– Трудишься?

– Заканчиваю. День – сплошная кассация мозга. Утром авария с трупом на Московском, потом эти из администрации, потом пробки, потом шеф. Я уже как выжатый лимон, одни косточки. Ген, ты опять пробить чё‑то хочешь? Только честно, я морально подготовлюсь.

– А вот и не угадал.

Пауза. В трубке слышно, как он отодвинул стул.

– Так. Интересно. Продолжай.

– Как у тебя со временем на вечер?

– Да нет у меня планов, Гена. Домой приползти, упасть на диван и до воскресенья не вставать. А чё?

– Ну вот давай и совместим.

– В смысле? – Подозрительно. – Ты меня куда‑то затащить собрался?

– Серёж, без драмы. Баня.

Тишина секунды на три. Потом он выдохнул.

– Так. Стоп. – Голос сразу другой. Живой. – Гена, ты что, проставиться решил?

– В корень зришь.

– А ты знаешь, Генка… – засмеялся. Тем смехом, какой бывает у мужика, который весь день держался, а тут можно отпустить. – Я ведь и не откажусь. От слова совсем.

– Вот и договорились.

– А по какому поводу? Выгорело что‑то?

– Да просто. День хороший.

– «Просто»? Гена, ты удивляешь, честно.

Я хмыкнул. Глянул в боковое – Серёга как раз возвращался с заправки, в руке пакет, на ходу жуёт.

– Так ты где бронируешь?

– Сейчас загуглю. Чтоб нормальная парилка была, купель, предбанник, чтоб пиво своё можно. Скину в общем адрес как найду, – сказал я. – К восьми? Или в семь?

– Давай в семь. Я до дома доеду, переоденусь и готов.

– Принял.

И тут он замялся, в голосе что‑то дёрнулось.

– Ген. Слушай. Это… – прокашлялся. – Мы это… может, Пашку прихватим?

– Пашку⁈ – Я лихорадочно пытался вспомнить что за Пашка. – Какого Пашку?

В голове – пустота.

– Ну ты, Генка, и выдал. – Серёга хохотнул. – Наш Пашка! Смирнов! С нами же учился, 9‑й «Б»… Сейчас у меня работает. Ты чё, реально не помнишь?

Я уставился на руль. Память Гены молчала, как партизан на допросе. Ни лица, ни фамилии, ничего.

Блин. Надо отвечать. Молчу уже долго, сейчас Серёга начнёт допрос.

– А… – протянул. – Да помню, конечно, – выдал я с таким тоном, будто правда помню.

– Ну так зову его?.

– А давай, конечно зови.

– Тогда я ему сейчас наберу. Ты скидывай адрес, перекину ему.

– Всё, договорились. Как баню найду, договорюсь – скину точное время и координаты.

– Генка. – Помолчал. – Ты молодец, что позвонил. Реально. Я уже думал, вечер коту под хвост.

– Да и я тоже, Серёж. Короче, до вечера.

– Договорились.

Я отключился. Постучал пальцами по рулю.

Пашка. Наш Пашка. Ну, блин. Ладно. Вечером разберёмся – как увижу, может, память Гены и проснётся. А не проснётся – буду кивать и улыбаться. В парилке не до бесед, там бы дышать да веником париться.

Открыл браузер. «Русская баня на дровах». Забронировал на троих, с семи до одиннадцати. Сделал предоплату. Скинул адрес Серёге: «К 19:00».

Подумал. Дописал: «И Пашке привет».

Вот, Гена. Учись у самого себя выкручиваться.

Телефон пискнул – Серёга скинул большой палец и три смайла с веником. Через секунду кружок: «Пашка с нами». Ну и отлично.

Закинул телефон в подстаканник, поворотник, тронулся. До «Перекрестка» минут пятнадцать. Возьму пива. И ряпушку. Может еще чего к пиву увижу.

В магнитоле тихо играло – прибавил. Imagine Dragons. Ну что, поехали отдыхать.

Я выехал со двора и чуть улыбнулся себе в зеркало.

Баня. Пиво. Ряпушка. Два старых друга, один из которых мне вообще не знаком.

Жизнь, ты смешная.

В «Перекрёсток» я зашёл не торопясь. Взял тележку – всё в руках не унесу. Пивной отдел встретил меня прохладой и длинной шеренгой разноцветных этикеток. Взял ящик чешского, того самого, с зелёной этикеткой. Лёгкое, под рыбу – самое то. Добавил ещё пару «Жигулей» – Серёга, помнится, из всей палитры предпочитал что попроще.

