Карина растерянно огляделась и приняла неизбежное.

Кухня оказалась просторной, но запущенной до безобразия. Огромный каменный очаг зиял чёрной пастью, но вместо огня там тлели угли, котлы висели криво, сковородки лежали вперемешку с вениками, а на столах валялись горы немытой посуды.

А посреди всего этого великолепия восседал мужик в засаленном колпаке и смотрел на Карину, словно она не человек, а ошибка природы.

— Ты ещё кто такая? — спросил он с презрением.

— Карина, — ответила она, продолжая осматриваться. — Бухгалтер. А вас как зовут?

— Я — Захар! — рявкнул он, и на кухне что-то жалобно звякнуло. — Главный повар королевского замка!

— Очень приятно, — вежливо сказала Карина. — А где тут у вас продукты лежат?

Захар моментально побагровел и вскочил на ноги.

— Какие ещё продукты⁈

— Ну, обычные, из которых готовят. Меня отправили на кухню работать. Королева лично распорядилась.

— Тебя⁈ — Захар зашёлся кашлем то ли от смеха, то ли от возмущения. — Да кто допустит тебя до готовки? Думаешь, у меня есть лишние формуляры для какой-то там выскочки?

Карина насторожилась.

— Какие формуляры?

— А такие! — Захар подскочил к шкафу, выдвинул ящик, и Карина увидела стопку пергаментов — пожелтевших, с какими-то поблёкшими знаками. — На каждое блюдо нужен магический формуляр! Без него магия не работает! А без магии еды не получится!

— А если магии нет? — робко спросила Карина. — Как тогда выходить из положения?

Захар посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. Повар был ниже Карины, но она себя чувствовала маленькой девочкой, которая только что разбила любимую бабушкину вазу и ей вот-вот влетит от родителей.

— Что за чушь ты несёшь, девочка? — рявкнул Захар, грохнув огромным кулаком по столу. — Наша королева всегда придумает, как пополнить казну, а стало быть, и на магию средства найдутся!

— Тогда выдайте мне формуляры и объясните, как ими пользоваться!

— Ну уж нет! — повар прищурился, осматривая Карину с головы до ног. — Ценные рецепты я ещё буду тратить на какую-то выскочку! Выкручивайся сама как хочешь!

Он схватил стопку формуляров, развернулся и зашагал к выходу, гордо подняв голову. Дверь за ним хлопнула так, что с крючка сорвалась чугунная сковородка.

Карина осталась одна.

Она постояла, глядя на захламлённую кухню, и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает злость. В сердцах она схватила первый попавшийся деревянный половник и с силой метнула его в угол. В ответ из угла кто-то жалобно пискнул.

Карина присмотрелась. За мешком с мукой, втиснувшись между стеной и бочкой с квашеной капустой, сидел парнишка. Тощий, бледный, с большими ушами и глазами цвета мокрой гальки. Ему было лет тринадцать, не больше.

— Ой, прости меня, — пробормотала Карина, усаживаясь рядом. — Я не знала, что тут кто-то прячется…

— Н-ничего страшного, — ответил парнишка, потирая макушку. — Я п-привык уже.

— Как тебя зовут? — спросила Карина, помогая парнишке встать на ноги и искренне надеясь, что заикаться он начал не из-за неё.

— Ф-фомка. Я п-помощник повара.

— Ну что, Фомка. Раз помощник, так иди сюда, будем вместе с тобой печь растапливать.

Фомка посмотрел на неё с ужасом.

— Т-топить? — переспросил он. — З-зачем?

— Ну как зачем. Чтобы поесть приготовить. Твой начальник бумажки-то все позабирал, значит, придётся готовить обычным способом. Без магии.

— Н-нельзя, — прошептал Фомка и быстро оглянулся на дверь. — П-повар не разрешит.

— А мы не будем ему говорить, — заговорщицки прошептала Карина. — Я раньше снимала старый дом, и там печь была, дровяная. Так что я знаю, как с этой штукой обращаться.

Это была правда. Карина вдруг отчётливо вспомнила тот год — первый после аварии, когда она сняла полдома в пригороде. Хлипкие окна, заклеенные скотчем, и огромную кирпичную печь, которую она сначала боялась, а потом полюбила.

— Вы с-сумасшедшая, — сказал Фомка с восхищением.

