Гибкий, с воронёным отливом, острый, как бритва, хорошо сбалансированный – он прямо-таки сам так и тянет твою руку рубануть что-нибудь. Рукоять – из гладкого дерева какой-то красной породы, пропитанного потом прошлых владельцев, с выемками для пальцев. Полукруглаягарда украшена витыми узорами и замысловатой чеканкой.
МОЙ МЕЧ! ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ МНЕ ПОДАРИЛ УЧИТЕЛЬ!
Господи Боже, Пресветлый Вседержитель наш! Я потерял его по глупости буквально в первые дни войны, и не верил, что он когда-нибудь ко мне вернётся. Невероятно: он ходил из рук в руки, пока не попал за океан и не оказался в закромах ненормального любителя старых ценных вещичек, которому я нанялся в телохранители!
Но, раз он прилип к загребущим рукам Антиквара,- стало быть, у этого меча имеется какая-то особенная ценность, про которую Учитель мне ничего не сказал. Зачем он вообще отдал подобное диковинное оружие глупому пацану с ветром в голове? Не иначе, чувствовал приближение смерти и хотел, чтобы оно досталось тому, кого выбрало его сердце, а не алчным любителям бесхозного имущества. А я… а я не оправдал его надежду! Хоть плачь сейчас, а что толку?
- Воин, твой путь закончен. Бери свой меч и ступай домой,- сказал мне Учитель за моей спиной.- Ты свободен.
- Почему закончен? Что, больше войн не будет, что ли?- удивился я, любуясь великолепной работой создателя, пусть и запачканной всякой дрянью.
Погоди!!! Какой Учитель?!!
Я, поражённый до глубины души, резко оглянулся: позади – никого. Ну, да, а кто там должен был быть? Учитель-то умер давным-давно… почти «сто лет назад». Но внутри меня поселилось такое уверенное чувство, что он действительно мне что-то сказал, что даже пяткам стало холодно. А я привык верить своим пяткам… потому и выжил.
Потрясённый, я некоторое время оглядывался, слонялся по комнатам в необъяснимом желании увидеть-таки Учителя и одновременно страшась этого,- ходил, не веря, что мне просто почудилось.
Но затем в дом ворвались стражники и выбили меня из ступора.
А после всех муторных разбирательств и допросов, когда меня отпустили под честное благородное слово, что я так больше никогда делать не буду и впредь стану выручать дражайшую супругу или ещё какую родню, близкую или дальнюю, любимую и не очень, лишь с помощью стражей порядка, обязанных заниматься подобными делами, а не с помощью… хм, непонятно каких крайне подозрительных эмигрантов, хороших лишь в мёртвом виде, мне пришлось потом ночью усиленно доказывать жене, что я и правда по ней очень-очень сильно скучал. Поэтому и проснулся поздно.
Ведит лежала на боку, закинув на меня руку и ногу. Хм, очень такой хозяйско-собственнический жест: даже Уминовара такого себе никогда не позволяла. Ну, ладно, проехали…
Меч Учителя стоял у изголовья кровати. Никто не усомнился, что он мой по праву: я, отринув свою дворянскую щепетильность к честности, залил тем олухам шикарную байку о том, что пришёл в гости к Антиквару, вооружённый своим собственным мечом, полученным когда-то от наставника по боевым искусствам. Уверен, что Пресветлый отнесётся к подобной лжи снисходительно…
- Не спишь?- спросила сонная жена, шевельнувшись.
- Проснулся,- ответил я.- Помнишь, я обещал тебе, что непременно сделаю тебе ребёнка, когда вернусь из джунглей?
- Ох, ты… а я-то думала: чего это ты так стараешься?- и она принялась игриво меня тормошить.
- Да я не об этом… вернее, и об этом тоже… тут вот какое дело: погиб мой друг, и я ему должен… у него осталась дочь сиротой – нам надо будет взять её на воспитание…
- Мы об этом… тоже поговорим… потом…
- Да, потом… как скажешь…
…
Штырь погиб, но я всё же смог передать весточку Лебедю, что хочу вернуться домой. Он не возражал, и в один прекрасный день мы втроём пересекли океан в обратную сторону.
