Спросить, конечно, хочется многим, но предпочитают промолчать.

— Значит, вопросов нет? — уточнил мастер. — Прекрасно. Испытание воли начинается.

Воли? При чем здесь воля? Таких атрибутов у ПОРЯДКА нет.

Интересный вопрос, высказывать который я, разумеется, не стал.

⠀⠀

Проход, через который мы вышли на арену, закрылся медленно и величественно. Его стены беззвучно сомкнулись, оставив меж собой щель настолько малозаметную, что в нее и иглу не просунешь.

А ведь это сотни, если не тысячи тонн монолитного камня.

Да уж — впечатляющее местечко.

Как-то само по себе получилось, что я не разлучился со своими соседями. Шли плечом к плечу по туннелям и здесь тоже вместе стояли. Неудивительно, ведь других знакомых у нас среди учеников нет, вот и жмемся друг к другу неосознанно.

Ашшот, глядя на едва видимую щель, оставшуюся на месте прохода, сцепил здоровенные кулаки, потянулся с хрустом и донельзя уверенным зычным тоном заявил:

— Баллов я сегодня заработаю много.

— Ну, раз членоносец заработает, нам тоже немало достанется, — насмешливо прокомментировала Гьерра, оказавшаяся поблизости.

Многие ученики рассмеялись, несмотря на нервирующую обстановку. Наверное, унижение здоровяка — главная тема первого дня. Сам Ашшот веселье проигнорировал, наоборот, помрачнел и разинул было рот, дабы ответить что-то явно нехорошее, но тут стены вокруг арены задрожали в десятках мест. Едва заметные щели между огромными блоками начали расходиться, открывая обещанные скрытые проходы.

Я же все это время торопливо анализировал слова мастера Бьега, а также косился на тех учеников, которые, как мне показалось, не просто держатся увереннее прочих, а явно что-то знают.

Ресурсы школы не бесконечно великие, а уж куклы-воины где попало кучами не валяются. Следовательно, такое испытание проводится не впервые, в том или ином виде оно повторяется снова и снова. И те из учеников, чьи родственники здесь обучались, могли своим поведением поделиться важными деталями.

Заметив, что некоторые из явно много чего знающих молодых людей начали разминать кулаки, я ничего полезного не почерпнул.

Ну да, понятно: раз предстоит драка, разминка не помешает. А вот то, что некоторые принялись накручивать на руки пояса, платки и даже разматывать для этой цели традиционные ленточные головные уборы южан, — гораздо интереснее.

По первой жизни помню, как уличная шпана всякое на кулаки навязывала при малейших признаках намечающегося мордобоя. Простейший и достаточно эффективный способ уменьшить урон костяшкам.

Здесь не Земля, здесь, если с ПОРЯДКОМ дружишь, это сулит немало бонусов. Например, существует богатый набор полезнейших пассивных навыков, которые несложно добываются. Некоторые из них считаются обязательными для каждого, кому приходится часто воевать или просто драться. Один из них — «железная кожа». Моя мать, отчаянно надеясь, что сын рано или поздно станет полноценным человеком и сумеет открыть нужные умения, хранила десяток знаков до последнего, не продавала их, несмотря на бедственное положение семьи.

«Железная кожа» даже у простолюдинов встречается не просто частенько, а почти в порядке вещей. Разумеется, развита она у них так же слабо, как и прочие маловажные для простецкого быта умения. Из названия можно догадаться, что навык этот укрепляет кожные покровы. Нет, он не делает их буквально металлическими. На вид все остается так, как у обычного человека. Потрогаешь руку такого «усиленного» и не ощутишь разницу.

Зато при ударе она очень даже ощущается. Кожу при развитом навыке не то чтобы сложно повредить, она в случае опасного воздействия действительно молниеносно укрепляется на локальном участке. Возникает эдакий щит, мешающий нанести повреждения нижележащим тканям. Причем усиление сходит на нет сразу после того, как ослабевает вредоносное давление.

Костяшки разбить при таком навыке непросто. А если ты не из нищих простолюдинов, а старший ребенок в семье, доходы которой позволяют отправлять отпрысков в императорскую школу, крепость кулаков возрастает многократно.

