Но мои стрелки лишь один залп успеют сделать. С учётом их неопытности и необстрелянности, перезарядка у них займёт минимум полторы минуты. Я бы даже скорее на две рассчитывал.
Если они вообще не побегут сразу, выпустив болт «куда-то в ту сторону».
Какие-то потери южане и от единственного залпа понесут. Если сильно повезёт, сотню потеряют убитыми и серьёзно раненными, а то и все две. Но это их лишь раззадорит.
Налетят на всей скорости и сомнут, не позволив выстрелить ещё раз.
Если отбросить предложение Кошшока, когда он настоятельно советовал свалить побыстрее и сделать вид, что меня возле Козьего пруда никогда не было, я видел лишь два варианта.
Первый — отправить всю пехоту назад, в город, а самому остаться с дружиной и устроить игру в догонялки. Южане будут нести потери от стрел моих шудр и моей магии, мы же будем работать строго от дистанции. Несмотря на то, что врагов в пятнадцать раз больше, у нас неплохие шансы измотать их за пару-тройку часов. Им надоест нести потери, а догнать прытких противников при всём желании не смогут, ведь у них кони гораздо хуже. В итоге плюнут и развернутся, помчатся назад.
Ну а мы следом припустим, и будем преследовать, стреляя в спину. И либо разгромим, либо опустошим колчаны и направимся вслед за арбалетчиками.
План хорош. И новых дружинников в бою обкатаем, и можем избежать потерь, нанеся при этом противнику огромный урон.
Но не надо считать врагов тупицами, которые только и делают, что нам подыгрывают. Они заявились сюда ради резни стрелков, и вряд ли забудут про свою задачу. Я бы на их месте при таком варианте разделил войско: часть оставил гоняться за дружиной, а часть послал вслед за арбалетчиками. Или даже просто проигнорировал бы невеликий конный отряд.
Да, мы бы себя игнорировать не позволили, но ведь заранее они это знать не могут.
Насчёт своих арбалетчиков я не обольщался. Даже первые, самые боеспособные тысячи полноценными бойцами ни один оптимист не назовёт, а эти новобранцы и того хуже. Несколько сотен никчемных конных ополченцев Тхата запросто вырежут их почти всех, если застанут отряд на марше.
А почему не всех?
Да потому что те по всей степи разбегутся, побросав громоздкое оружие, и до темноты каждого догнать южане попросту не успеют.
Нет, я не мог так рисковать, и потому пришлось выбирать второй вариант — отправить стрелков не бежать без оглядки, а воевать. Естественно, это очень рискованно, и даже при самом благоприятном развитии событий они понесут немалые потери. Но большая часть выживет или меньшая — уже не так важно. Куда важнее то, что многие уцелеют, сохранив при этом боеспособность и получив полезный опыт.
У меня появятся обстрелянные арбалетчики.
Жестокая учёба, но война вообще жестокое дело, и то, что я делаю, окружающих частенько удивляет. В лучшем случае считают, что я до странности гуманен с простолюдинами, в худшем шепчутся о моей мягкотелости, сетуя, что такому полководцу победоносная судьба не светит.
Победы любят безжалостных.
Устраивать бой прямо здесь — это совсем уж в глупости расписаться. Местность абсолютно ровная — ни оврагов, ни холмов, едва выдающиеся пригорки не в счёт. Выставлять «никаких» арбалетчиков в чистом поле — самый лучший подарок для врага.
А я им не Санта Клаус, чтобы подарки раздавать, да и Рождество тут не празднуют, ввиду отсутствия необходимой религии.
Единственная позиция, с которой нас не сметут сходу — та самая деревня с неблагозвучным названием. Жители её покинули несколько дней назад, так что под удар мы никого не подставим. Сотня с лишним саманных домишек; лабиринт загонов, ограждённых низкими стенами из скреплённых глиной камней или того же самана; огороды вдоль окраин прикрыты от скотины заборами из переплетённых веток и стеблей тростника; кое-где на них зеленеют фруктовые деревья. Селились мудавийцы местами с размахом, так что площадь немалую захватили, и по степной традиции, приняли кое-какие меры для удобства обороны от хищников и разбойников. Например, полноценный выезд оставили лишь один, оттуда начинается дорога, заворачивающая на северо-запад, где огибает тот самый почти высохший пруд, что стал причиной не понравившегося мне названия. Также есть несколько проулков, на которых еле-еле два конника разъедутся, перекрыть их несложно.