Этот прекрасный день настал не скоро. Мне во время расследования смерти Красавчика попортили много крови: а зачем он выкрал твою жену? Какие у вас с ним были отношения? А у неё — с ним? А куда подевались все его телохранители?- ты их, конечно, всех втихаря порезал по одному, а трупы утопил в океане?
Приходилось честно отвечать: наши тесные отношения сложились ещё на той стороне океана, и, что бы я ни сказал,- вы это не сможете проверить, но, в любом случае, похищать чужих жён — это не по закону. Куда исчезли его охранники — про это я мог только гадать, но, поскольку на Станцию не брали тех, у кого нет ни капли мозгов, я твёрдо верил, что туда они не вернутся: без Красавчика им устроят дотошный допрос, на котором выяснится, что они занимались запрещённой самодеятельностью, потеряв несколько бластеров и несколько современных бронежилетов на отсталойпланете, а за такие дела выписывают билеты в утилизатор. Так что следователям я честно отвечал: да хрен его знает, куда заныкались эти твари...
Поскольку исчезновение планетарного эмиссара с группой поддержки — это большая неприятность, то со Станции на Новые земли могли послать поисково-следственную бригаду, чтобы выяснить все обстоятельства.Раз так, то мне лучше всего было оказаться, наоборот, от Новых земель подальше — желательно на другом конце планеты! В глубоком погребе! И как можно скорее!- а тут это дурацкое следствие, задержки...
После возвращения на Родину я в очередной раз получил приглашение к Лебедю на обед. К моему изумлению, он вполне легально проживал в столиценашей страны и, более того, пригласил меня в свой дом, принадлежавшей ему ещё до того, как нас завоевала Божегория! По прибытию на обед я наглядно удостоверился, что внутренние убранства дома Лебедя стали только лучше…
Мы обменялись стандартными дворянскими любезностями, и, когда прислужники, расставив закуски, отошли подальше, я, усевшись поудобнее, не удержался от вопроса:
- Ваша Светлость, я вижу, что Вы… э-э-э-э… у новой власти не в опале?
Он не спеша расправил своими изнеженными пальцами пышную белоснежную салфетку, подоткнутую за воротник, и ответил:
- Ах, мой друг! Я Вам настоятельно советую не называть существующую власть «новой». Наши страны сейчас объявлены единой страной — Божегорией, а наши жители платят такие же налоги, как и божегорцы: безо всякого ущемления, ничего излишнего: мы с ними полностью равны в правах. Я, благодаря своим связям и знаниям, смог получить неплохую должность — и в этом есть и толика Вашего участия… Вот за это я и хочу поднять тост!
Понятно… устроился, значит.
Я посмотрел в свою тарелку. А что, недурственно: курица, затомлённая в ледогорских грушах и ледогорское же вино. На гарнир — овощи-гриль, с намёком на солдатские костры. Приправы тоже из тех же горных мест: я отчётливо уловил привкус походной кухни, составленной Кашеваром… эх!
- Чем же конкретно я смог Вам помочь?- полюбопытствовал я, распробовав угощение и отхлебнув вина после тоста.
- Ваша информация о беспроцентных векселях на предъявителя оказалась очень ценной! Божегория, оказывается, активно занимается выпуском бумажных денег: они обеспечивают ей резкий рост экономики и товарооборота, но при этом порождают большое недовольство высокой знати, которая считает такие деньги уделом бедноты и откровенным обманом. Разве могут благородные семейства осквернять себя ношением большого количества бумажек, измусоленных пальцами представителей низких сословий?- это оскорбляло их высокие чувства! А я предложил им решение: создавать в банках беспроцентные векселя на предъявителя, на которых можно рисовать какую угодно большую сумму — и такая одна бумажка легко умещается в любой карман, заменяя тяжеленный мешок золота и толстенную пачку денежных ассигнаций. И такие вексели стали принимать в качестве оплаты везде - как самые обычные деньги.
- Я, ваша Светлость, в бухгалтерии ни хрена не понимаю,- честно высказался я, отхлебнув ещё.- Я понимаю только в войнах и немного — в охране. Я уже познакомился с этими бумажными деньгами: тут у нас сейчас золото и серебро для оплаты используются очень мало и очень осторожно, чтобы эти самые не поймали. А векселя энти и в глаза ни разу не видал. Но я очень рад, что оказался Вам полезен.
