Наконец, мы, пригибаясь в десятый раз, вошли в помещение, заполненное подвесными гамаками. Кальмар подвёл нас к одному из них и язвительно захохотал:
- Вот вам его королевская кровать! Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Тут вон рядом шмот хлыщов: если что понравится – бери! Заслужил!
- Но ведь нас двое. Второго свободного гамака нет?
- Ты что, издалека, что ли?- изумился моряк.- Эти черножопые всегда на полу спят!
Я захотел врезать ему в глаз и сказать, что этот пацан – мой боевой товарищ, но смолчал: не хотел рисковать ни собой, ни мальчишкой. Вместо этого я лишь примирительно произнёс:
- Слушай, если что, то я не хотел убивать вашего товарища: это капитан сам его на меня натравил.
- Да забей ты!- отмахнулся Кальмар.- Хлыщ хотел стать боцманом, а Капитан этого не желал, но и отказать явного повода не видел. А тут ты как раз… да мы тебе ещё спасибо скажем: этот Хлыщ дрянь был человечишко – с говнецом! Ну, убил ты его – туда ему и дорога! Боцман, тоже мне,- тудыть его растудыть… чуть что – сразу в морду!
И Кальмар обиженно скривил разбитые губы, нечаянно показав нехватку зубов.
И потекли наши морские будни…
Я в морских делах – дуб дубом, а меня припахали работать матросом. Так-то, конечно, ничего особенного: просто делай то, что и другие. Все тянут верёвку?- значит, хватай её и тяни. И, да, упаси тебя Нечистый назвать верёвку верёвкой!- сразу начнут издеваться, а то и пинка дадут. Запросто. На корабле верёвка – это или «конец», или «канат».
Другое дело – ставить или убирать паруса: это надо забираться на самый верх мачты. Но я всё-таки человек тренированный, и голова у меня на высоте не кружится. Даже во время корабельной качки.
А Поджигатель бесконечно драил палубу и помогал коку. И звали его только «юнгой» и никак иначе.
Я урывками занимался тренировками с мечом. Как ни странно, но моряки, почти все поголовно имевшие абордажные сабли, а некоторые – даже пистоли, тренировками себя не утруждали. Оно понятно: после иной вахты хочется просто бухнуться и спать. Но бывали дни и поспокойнее, когда силы ещё оставались – вот тогда я и баловался своей железкой «как Хлыщ».
Меня грызло чувство невольной досады: ведь я, честно говоря, прозевал начальный рывок Хлыща, а затем мне всё время приходилось только обороняться. Сколько лет Учитель долбил нам, что нужно быть готовым войти в ритм боя в любой миг? Десяток! А я расслабился, как распоследний пижон, не веря, что всё всерьёз. Уцелеть за четверть века в разных передрягах лишь затем, чтобы тебя зарубил какой-то сумасбродный матрос?
И поэтому я всю дорогу сам себя наказывал, заодно пытаясь перенять некоторые элементы «танца» Хлыща во время корабельной качки. Сделать полный круг вокруг мачты, размахивая лезвием в опасной близости от канатов, но так, чтобы не задеть ни один, а то Капитан грозился выбросить меня за борт.
Я поневоле понабрался всяких разных морских словечек, хотя не собирался становиться морским волком. Всё казалось очень простым: мы нанялись на работу, чтобы оплатить свой проезд до столицы Новых Земель. Заходим в порт – и домой, домой! Всё, точка. Ничего более.
Ага, щас!
Я, отстояв ночную вахту, вышел с мечом на палубу, чтобы поразмяться, рассекая лезвием утренний туман, обложивший нас, словно вата. Не успел я вспотеть, как справа по борту вырисовался хищный силуэт военного корабля, причём такого огромного, что я сразу понял, что у нас очень большие проблемы. Он появился так неожиданно, что я сначала не поверил своим глазам, но когда завопил вперёдсмотрящий, болтавшийся в корзине на самом верху мачты, я сразу проникся ситуацией и немедленно сунул меч обратно в ножны. А что? Я же не дурак идти с такой железкой против многопалубного корабля, который при виде нас приветственно открыл орудийные порты, а высунувшиеся жерла пушек взялись с любопытством нас рассматривать.
Вскоре и с левого борта показался корабль, но только поменьше. Нам бы, честно говоря, за глаза хватило бы и такого, ибо у нас-то в противовес всей увиденной красоте имелась лишь пара пушек, которые нужно было сначала достать из сундука, а потом уложить на тяжеленные ящики, придвинув их к иллюминаторам. Причём, пушек сто лет не чищенных и покрытых пылью. И мне ещё показалось подозрительным, что на торгово-перевозочном корыте имелось аж две «трубы»… где у нас хранятся ядра, я выяснить ещё не успел.
