Я, думая о своем, бросил в ответ уже привычное:

— Паксус, ты быстрее в ноль уйдешь, чем до сотни доберешься.

— Доберусь, не сомневайся. Теперь у меня есть цель, а я упрямый.

— Ты учти, что за полные сутки придется отдавать двадцать четыре балла, а не двенадцать.

— Да я бы и все сто отдал, лишь бы на полный денечек вырваться, — мечтательно протянул сосед, после чего, спохватившись, с мольбой спросил: — Ну ты хотя бы расскажешь, как там все прошло?

— Паксус, если ты насчет увеселительного квартала, то рассказов не будет. Я туда заглядывать не планирую.

— Ну да, ну да, верю, конечно же верю. И в то, что тебе женская одежда сама в карман упала, тоже верю. То есть ты хочешь сказать, что целых двенадцать баллов отдал, чтобы просто навоз на улицах понюхать и пожрать в дешевой таверне тухлятины жареной вместо школьных специй?

— Угу, именно этим и собираюсь заняться.

— Чак, хватит уже врать, здесь все знают, какой ты бабник.

— И снова ошибаешься. Хотя что тут говорить, тебе как ни объясняй, не поверишь. У тебя мания находить во всем какие-то пошлые намеки.

— Да какие намеки, Чак?! Я ведь сам видел, как ты ночью в женские корпуса бегаешь!

— Вот прям своими глазами видел, как в эти корпуса захожу или выхожу из них? — уточнил я.

— Может, все и не видел, зато видел, что у тебя в кармане сам знаешь что лежало. Только хватит уже мне лапшу вешать, что ты просто нашел тряпку по пути в нужник. Ну хоть намекни: блондинка или брюнетка?! Ну давай же, Чак! Ну не зажимай!

— Паксус, ты безнадежный фантазер…

На этих словах я повернул на кратчайшую тропку, ведущую к воротам. Тянулась она в окружении зеленых стен из художественно подстриженных кустарников. Немудрено, что, лишь оказавшись за углом, я увидел, что там кто-то есть.

Девочка стояла в конце тропы, глядя в сторону ворот. Причем даже со спины я сразу опознал старую знакомую по характерной прическе: укороченные волосы частью завязаны в подобие конского хвоста, частью развесились в стороны не очень-то послушными прядями.

Вообще-то насчет знакомства — это я преувеличиваю. Даже прозвища не знаю. Да, мы не очень-то тесно пересекаемся с ученицами, лишь на некоторых испытаниях и совместных подобиях лекций. Однако все примелькались, лишь именно эта — будто невидимка. Очень нечасто на глаза попадается.

Правда, надо признать, что ее появления хоть и редки, но при этом часто эффектны. Вспомнить хотя бы то первое испытание с куклами, когда она продержалась немногим меньше, чем я. Но я-то был в группе, а ей приходилось в одиночку выкручиваться.

Голова моя была слишком сильно озадачена горестью от только что случившейся потери баллов и перспективами достижения целей, ради которых я решился на такие траты. Лишь этим могу оправдать то, что печально расслабился, не просчитал последствия, отреагировал импульсивно, совершенно не думая о том, что услышанное и увиденное могут неправильно интерпретировать.

К тому же девочка при нашем появлении немедленно развернулась, уставившись колючим взглядом. Это можно назвать провокацией, требующей немедленных действий.

А то знаю ее — убежит или пропадет куда-то, как уже случалось при попытках пообщаться. Заметно, что она нелюдимая, но почему-то складывается впечатление, будто меня выделяет особо.

Категорически не переносит. Может, я ей в первый день глаза намозолил, может, та встреча под землей негатив вызвала.

— Привет, — улыбнулся я. — Ты там… тогда, под землей. Забыла кое-что из одежды. Если есть время, можем сходить ко мне, заберешь. Или когда тебе будет удобно.

Девочка молча шагнула вбок, вмиг скрывшись в зеленой стене. А в той при этом, несмотря на внешнюю монолитность, даже веточка не дрогнула.

Да уж, не знаю, кто она такая и у кого обучалась, но лесовик из нее выйдет отличный.

— Миленькая, — тоном детектива, поймавшего с поличным самого хитрого преступника, выдал Паксус. — Познакомишь?

Я чуть не окаменел. Ведь если только что прозвучавшие слова даже обычный человек может понять неправильно, с Паксусом все куда хуже.