— Знаю, — сказала Карина, улыбнувшись. — Где тут можно раздобыть дрова?

Фомка объяснил, что дрова за ледником, но туда без спроса нельзя, и если Захар узнает — убьёт. А потом сам вызвался сбегать и притащил охапку — такую огромную, что Карина удивилась, откуда в таком щуплом мальчугане столько силы.

— Ты чего? — спросила она, когда Фомка, красный как рак, сгрузил дрова у печи. — Надорвёшься.

— А я п-привык, — сказал Фомка и щербато улыбнулся.

Следующие три часа Карина и Фомка чистили печь, таскали воду, мыли всё, до чего могли дотянуться, и постепенно начинали превращать эту комнату в подобие кухни.

Карина работала молча, но Фомка, освоившись, начал трещать без остановки. Оказалось, он сирота — мать умерла три года назад, отец пропал на войне, и его взяли в замок «при кухне» за еду и угол. Захар его не бил, но и не жаловал.

— Фомка, а почему повар такой злой? — спросила она, помешивая кашу.

— Он н-не злой, — сказал Фомка. — П-просто устал. Двадцать лет г-готовит, а денег нет, ф-формуляров нет. Все ругаются, а он не м-может ничего сделать.

— А сам он готовить умеет? Без магии?

— Н-не очень, — признался Фомка. — Он может только с м-магией. А как её нет — так и п-печь не горит, и суп с-солёный, и м-мясо сырым остаётся.

— Ладно, — сказала Карина, вздохнув. — Давай-ка попробуем, что у нас получилось.

Каша удалась на славу. Густая, рассыпчатая, с кусочками мяса, которые Карина нашла в леднике. Хлеб, правда, вышел чёрствый, но Карина нарезала его толстыми ломтями, поджарила на сковороде с чесноком, и запах пошёл такой, что у Фомки заурчало в животе.

— Пахнет, — сказал Фомка, закрывая глаза. — Как в детстве. Когда м-мама была жива.

Карина положила руку ему на плечо и хотела сказать что-нибудь утешительное, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кухню влетела девчонка.

То есть она хотела войти спокойно. Но споткнулась о порог, выронила поднос с кружками, и одна из них с грохотом разлетелась на осколки.

— Ой! — сказала девочка.

Карина рассмотрела её. Тощая, рыжая, веснушчатая, передник в пятнах, руки в ссадинах. Глаза огромные, серые, и в них — ужас, пополам с любопытством.

— Ты кто? — спросила Карина.

— Г-глаша! — ответил за неё Фомка, хватаясь за голову. — Т-ты опять! Матушка драконица убьёт!

— Я не специально, — затараторила Глаша, вскакивая и хватая тряпку. — Я вообще аккуратная, просто пол скользкий, и порог высокий, и…

— И руки у тебя из одного места, — буркнул Фомка.

Карина смотрела на эту картину и впервые за последние сутки искренне улыбнулась.

— Давай помогу, — сказала она, забирая у Глаши тряпку. — Вдвоём быстрее.

Глаша подняла на неё глаза и вздохнула с таким облегчением, будто ей только что отменили смертную казнь.

— Вы… вы не ругаетесь?

— А смысл? — Карина вытирала лужу. — Это ведь всего лишь обычная кружка. Главное, что ты не порезалась.

— А давайте я помогу на кухне, — выпалила Глаша. — Я овощи чистить умею. И полы мыть. И за водой бегать!

— Ну, помогай, — улыбнулась Карина.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Они крутились на кухне ещё часа два. Глаша оказалась удивительно шустрой, несмотря на свою неуклюжесть. Она успевала везде: и воду принести, и овощи почистить, и дров подкинуть.

— Глаша, — сказала Карина, когда они сели перекусить. — А что за свадьба вчера была? Почему королева так разозлилась?

Глаша подавилась хлебом. Фомка побледнел.

— Т-тихо! — прошептал он. — Об этом н-нельзя говорить!

— Почему?

— П-потому что.

— А я хочу знать, — сказала Карина спокойно. — Меня обвинили в шпионаже, посадили в подвал и заставили работать на кухне. Я имею право знать, что случилось.

Глаша и Фомка переглянулись.

— Ладно, — сказала Глаша шёпотом. — Но если кто спросит — вы ничего от нас не слышали.

— Договорились.

Глаша оглянулась на дверь, понизила голос и затараторила: