Прилетела еще одна стрела, чувствительно ткнула в плечо, но не вонзилась, отскочила и упала.

Развернувшись, увидел пару наемников с луками. Оба выглядели потрепанными, с оружием обращались неуверенно, но все же подстрелить меня сумели. Похоже, это все, что осталось от второй группы, которая за магами таскалась.

Выставив Крушитель, я врезал трижды. Руки дрожали, дым почти скрывал цели, вот и не стал экономить.

У этих вояк защиты от чистой силы не нашлось, разом снесло обоих.

Тяжело дыша, я воткнул в землю Жнец. Применил на себя лечебный навык. Ухватился за древко, торчащее из раны на животе. Затаил дыхание. Сжал зубы.

И вырвал из себя стрелу одним стремительным рывком, заорав при этом разъяренным зверем.

Навык — не панацея. Боль невыносимая. Как в сознании остался — не понимаю.

Дым отнесло дуновением ветра с моря. Сквозь слезы, заливавшие глаза, я увидел, что ко мне направляется орава тех самых горожан, поголовно хорошо вооруженных и при богатых доспехах. Хвататься за вторую стрелу тут же передумал. Если при этом вырублюсь, Данто и прочие весьма порадуются такому подарку.

Хрен вам.

Чуть не завывая от боли, начал подниматься. Кольчуга при этом давила на древко стрелы: ощущения — непередаваемо мучительные. Но приходится терпеть.

Впереди, будто ледокол, увлекающий за собой по расчищенному от льда пространству караван торговых судов, двигался тот самый толстяк в сверкающих доспехах. Как я подозреваю — главный урод города ко мне торопится.

Данто Четвертый.

Какая честь…

Наведя Крушитель на эту самую заметную цель, я выставил фокусировку чуть поуже среднего значения и начал наносить удар за ударом. Первым промазал, на втором фигура лишь слегка дернулась. Досадно, у мерзавца тоже какая-то защита имеется. И понять, как именно она действует, я не могу: ни опыта не хватает, ни навыков. Я ведь не боец, а черт знает что. Недоразумение с высочайшими базовыми показателями, которые шлифовать и шлифовать.

Но где же время на это взять. Не жизнь, а нескончаемый бег…

Данто держался, зато свиту его ничто не прикрывало. Коса траву так не косит, как ее выкосило несколькими зарядами. Большинство наглухо уложило, лишь у задних рядов был шанс уцелеть. Но им тоже прилетело неслабо, там некоторые уже теперь не бойцы.

А вот толстяк — весьма даже опасный боец. Люди с избыточным весом — далеко не калеки. Некоторые в определенных ситуациях способны дать фору худощавым и ловким. Вот и этот пытался реализовать свое преимущество простейшим способом: мчался на меня, будто таран. Снести и затоптать собрался, не иначе. Ничем другим не объясню, что тяжеленный меч Данто, или как его там, держал в расслабленно опущенной руке.

Взирая на его приближение с усталым спокойствием, я поднял Крушитель и выпустил заряд. Но на этот раз целился в землю перед разгоняющимся толстяком.

Земля амулетами и навыками не защищается. Да и зачем ей это надо? С ней ведь никто не воюет.

Кроме меня.

Заряд силы, выпущенный суженным лучом, разбросал во все стороны пару центнеров почвы под ногами Данто. Защита толстяка не отвечала за то, что происходит с его опорой. Лишившись ее, он предсказуемо грохнулся на взрыхленную землю.

Проворства не хватило успеть перепрыгнуть. Может, Ловкость у него и высокая, но лишний вес — серьезный штраф на этот атрибут. Все, что аборигенам Рока дает ПОРЯДОК — это некие умножающие коэффициенты к личным данным, обычно раскрывающимся на первой ступени просвещения, после чего их следует развивать способами, традиционными для Земли. И если ты полный ноль, то хоть на миллион умножай — результат не изменится.

Я, не переставая завывать от боли, пригнулся, перехватил Жнец прямым хватом, с неожиданной для самого себя прытью подскочил к Данто чуть ли не за секунду и врезал Крушителем, будто обычной булавой. Шлем загудел от жестокого удара, толстяк, пытавшийся приподняться, снова завалился.

