и поговорить, - говорю я ему в губы.

      - Нет. Отведи меня обратно в свой номер. У нас впереди целая вечность, чтобы поговорить.

      Аналитическая часть меня хочет усадить нас и обсудить это, но когда с его губ срывается слово «вечность», я ему верю.

      У нас впереди завтра, чтобы обсудить, как нам все наладить. У нас впереди несколько дней, чтобы строить планы на будущее.

       И у нас впереди вечность, чтобы любить друг друга.

      Прямо сейчас я возьму его за руку и отведу к себе, уложу нас в постель и предложу ему все, что у меня есть.

      Я отдам ему всего себя, без остатка.

      Мы пробираемся сквозь растущую толпу, и Себ помогает сдерживать фанатов.

      Раздаются радостные возгласы и аплодисменты собравшихся зрителей, некоторые из которых не совсем трезвы после вчерашнего.

      Со всех сторон выкрикивают имя Кэша.

      Я видел такое на видео папарацци и на TMZ^[1], но быть рядом с ним в этот момент - нереально.

      К такому безумию мне придётся привыкнуть. И я готов к этому.

      Я бы ни за что на свете не изменил этого, потому что именно к этому стремился Кэш. Если он позволит быть в его мире, я буду самым счастливым человеком на свете.

      Ярким утром даже неприглядная атмосфера Вегаса не может меня сломить.

      Я мчусь обратно в свой гостиничный номер, и, к счастью, где-то в районе «Белладжио» мы теряемся от толпы.

      К тому времени, как мы возвращаемся в мой номер, остаемся только мы с Кэшем, наше тяжелое дыхание и блуждающие руки.

      Я умираю от желания поцеловать его снова, но знаю, что если начну, то не смогу остановиться.

      Как только его губы коснутся меня, я захочу, чтобы он был на мне в течение следующих нескольких часов. Это не будет быстрым перепихоном.

      Даже если я умираю от желания получить все здесь и сейчас, нужно показать ему, каким терпеливым я могу быть.

      Я буду терпелив, пока он в дороге.

      Я буду ждать его у сцены, пока он в туре.

      Я буду рядом с ним, несмотря ни на что. Неважно где. Я принадлежу ему.

      Я всегда буду принадлежать ему.

      Пинком закрывая за собой дверь, тянусь к его рубашке.

      Кэш наклоняется для поцелуя, который я так отчаянно хочу ему подарить, но не могу. Накрываю ему рот рукой, чтобы не поддаться искушению.

      - Сначала сними одежду.

      Он что-то бормочет, уткнувшись в мою ладонь, но выходит что-то невнятное.

      - Что? - Я опускаю пальцы к его ширинке.

      - Я сказал, ты очень нетерпеливый.

      - Наоборот. Как только ты будешь раздет, у меня будет ангельское терпение. Ты получишь мой рот, мои губы. Мой язык. Я попробую на вкус каждый сантиметр твоего тела. Я буду лизать тебя до тех пор, пока ты больше не сможешь этого выносить, и ты не будешь сдерживаться, когда возьмешься за меня, погрузишь член в мою задницу и потеряешься во мне.

      - Блядь, Локк... Ты впустишь меня сюда? - Он хватает меня за задницу и притягивает к себе.

      - Когда захочешь, - шепчу я.

      Наши губы снова так близко, всего в нескольких дюймах друг от друга, но с одеждой мы не продвинулись ни на шаг.

      Я чувствую, что он все это время будет испытывать меня, и с нетерпением жду этого.

      - Раздевайся и ложись голой задницей на диван, пока я достаю припасы, - приказываю я. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он это сделает.

      Я иду в свою спальню и пытаюсь вспомнить, куда положил все свои секс-принадлежности с тех пор, как переехал. У меня была огромная потребность в них. Очевидно. С моей одинокой, целомудренной натурой.

      В коробке под кроватью я нахожу все, что нужно. Я беру смазку и презервативы, но останавливаюсь у вибрирующей пробки, что лежит там.

      Интересно, работают ли еще батарейки, учитывая, что я очень давно ею не пользовался.

      Мысль о подготовке себя для Кэша, чтобы он мог просто скользнуть в меня, заставляет потянуться к ней.

      Я проверяю ее, и громкое жужжание заставляет мою задницу жаждать почувствовать его внутри себя.

      - Шерлок, - кричит Кэш, и я подпрыгиваю. – Поторопись.

      - Не будь таким нетерпеливым!

      - Если ты не вернешься через десять секунд, я возьму все в свои руки.

      - Не смей трогать себя. Сложи руки на груди и перестань быть требовательной дивой.

      Из соседней комнаты доносится не то стон, не то рычание, заставляя меня рассмеяться. Мне нравится, что после стольких лет он все еще делает то, что я говорю.

      Как можно быстрее, но осторожно, я смазываю игрушку и медленно вставляю её, пока она не перестает выскальзывать, как только её отпущу.

      На это уходит несколько минут, поэтому к тому времени, как я возвращаюсь в гостиную, Кэш сидит, скрестив руки, и выглядит несчастным. Его длинные волосы свисают на обнаженные плечи.

      За последние десять лет он стал только привлекательнее, и не сомневаюсь, что каждый раз, увидев его обнаженным в обозримом будущем, меня будут поражать его поразительные черты лица. Его твердый подбородок, теплые карие глаза…

      - Наконец-то, блядь. Что тебя так... - Он, должно быть, заметил мою немного странную походку. - Что это у тебя там сзади?

      Я поворачиваюсь к нему задницей, из которой торчит толстый конец пробки.

      - Все прощено. Тащи сюда свою задницу.

      - Ещё нет. - Я подхожу к нему и протягиваю пульт от игрушки. - У меня на тебя планы. Всякий раз, когда будешь слишком близко к краю, нажимай на кнопку.

      Он ерзает.