«Фундамент, Макс, – сказал я себе. – Сначала фундамент. Потом этажи, потом декор и лепнина».

Сейчас я не в том положении, чтобы играть в эти игры. Мне нечего ей предложить, кроме поездки по тарифу «Комфорт». А быть для неё просто «понимающим таксистом» я не хотел. Гордость не позволяла.

Я смахнул уведомление. Не сегодня.

Выбрался из машины, вдохнул морозный воздух.

В сто третьей меня ждал Барон – моя лохматая психотерапия. Прогулка с ним очистит голову от лишнего шума. Потом ужин – проклятая, но полезная каша. И сон. Завтра новый раунд.

Я зашагал к подъезду.

Утро началось с кофе и привычного уже комплекса упражнений, от которого тело ныло приятной, рабочей болью и продолжилось охотой.

Моим лесом был интернет, ружьем – старенький, но бодрый «ThinkPad», а дичью – объявления в разделе «Автозапчасти» на «Авито». Я сидел на кухне, подперев щеку кулаком, и скроллил ленту. На экране мелькали бамперы, фары, коробки передач и кузовщина после ДТП. Мусор. Девяносто процентов – откровенный хлам по цене золота или разборки, где знают реальную стоимость каждой гайки.

Мне нужна была ошибка. Человеческая ошибка в оценке, спешка или банальное незнание рынка.

Глаз зацепился за смазанное фото. «Стартер Тойота. Родной».

Я кликнул. Подольск. Описание скудное: «Лежит в гараже, машину продал, запчасти остались. Вроде рабочий, перебирал сам». Цена – восемь тысяч рублей.

В голове Макса Викторова мгновенно развернулась эксель‑таблица. Оригинальный стартер на «Камри» 2.4 – штука востребованная. Китайский аналог стоит десятку и умирает через год. Восстановленный оригинал на профильных разборках уходит за четырнадцать, а если придать ему товарный вид и дать «гарантию на установку» – можно смело просить восемнадцать.

Разница в шесть‑десять тысяч. Маржа больше ста процентов.

В животе возникло приятное щекочущее чувство. В прошлой жизни я получал его от закрытия сделок по слиянию холдингов. Сейчас триггером стал кусок железа в Подольске, но биохимия мозга плевать хотела на масштаб. Дофамин есть дофамин.

Внутренний скептик тут же подал голос: а если он мертвый? Если там сгорела обмотка или втягивающее реле приказало долго жить?

Я посмотрел на свои руки. Руки Гены знали правду. Им не нужен был диагностический стенд за полмиллиона.

Я знал, что нужно смотреть. Состояние коллектора – если ламели протерты или имеют цвета побежалости, значит, узел грелся. Щетки – сколько графита осталось. Свободный ход бендикса – должен вращаться в одну сторону и стопориться в другую, без хруста и заеданий. Гена помнил эти движения на уровне рефлексов.

Я набрал номер.

– Алло? – голос на том конце был хриплым, заспанным. Мужик явно не ждал звонков в девять утра субботы.

– Добрый день, – я понизил тембр, добавив в него деловой уверенности. – По стартеру на «Камри» звоню. Восемь тысяч стоит.

– Ну, стоит, – буркнул продавец. – И че?

– Снимали сами? – я перешел в наступление, не давая ему опомниться. – Какой пробег был на момент снятия? Втулки меняли или только щетки?

Вопросы подействовали. Мужик на том конце проснулся. Он привык к звонкам от перекупов, которые сразу начинают ныть «заберу за три», или от «чайников», спрашивающих «а он точно подойдет?». Профессиональный интерес вызвал уважение.

– Сам снимал, – голос продавца стал бодрее. – Пробег сто двадцать был. Там бендикс проскакивал иногда на морозе, я его поменял на новый, фирмы «Krauf», почистил все, смазал. Щетки еще живые были, не менял. А машину продал через месяц, новому владельцу не стал отдавать.

– Фото коллектора есть? Или хотя бы со стороны шестерни крупным планом?

– Сейчас скину в мессенджер.

Через минуту телефон пискнул. Фото были так себе, но главное я увидел. Ламели ровные, без выработки. Зубья на шестерне целые, не сбитые.

– Адрес диктуйте, – сказал я. – Через час выезжаю.

Я захлопнул крышку ноутбука. Охота началась.