Крепость из этой деревни за час не сделаешь, но можно сделать неплохо укреплённую позицию.
Самое сложное — донести свои стратегические замыслы до офицеров и сержантов так, чтобы они всё быстро уяснили и ничего потом не перепутали. Кадровый голод у нас чудовищный, командиры среднего и нижнего звеньев в массе малограмотные и неопытные, соображают так себе. За оставшееся время вбить в них даже самое элементарное понимание проблематично. Поэтому пришлось лично метаться по всей деревне, контролируя расстановку отрядов.
Колья, что так тщательно вбивали на учебной позиции, все до единого вытащили и установили заново. Уже не учёбы ради, а там, где они требовались для намечающегося боя. Та же судьба постигла рогатки и «ежи». Загородили все узкие проходы наглухо, открытый интервал лишь вдоль дороги остался. Очень уж там широкий промежуток зияет. Нет ни стен, ни домов, надёжно перегородить с нашими возможностями — нереально, а что-то мудрить — времени нет.
Но я всё же помудрил — почти святотатство устроил. Поиздевался над местными монетами, где по мудавийской традиции чеканились профили Первых друзей народа. По этой причине настоятельно не рекомендовалось сидеть на деньгах немытыми задами или, тем более, попирать их грязными ногами. За такое глумление над ликами великих людей можно запросто прогуляться по нехорошему коридору.
Но ввиду революционных событий жуткая деятельность коридорных дел мастеров приостановлена.
Да и выбора у меня сейчас не было.
Монеты — металл. В том числе драгоценный. На монетном дворе Мудавии его, естественно, активно воруют, и потому проба оставляла желать лучшего. Однако даже такое вот безбожно разбавленное золото и серебро рунному мастеру пригодится. Эти блестящие кружочки способны становиться основами для нанесения простейших последовательностей и хотя бы недолгого удержания чар.
Помните те бронзовые пластины, что попадались мне одно время в Запретной пустыне? Я их тогда с минами сравнивал. Закопанные под дёрн, они ничем не выдавали своё присутствие, пока на них не наступишь. А дальше их копеечный кварцевый накопитель разряжается в одно мгновение, и вся энергия узким лучом выплёскивается вертикально вверх с такой силой, что даже хорошо защищённого альфу может озадачить до смерти.
Местный монетный металл, конечно, никуда не годится, он слишком грязный и не подготовлен предварительно. Также под рукой нет полноценных кристаллических накопителей, способных годами удерживать энергию. Как временное решение — использование камней из местных оград. В основном это песчаник состоящий из полевого шпата и того же кварца. Если первый, как правило, бесполезен, второй способен удерживать энергию. Но учитывая низкое качество, раздробленность материала и мои невысокие навыки, можно рассчитывать максимум на три часа.
Что для текущей задачи — приемлемо.
Поэтому, контролируя подготовку позиций, я непрерывно звенел монетами и выламывал из оград камень за камнем, устраивая эдакие «сэндвичи». Полученные примитивные мины спешно заливал энергией, после чего особенно тщательно следил за парой смышлёных солдат, которые закапывали их на повороте старой военной дороги в полукилометре от селения.
Было бы лучше расположить их на въезде, как изначально намеревался. Там ведь самое слабое место нашей обороны. Однако я не обольщался по поводу интеллекта и дисциплинированности своих солдат и потому обоснованно опасался, что они ещё до появления врага начнут подрываться на своих же ловушках.
Не тот у нас контингент, чтобы стремиться к идеальному оборудованию рубежей.
Спустя час, ценой охрипших глоток офицеров и сержантов, мы, наконец, замерли в ожидании. Неказистые плоские крыши укреплены подпорками изнутри и облеплены перепуганными новобранцами, также арбалетчики расположились за низкой, всего-то по грудь, стеной, что ограждала селение почти по всему периметру. Проходы в ней перекрыты баррикадами, перед ними вбиты всё те же колья и расставлены рогатки. Сходу нас здесь вряд ли смести получится, а вот если в обход пойдут, где оборона пожиже, всякое может случиться.