Припав возле него на колено, я вбил клинок Жнеца под край шлема. И на этот раз обошлось без фокусов: лезвие, не встретив сопротивления амулетного щита, ушло глубоко в голову, где, подчиняясь давлению ладони, провернулось, превращая мозги в кровавую кашу.

Универсальной защиты не существует. Вот и эта ничего не смогла сделать против волшебного оружия.

Не давая себе ни секунды на отдых, я ухватился наконец за стрелу. Дернул. Вышла с уже привычной болью и криком, немногим уступающим недавнему взрыву по оглушающему действию. Увы, на этот раз не повезло: древко вышло голое, наконечник остался в ране. А это означает, что мне предстоит мучительная хирургическая операция, с которой вряд ли справлюсь самостоятельно.

Увы, навыки лечения даже после Первохрама недостаточно гармонично развиты, чтобы запросто извлекать из тела посторонние предметы.

Однако боль от засевшего в мясе наконечника послабее, чем та, что вызывалась стрелой. Да и кольчуга при движении теперь не давила на древко, что раньше вызывало неописуемо мучительные ощущения. Я, поднявшись, сумел осмотреться почти без помех от слез в глазах.

Почему-то первым делом бросил взгляд вдаль, на Гнилую стену. И увидел, что Лентам и прочей уличной шпане там приходится несладко. Доведенный до отчаяния народ, зажатый со всех сторон, справедливо решил, что это направление защищено хуже всего. И давил там весьма успешно.

Наконец-то начали проглядываться относительно организованные очаги сопротивления. Пока еще затрагивают они немногих, но этого уже достаточно, чтобы создать проблемы мелким бандитам.

Затем я начал оглядывать ближайшие окрестности. Удивительно, но и на этом фланге «наши» начали побеждать. Разгром, учиненный наемникам взрывом, и последующая расправа над городскими шишками кардинально изменили баланс сил. Да и моральный эффект вышел неслабый: кто-то воодушевился, а другие, наоборот, приуныли. Стражников и простых воинов уверенно давили. На них наваливались толпами, сбивали с ног, топтали, пинали, лупили подручными предметами, отбирали оружие, торопливо стаскивали амуницию.

Несколько черных фигур все еще пытались отбиваться. Наемников уцелело немного, однако они успели объединиться в двух местах, устроив там локальные центры сопротивления. И хотя бунтовщики на порядки превосходили вояк в численности, сделать с ними ничего не могли. Редких смельчаков те оперативно выреза́ли, а остальные нерешительно толклись на безопасной дистанции, осыпая наемную братию лютой руганью.

Ковыляя и вскрикивая если не на каждом шагу, то через один, я добрался до примеченного неподалеку тела в черной амуниции. Пригнулся, еще раз взвыв от вспышки боли в животе, подхватил лук и колчан, выпрямился.

И, пытаясь не обращать внимания на рану, начал выбивать наемников одного за другим. Дистанция плевая, лук отличный, а латных деталей в доспехах наемников, как правило, немного. Если кого-то хорошо защищала сталь кирасы и шлема, я бил по ногам. Если металл не мешал, вбивал стрелы в туловища.

Я хоть и самоучка, но стреляю достаточно метко и быстро, навык развит до солидных высот, что помогает преодолевать некоторые защитные навыки противников, а также кожаную и кольчужную броню. Не любую, конечно, но сейчас со сложностями не столкнулся. Только раны беспокоили, засевший под ключицей наконечник отзывался на каждый выстрел вспышками нестерпимой боли, заставляя орать снова и снова.

Результаты смотрелись так себе. При всех своих талантах попадал-то я в наемников каждый раз, но удачный эффект хорошо если одна стрела из пяти производила. И никого не смог завалить наповал, наемники отделывались лишь ранениями. Но за минуту с небольшим хорошо зацепил одного и слегка повредил парочку.

От одной группы наемников отделилась черная фигура. Взмахами пары мечей она легко проделала проход в кольце нерешительных бунтовщиков. Воин понесся на меня, осознав, что именно я сейчас главная угроза. Позволь мне резвиться дальше без помех, и за несколько минут обе группы понесут такие потери, что их легко сметет городская шантрапа.