Чуть в стороне от всадников за спинами пехоты стояли все четыре наших катапульты. Причём их растянули по всему фронту, от одной до другой метров двести пятьдесят выходило. Такое расположение не очень-то способствовало сосредоточению огня, однако на то были свои причины: я обоснованно не доверял безопасности снарядов, и заодно хотел ввести в заблуждение вражеское командование.

Вряд ли они забыли тот «коронный выстрел» при Козьей скале, что устроил их тяжёлой пехоте катастрофический и молниеносные разгром. Увидев, что катапульты у нас растянуты вдоль всего построения, южане могут предположить, что я хочу повторить тот трюк, равномерно забросав атакующую армию нехорошими снарядами.

Не знаю, что они предпримут против такой угрозы, но не сомневаюсь, что им придётся и голову поломать, и лишние телодвижения предпринять.

Ну что ещё можно сказать? От подножия этого куцего подобия холма на юг и юго-восток тянется почти идеально ровная местность. Лишь местами просматриваются «хвосты» нескольких оврагов да змеится неглубокое сухое русло. Если командование врагов не ослепло, манёврам эти несерьёзные преграды не помешают.

Врагов, кстати, уже видно. И если поначалу за нами издали наблюдали разрозненные отряды лёгкой конницы, сейчас подтянулись части потяжелее. Движутся уверенно, расходятся по полю, не мешая друг другу и не меняя направления. Значит, занимают позиции по плану.

Нас южане игнорируют полностью, даже заслоны не выставили. Знают, что отрядов, пригодных для быстрой атаки, у нас кот наплакал.

Да и, при таком раскладе сил, чего им опасаться?

До ближайших отрядов противника приблизительно тысяча семьсот метров, а наши катапульты небольшие снаряды при попутном ветерке забрасывают на тысячу триста пятьдесят. Именно на этом удалении застыли вражеские наблюдатели, что хорошо демонстрирует тот факт, что врагу о нас известно даже то, что не все наши офицеры знают.

На отряды Тхата я поглядываю не без интереса, но большую часть внимания уделяю тому, что происходит за ними. Там, слева от дороги, то и дело солнце отражается от добротно отполированного металла. И даже человек с не самым лучшим зрением способен разглядеть подобие шевелящейся шкуры дикобраза.

Пикинёры чёрной кварты показались.

Но почему они позади? Им ведь сам ПОРЯДОК велел выдвигаться в первую очередь. Наши четыре катапульты испугать их не должны, для пролома щита ассиев требуется гораздо больше огневой мощи.

Неужели шпионы южан сумели докопаться до моих манипуляций с алхимическими снарядами? Но даже если так, это не повод для лишних предосторожностей. До сих пор я гениальные изобретения не демонстрировал, детали моих опытов с золотом, рунами и самодельным порохом ни один лазутчик выяснить не мог. Максимум, что они видели — какие-то взрывы. Но этим не удивишь и не напугаешь тех, кто прикрыты щитом ассиев.

Непонятно.

От только-только намечающегося вражеского строя отделились несколько всадников. Судя по характерным бликам, доспехи украшены драгоценными металлами, а может даже самоцветами. Один далеко вперёд вырвался, причём не блестит богато, по-простому экипирован. Но вот конь у него нерядовой, такого скакуна далеко не каждый офицер может себе позволить.

Знакомая личность.

Шайен собственной персоной.

А это кто позади едва в седле держится, скрываясь за спинами разодетых офицеров? В нём тоже ощущается что-то знакомое.

Напрягая глаза, я разглядел Буйвола. Мой пропавший где-то на юге диверсант выглядел плохо. Или изранен в бою, или его долго и тщательно избивали.

Нет, эти офицеры выдвинулись не ради атаки, и не ради того, чтобы поближе на нас посмотреть. Поговорить хотят.

Любят южане языки чесать.

Мы остановились одновременно: я и Шайен. Между нашими лошадьми несколько шагов осталось.