Он не просто поймет неправильно, он поймет максимально хуже.

Да как я мог позабыть про эту ходячую озабоченность?! Как дозволил своему языку отработать по полной в присутствии ходячих ушей, приделанных к неразумной голове?! Ведь сосед спал и видел, как бы ему выяснить личность хоть одной из моих выдуманных его эротической фантазией пассий. Он ведь человек даже не простой, а примитивный. По его логике, если ответила мне взаимностью, значит, для всех доступная. И в первую очередь, разумеется, для него. А при культивируемом в школе запрете на сословные различия и этикет это означает, что он имеет право начать охоту за якобы легкомысленной незнакомкой, в процессе которой и ее ославит на всю школу, и меня.

Насчет себя могу точно сказать, что мне такая слава не требуется.

Поэтому немедленно остановился, обернулся к соседу, жестко уставился на нездорово-возбужденную рожу, ткнул пальцем, остановив ноготь в миллиметрах от глаза.

И прошипел:

— Увижу тебя рядом с этой девочкой, вся школа узнает, что ты выспрашивал у Тсаса, не мечтает ли он о веселой ночи с ласковым мужчиной! И устрою так, что ты именно такую ночку получишь, когда заработаешь выход в город. Там тебя будет толпа здоровенных волосатых мужиков поджидать. Я знаю, к кому обратиться, чтобы тебе такое устроили. И денег у меня хватит, чтобы они тебя за стенами весь год ждали.

— Да Чак, ты чего?! Что за шутки?! Я ведь просто спросил, я не выспрашивал!

— Паксус, ты меня понял?!

— Да я и не собирался ничего! Ну что ты так завелся?! Мы же друзья!

Я приблизил палец еще на полмиллиметра:

— Твои друзья по ночам в лесу на луну воют. Ни шагу к ней. И ни слова о ней. Понял или по-плохому объяснить?

— Да понял я! Понял! Чак, из какой деревни тебя в столицу принесло?! Ты же сумасшедший псих! Ну чего так заводиться из-за какой-то девчонки? Тем более она некрасивая. Вот Диби я бы… Слушай, а насчет Диби ты как? По-моему, она к тебе как-то неровно дышит. Вы с ней это… в смысле… ну… того? Да? Ну хоть намекни. Чак, да я могила владыки Некроса, дальше меня никуда не уйдет!

— Паксус, еще одно слово, и вряд ли тебе лекари помогут.

— Лекари здесь все лечить умеют, — легкомысленно заявил сосед.

— Да? И они что, смогут заставить всех забыть, что я перед воротами оторвал то, что тебе голову заменяет? И ты сам это вспоминать никогда не будешь?

Паксус спал с лица:

— Ну, Чак, ну ты точно ненормальный…

⠀⠀

Столицу я успел оценить еще в первый день и в уточнении оценки не нуждался. Еще тогда быстро выяснилось, что шататься по ее улицам праздным туристом мне не хочется. Да, архитектура местами интересная, но я не любитель глазеть на архаичные сооружения. К тому же великое изобилие навоза, благоухание из сточных канав и прочие прелести реального Средневековья изрядно портили картинку.

Не очень-то похоже на прилизанные исторические центры старых земных городов.

А еще здесь процветала путаница с нумерацией домов — новомодным равийским явлением. Раньше этим делом вообще не утруждались, и, как это часто бывает, новшество смотрелось сыро. Если улицу возничий нашел без труда, дальше начались сложности. Конная повозка не очень-то приспособлена для маневрирования в тесноте далеко не самого богатого квартала. Мы, похоже, проехали нужное место, а развернуться здесь — целая история.

Поэтому, расплатившись, я продолжил поиски пешком. Но даже так столкнулся со сложностями. Дело в том, что нумерация здесь не имела ничего общего с цифрами. В принципе, удобно, ведь большая часть населения совершенно неграмотна. Однако система вышла неудачной до такой степени, что проще счету обучиться, чем разобраться. На каждое отдельное домостроение вешалась табличка: квадратная по одну сторону улицы, круглая по другую — аналог четного и нечетного. Плюс на них различались цвета и по центру светлели простенькие геометрические фигурки. Предполагалось, что все эти рисунки и оттенки должны идти по порядку, но на практике гладко не получилось.