И какой вывод можно сделать, наблюдая, как эти самые отпрыски торопливо заматывают костяшки?

Какой-какой — логичный. Бить придется всерьез. До такой степени всерьез, что навык может спасовать.

Значит, надо не зевать, а и самому предпринимать все возможное, дабы сохранить костяшки в целости. Конечно, я уже человек опытный, так что они не единственное мое оружие. Но и южане прямо-таки помешаны на кулачном бое, а я не заинтересован в том, чтобы смотреться среди них белой вороной.

Каменные блоки замерли. Открывшиеся проходы чернели могильной тьмой, движение в них не просматривалось. Но все мы инстинктивно выстроились по центру кольцом бок о бок. И смотрели на стены, не отрывая взгляда и не разговаривая.

Во мраке что-то проявилось. Миг — и из проходов шагнули куклы-воины.

Их вид заставил меня напрячься. Живо вспомнилось недавно пережитое.

Причем пережитое неоднократно.

Мастер Бьег прав, на похожих созданий я насмотрелся в Первохраме, что скрывался на дне Черного колодца. Да-да, из проходов появились храмовые воины. Не точные их копии, отличий хватало. Однако суть одинаковая — такие же ходячие латные доспехи с глухими шлемами. Те, с которыми мне пришлось драться, внутри были заполнены мельчайшей черной пылью. Не удивлюсь, если и эти ею забиты.

Главное отличие заключалось в том, что местные куклы-воины не имели оружия. Руки их такие же пустые, как наши.

Так, да не так. Голая рука и сжатая в кулак тяжелая латная перчатка — это несколько разные вещи. Особенно с точки зрения избиваемого. В Первохраме до меня пытались дотянуться оружием, но разок так сильно схлопотал локтем, что с трудом после этого отдышался. А ведь меня тогда защищала особая кольчуга.

Если эти ходячие латы такие же крепкие, как те, бой не выглядит равным. Подростки аристократов, разумеется, не могут считаться обычными детьми, но и они не настолько сильны, чтобы запросто разделываться голыми руками с ходячими статуями из листового металла.

Продолжая заматывать кулаки, я поглядывал во все стороны. Мне бы гвоздь найти или камень. Хоть что-нибудь. Но на арене нет ничего, кроме песка и воткнутых в него факелов. Древко у них высотой с мой рост, но, увы, недостаточно толстое, чтобы сделать из него дубину. Попытаться наскоро заточить — бессмысленно. Столь убогое копье металлическую пластину не пробьет.

Хотя…

Внимательно изучив неподвижных противников, я особое внимание уделил их шлемам, после чего решительно направился к ближайшему факелу. Выдернув его из песка, вытряхнул из узкой проволочной корзинки необычно ярко горевший тряпичный комок. Осмотрев металлические детали, нахмурился. Для моего замысла не подходят.

Ну да и ладно, я не очень-то и надеялся, что ученикам оставят столь очевидное оружие. Не только я на факелы косился, некоторым тоже эта идея в голову пришла. Очень уж она очевидная.

С хрустом отломив кусок древка вместе с корзинкой для горючей массы, я потрогал скол. Неплохой получился, наискось и достаточно острый. Глядишь, и толк от него будет.

Белокурый великан Дорс, глядя на мои потуги, снисходительно-презрительно заявил:

— Зубы почисти этой палкой. Она тебе не поможет.

— Угу, кулаки наше все, — поддержал его Ашшот.

Предатель, а не сосед…

— Кто-нибудь хочет со мной поспорить на то, смогу я этой зубочисткой куклу уронить или нет? — спросил я. — Скучно просто так стоять и ждать, когда они шевелиться начнут. Вот и развлечемся.

— На что спорить собрался? — заинтересовалась Гьерра.

— Проигравший становится подчиненным победителя на эту ночь. В смысле исполняет его приказы в этом испытании.

— Если ты завалишь куклу палкой, я и без спора стану слушать, что ты говоришь, — спокойно заявил Огрон.

Вот это он молодец, вот это настоящий сосед по комнате, а не гад вроде Ашшота.

— Заметано, — кивнул я и сорвался с места.