Моё сопровождение и свита генерала настороженно замерли в отдалении. Некоторые всадники явно нервничают, и эта нервозность сильно отличается от поведения их коллег на переговорах перед Козьей скалой и после неё.

А ведь сейчас у них более сильные позиции. Должны ощущать себя увереннее.

— Приветствую вас, господин Гедар.

— И я вас приветствую, господин Шайен. И хотя это противоречит этикету, давайте сразу к делу перейдём. Зачем пожаловали?

Генерал указал за спину:

— Да вот, наши величества в знак доброй воли решили передать вам вашего человека. Будь моя воля, я бы мерзавца на кол посадил, но сами понимаете, с королями спорить сложно.

— И зачем их величествам понадобилось демонстрировать добрую волю перед битвой?

Шайен прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что он весьма скептически воспринимает следующие свои слова:

— Их величества полагают, что вы сейчас непременно пересмотрите своё решение, которое озвучили при последней нашей встрече. То есть согласитесь на их заманчивое предложение.

— С чего это они решили, что я откажусь от своих слов?

Генерал развёл руки:

— Их величества полагают, что при виде чёрной кварты вы начнёте сожалеть о тех словах.

Я покачал головой:

— Ничуть не сожалею.

Шайен холодно усмехнулся:

— Я не сомневался. Хоть и жаль.

Я на это головой покачал:

— Если вы пытались этими переговорами меня отвлечь, знайте, что я не отвлёкся. Глубокий обход, что затеял отряд вашей лёгкой конницы, мои разведчики давно заметили.

Генерал снова усмехнулся:

— Нет, это не обман, я действительно передаю предложение наших монархов. И да, я не знаю ни про какой обход.

— У вас что, разговорник из чёрных костей сломался, и вам не доложили?

— Ого! А вы, оказывается, человек осведомлённый. Так-то, наличие подобных амулетов связи считается государственным секретом.

— Понимаю. Я бы тоже не хвастал на каждом шагу «говорилками» из детских косточек.

— Вы, господин Гедар, неподражаемы. У вас на носу разгром армии, но вы негодуете из-за каких-то малолетних простолюдинов или даже детёнышей иных рас. Уж не знаю подробности, чьи именно кости используют наши мастера. И да, я так же не знаю про обходной манёвр. Догадываться догадываюсь, но знать не знаю. Дело в том, что этой битвой командую не я, а все три наши монарха. Как по мне, не самая эффективная система управления, но они так решили на последнем военном совете. Говорю лишь за объединённую армию. Вояки Ассиопы действуют сами по себе, и, разумеется, считают себя выше нас и сильнее. И хотя у них сил в десять раз меньше, с последним пунктом я, пожалуй, спорить не стану. За главного у них Каххо Меннай, и что на уме у этого старого солдафона, мне неизвестно. Но короли уверены, что в случае вашего согласия смогут с ним договориться насчёт прекращения вашей вражды. Как я понял, Меннай на вас не так уж сильно злятся, их сюда какие-то ассиопские интриги привели, а не жажда мести. Много чести ради какого-то северянина целую кварту гонять. Ну и желание прибрать к рукам часть нашего побережья тоже сыграло, разумеется. Такие вот расклады.

— Вас оттёрли от командования? Соболезную, — проявил я притворное сочувствие. — Получается, амулет связи тоже отобрали?

— Ну почему же? Я ведь всё ещё старший офицер. Ох, как же сильно вас напрягают милые поделки наших тёмных артефакторов. Гедар, да вам вообще не следовало посещать юг. Здесь чем дальше, тем больше неприятного для таких, как вы.

— Вот поэтому и стою здесь, со своим войском, — спокойно сказал я. — Пытаюсь не пускать южную грязь дальше.

Генерал, разворачиваясь отсалютовал:

— Честь имею, господин Гедар! Искренне желаю вашему окту не споткнуться, когда вы будете бежать на север. Мы, конечно, не друзья, но ваша гибель меня огорчит. Слегка.

— Эй! — крикнул я Шайену в спину. — А почему вы кварту в тыл задвинули?!