С большого корабля грянул орудийный выстрел, окутавший его борт тучей густого белого дыма. Раскалённое ядро со зловещим свистом пролетело по нашему курсу и плюхнулось в воду, на миг разорвав её волны и подняв облачко пара локтях в ста от носа нашего корыта. Даже мне, сухопутной крысе, такой намёк оказался понятен…
На палубу вышел заспанный Капитан, глянул направо, налево, вперёд и назад. К нему подскочил помощник, начал что-то объяснять, но старик лишь раздражённо отмахнулся.
- Эй, чего смотрите, сучьи дети?!!- заорал он, оглядывая палубу.- Убрать паруса!
Матросы с видимым облегчением сорвались исполнять приказ, карабкаясь по вантам не хуже обезьян, чтобы подтянуть наверх и закрепить парусное полотнище.
Когда мы легли в дрейф, от большого корабля отделился ялик, доставивший на наш борт офицеров, которым от нас сбросили веревочную лестницу. Они ступили на нашу палубу – все такие лощёные, гладко выбритые, в аккуратно застёгнутых чистых мундирах и блестящих сапогах, источая тонкий аромат одеколонов. Их встречали наши матросы дневной смены: непричёсанные, вонючие, в рваных рубахах и босые. И Капитан, непривычно трезвый, слегка хромающий на своём протезе, в расстёгнутой засаленной тужурке и такими же засаленными патлами.
- С кем имею честь, господа?- начал наш кэп светскую беседу.
- Капитан второго ранга,- коротким кивком представился самый авторитетный.- Вы вошли в зону морской блокады острова Холедос.
- Я чрезвычайно огорчен,- ответил наш Капитан.- Прошу пардона, но нам про эту блокаду ничего не было известно. В ту дыру, откуда мы вышли, слухи приходят с большим опозданием.
- Ваш корабль будет досмотрен, и, если окажется, что вы везёте оружие бунтовщикам, то вас всех вздёрнут на вашей же рее,- пообещал кавторанг, любезно улыбаясь и беря под козырёк.
Поскольку я не имел ни малейшего понятия, какую дрянь погрузили в наши трюмы, то у меня невольно засосало внутри.
- Прошу прощения,- поклонился я.- Но мы с моим другом – простые пассажиры, и не можем отвечать за всех. Нам нужно добраться до столицы – и только. Было бы несправедливым вешать нас за то, к чему мы непричастны.
Офицеры с любопытством осмотрели меня с ног до головы, несколько сбитые с толку моими учтивыми светскими словами.
- Ого, нам попался очень жирный карась!- воскликнул кавторанг, слегка наклоняя голову.- Похоже, вы хотели доставить бунтовщикам ещё и руководителя! Это резко усугубляет вашу вину!
- Ваше благородие, мне нужно не на Холедос, а в столицу!- возразил я, невольно изумляясь военно-морской логике здешних мест.
- Прошу провести полный досмотр,- перебил меня Капитан.- Можете сами убедиться, что никакого оружия мы не везём. Можете допросить всю команду: никто из нас про бунтовщиков даже и не слышал.
- Проведём, проведём,..- многообещающе прищурился гость, а на борт уже лезли все новые и новые лица – матросы с военного корабля, в почти такой же чистой хлопчатобумажной белой одежде, только без пышных эполет и позолоченных аксельбантов. Зато они все были вооружены саблями и даже ружьями!- когда-то нам тоже раздавали такие для защиты нашего научного городка под личную роспись, как великую и страшную военную тайну… а у этих на ружьях ещё и штык-ножи крепились!
Наш Капитан сдёрнул с головы свою «ермолку» и протёр ею свою враз запотевшую шею, словно бы она уже заранее почувствовала на себе канатную петлю.
Начался тотальный шмон. Всю команду выгнали наверх – разбуженные матросы ночной смены очумело продирали глаза и пытались понять, что случилось. Под палубными досками слышались крики, стук и бряк: корабль и правда выворачивали наизнанку. Нас всех согнали в одну кучу, окружив недоброжелательно настроенной матроснёй, которая навела на нас ружья – по счастью, пока что стволами вниз, нам под ноги. Я слабо представлял, с кем связался, и боялся вдвойне: если мы не везём оружие, то тогда можем оказаться пиратами,- если у нас найдут награбленное барахло. А пиратам, как я слышал, полагается та же верёвка и без суда.