Но ехать в Подольск порожняком – это преступление против таксовки. Пятьдесят километров в одну сторону. Бензин, амортизация. Макс Викторов не тратит деньги, если их можно не тратить.

Я подъехал к вокзалу. Встал в ряд с местными бомбилами, но чуть поодаль, чтобы не провоцировать конфликт за «рыбное место». Вышел из машины и негромко, но четко произнес в сторону стайки людей, ожидающих междугородний автобус:

– Подольск. По цене автобуса. Выезжаю сейчас.

Эффект был мгновенным. Люди не любят ждать, мерзнуть и толкаться в душном салоне «ПАЗа». Через пару минут у меня в салоне сидели трое: двое студентов и женщина с сумками. По триста рублей с носа. Девятьсот рублей.

Бензин отбит с запасом. Я даже заработал на кофе и шаурму.

Подольск встретил нас серым небом и традиционной пробкой на въезде. Я высадил пассажиров у станции, пожелав им удачи (женщина даже попыталась сунуть лишнюю сотню за комфорт, но я жестом остановил ее – договор есть договор), и рванул в гаражный кооператив на окраине.

Продавец, мужик лет пятидесяти в растянутых трениках, курил у открытых ворот кирпичного гаража. Гараж был забит хламом под завязку: старые лыжи, банки с краской, какие‑то доски.

– Ну показывай, – я вышел из машины, заглушив мотор.

Он вынес стартер, завернутый в промасленную тряпку.

Я взял деталь в руки. Увесистая. «Denso», Япония. Корпус целый, без трещин. Покрутил шестерню пальцем. Упругое сопротивление, четкий стопор. Никакого люфта на валу.

Гена внутри меня довольно хрюкнул. Живой. Этот стартер еще сто тысяч проходит легко.

– И вот еще, глянь, – мужик вдруг нырнул вглубь гаража и вытащил коробку. – Генератор. Тоже с нее. Подшипники шумели, я поменял. Хотел себе оставить, да гараж продаю, девать некуда.

Я осмотрел генератор. Оригинал. Обмотка на вид целая, диодный мост не паяный. Прокрутил шкив – тишина, вращается мягко, как по маслу.

– И почем? – спросил я, стараясь не выдать блеска в глазах.

– Ну… тоже восемь.

– Семь за стартер, – отрезал я, доставая наличные. – И семь за генератор. Итого четырнадцать за опт. Забираю оба прямо сейчас.

Вид наличных денег действует на людей гипнотически. Никаких переводов, никаких «потом занесу». Вот они, бумажки, здесь и сейчас.

Мужик почесал затылок, посмотрел на свой заваленный хламом гараж, который ему нужно освободить в связи с продажей.

– Ладно, – махнул он рукой. – Забирай. Хоть место освободится.

Я отсчитал деньги. Закинул оба агрегата в багажник. Сделка века состоялась за три минуты.

На обратном пути я не поехал домой. В моих планах была еще одна точка. Город Чехов.

Вчера вечером я наткнулся на странное объявление. «Ликвидация гаража. Запчасти. Много». Без списка, без фото, просто крик души.

Гараж находился в старом кооперативе «Жигули». Хозяин, молодой парень, явно получивший это добро в наследство или купивший гараж вместе с содержимым, выглядел растерянным.

– Вот, – он обвел рукой горы коробок вдоль стен. – Отец занимался ремонтом. Тут всего навалом. Мне машину ставить некуда, а разбирать это я не умею.

Запах ударил в ноздри сразу. Густой, мужской коктейль из отработки, старого металла, сырости и резины. Для кого‑то – вонь, для меня сейчас – аромат денег.

Я надел перчатки и приступил.

Это были раскопки. Я чувствовал себя Индианой Джонсом в храме Судьбы, только вместо золотых идолов я доставал из пыли сокровища автопрома.

Генератор на «Форд Фокус 2». Ходовой товар, как горячие пирожки. Еще один – на «Киа Рио», подходит и на «Солярис». Самые массовые машины в такси, запчасти на них нужны всегда.

Комплект рулевых тяг в заводской упаковке. Четыре ступичных подшипника SKF – это вообще валюта. ШРУС в коробке. Стопка датчиков коленвала, катушки зажигания.

Я сортировал быстро, откладывая откровенный металлолом в сторону.

– Сколько хочешь за всю кучу? – спросил я, снимая перчатки.