Рыбный отдел был в дальнем углу. Я кивнул продавщице:

– Ряпушка есть?

– Вам вяленую или копченую? – Она указала на витрину. – Крупная сегодня пришла, жирная.

Ряпушка и правда была хороша. В Серпухове это единственная точка, где её вообще можно взять.

– Полкило той и столько же другой. И вон те стейки кеты – грамм четыреста. И форели копчёной столько же.

Она завернула рыбу в плотную бумагу.

Я расплатился на кассе, пошёл с тележкой к машине. В голове уже крутилась схема: домой – Барон – переодеться – баня. Впритык, но успею.

Припарковался у дома на «своем» месте, рядом возле крузака Виталика. Пиво и рыбу оставил в машине. Подниматься домой не стал. Переодеваться пока рано, сначала собака.

Поднялся, постучал в сто третью. Барон загромыхал по линолеуму ещё до того, как Тамара Ильинична открыла.

– Геночка, ой, как хорошо, что зашёл! – Она вытирала руки полотенцем.

– Минут двадцать у меня, Тамара Ильинична. Потом ехать надо.

– Двадцать – целое дело. Спасибо тебе, дорогой.

Защёлкнул карабин, и мы вышли на улицу. Барон сразу потащил к своему любимому тополю. Не сопротивлялся – пусть пёс сам планирует.

Мороз уже отступал. Я шёл за Бароном и думал про Люду в Дубках – как она встретит Серёгу. Представил её лицо в момент, когда вместо меня из машины вылезет застенчивый парень с кольцом на пальце. Хмыкнул в воротник.

Барон обошёл тополь, сделал свои дела, потом потянул на круг почета вокруг дома.

Тамара Ильинична нас уже ждала.

– Гена, – голос понизила, – я тебе чего сказать хотела.

Меж лопаток неприятно дёрнуло. Интонация у неё была такая, от которой я за последние месяцы научился напрягаться.

– Да, слушаю.

– Машина опять была. Не чёрный тот джип, а вот – как у тебя. Небольшая, только серебристая. Стояла у соседнего подъезда, с самого утра. Я в магазин ходила – стоит. В обед смотрю – стоит. Уехала только часу в пятом.

Она полезла в карман халата, достала сложенную вчетверо бумажку.

– Я номер записала. Вот, держи.

Я развернул. Аккуратный бабушкин почерк, цифры выведены с нажимом.

– Водителя видели?

– Не, Гена. Не видела.

Я сложил бумажку, сунул во внутренний карман. Барон сидел у ног, смотрел преданно снизу вверх – карие глаза, в которых ни грамма беспокойства.

– Тамара Ильинична, спасибо вам. Правда.

– Да ну что ты. – Она махнула рукой. – Раз попросил присматриваться, значит тебе это нужно. А мне не сложно.

– Ты береги себя, Гена. А за Барона – спасибо. Он тебя вон как любит.

– И я его.

Барон на эти слова вильнул хвостом и ткнулся носом мне в колено. Я потрепал его ещё раз, передал поводок и пошёл домой.

По лестнице поднимался медленно. В кармане лежала бумажка. Серебристый седан. Целый день. У соседнего подъезда. Блин.

Дома я быстро переоделся. Джинсы, футболка, сверху толстовка. Собрал вещи в баню.

Такси вызвал через приложение. Триста двадцать рублей. Дороговато.

Пока ждал, открыл переписку с Серёгой.

«Выезжаю».

«Мы уже в пути. Пашка со мной».

Я улыбнулся в экран. Пашка. Ладно, Пашка. Сейчас разберёмся.

Баня стояла на краю города – деревянный сруб за высоким забором, с отдельным двориком. Хозяин, мужик лет пятидесяти с окладистой бородой, встретил у калитки, провёл по маршруту: парная, мойка, комната отдыха, купель на улице.

– Друзья подъедут – пропустите.

– А как же. – Он кивнул. – Дровишки в предбаннике, про топку не забывайте, подкидывайте. Веники в шайке замочены. Квасу хотите – пить или на камни – в холодильнике, домашний. Хорошего отдыха.

– Спасибо.

Я зашёл в комнату отдыха. Деревянный стол, лавки, в углу – холодильник. Телевизор на стене, но я его трогать не стал. Выложил на стол рыбу, поставил пиво. Окинул взглядом – нормально, по‑человечески.

Ровно в семь за окном хлопнули двери такси. Я вышел на крыльцо.