Мастеровые зависят от поставок шкур, а эти самые поставки никак не защищены, хаоса в них много. Тот, кто монополизирует торговлю со степняками, сможет устроить сырьевой голод. И при этом внакладе не останется, потому что сырьем торговать проще, чем промышленными изделиями. Не нужно заботиться о качестве, вкладываться в развитие производства и обучение персонала. Его без сложностей можно перепродавать за морем или приходящим оттуда купцам.

Оппозицию ремесленников аристократы в итоге задавили, перекрыв им возможность получать доходы. Чтобы сделать дорогую кожу, для начала понадобится шкура, а шкуры теперь проходили исключительно через семью. И она не оставляла их в городе, что не позволяло здешним мастерам получать на них добавленную стоимость. То, что производили степняки, в сыром виде по дешевке уходило за море. Да, в целом денег при новой схеме получалось меньше, зато их не приходилось делить со строптивым населением, упорно не желающим отдавать аристократам всю власть и прибыль, работая за черствый хлеб.

Специалисты, способные превращать убогие шкуры в великолепную кожу и дорогие изделия из нее, стали ненужными. Сырьем торговать куда проще и выгоднее, если речь идет о невеликой кучке элиты. У нее денег прибавилось, а вот в Хлонассисе убавилось в разы. А дабы снизить градус напряженности, город наводнили дешевой наркотой. Формально за нее карали, а по факту дурью занималась сама стража. Все знали, что попасть в ее застенки чревато «подсаживанием». Заключенных разными способами принуждали употреблять, вырабатывая зависимость, после чего на улицу выпускалась новая партия клиентов.

Вот так и получилось, что город разделился на две части: одна, незначительная по размерам и населению, купалась в роскоши; вторая погружалась в нищету и вымирала. Данто устроили из Нижнего сплошной бандитский притон, где в некогда зажиточных кварталах жители отчаянно пытались сохранить хотя бы видимость благополучия.

Ну а изначальная бедность Тухлого Дна скатилась к тотальной нищете.

В ходе экономических реформ семьи Данто население Хлонассиса заметно уменьшилось за считаные годы. Все развалилось, преступность зашкаливала, город перешел исключительно на торговлю низовым сырьем. Ослабление позиций и ошибки во внешней политике привели к самому масштабному конфликту со степью за всю историю. Отношение прочих соседей к правящей семье характеризует хотя бы тот факт, что чамуки, некогда не считаемые аристократами за людей, совершенно беззастенчиво грабили всех купцов, пытающихся прорваться в гавань. Как мне объяснили местные, их галеры даже не Ингармет нанял, они сами заявились под шумок, односторонне объявив себя его союзниками. А клан даже не попытался прижать морских разбойников к ногтю. Нечем, да и это не в его интересах. Ведь чем меньше продовольствия доставят торговцы, тем хуже Нижнему городу.

В общем, здесь сложилась запутанная атмосфера тотальной ненависти. Гоняться за мной по Нижнему городу кучка наемников побоится. Не любят их там. А серьезный отряд собрать потребуется время.

Что бы там себе Дырокол ни думал, я прорвусь.

Но только после того, как с делами разберусь.

⠀⠀

Земля в Верхнем городе — самая дорогая на всем полуострове. Потому, несмотря на зажиточность обитателей, простора здесь нет. Очень немногие могут себе позволить выкупить солидный участок. Местами улицы сужаются настолько, что не всякий толстяк проберется. И дома ставили не по некоему генеральному плану, а так, чтобы на минимальной площади настроить как можно больше. Улицы местами сужались настолько, что хоть боком протискивайся. Посты стражи располагались лишь на широких перекрестках, а таких здесь раз-два и обчелся. Если не хочешь попадаться служивым людям на глаза, избегай тех мест, где есть хотя бы намек на простор.

Поэтому, несмотря на обилие вояк, я всерьез столкнулся с ними только на воротах. И никто мне там ничего не сказал, если не считать требование проходить побыстрее. Я там чуть задержался, вот и указали. Не из-за медлительной группы замешкался, за которой двигался, а потому что усиленно по сторонам косился.

Это не праздное любопытство. Чем ближе к воротам, тем сильнее я что-то чуял. От стен, окружающих Верхний город, разило чем-то непонятным и явно сильным. По словам Дырокола, среди наемников хватало всяких умельцев с полезными навыками. Именно они устроили на некоторых укреплениях что-то вроде эффективнейшей сигнализации, про которую поговаривали, что она способна прикончить или обездвижить самого лучшего лазутчика.

Сильно сомневаюсь, что это правда, однако, получив такую информацию, я отказался от плана пробраться в Верхний город при помощи веревки и ночной темноты. Не хочется рисковать лишний раз, если есть альтернатива.

Надо не забывать, что ночная тьма — не лучший способ прятаться. Даже под пологом «мимикрии» меня способен заметить человек с улучшенным зрением. Если вспомнить тех же лесовиков, там чуть ли не каждый второй во мраке видел не хуже, чем ясным днем. Навыки такого рода далеко не редкость, обзавестись при желании несложно. А для солдат они не лишние, так что у многих наемников обязаны быть.

От ворот я отдалялся, следуя советам Дырокола. То есть старался всячески избегать военных. Это не очень сложно, ведь улицы тот еще лабиринт, где издали меня разглядеть сложно. Но все проблемы это не решает. Здесь нельзя вести себя как лазутчик, приходится двигаться естественно. И при этом как-то не попадаться на глаза наемникам и стражникам, которые здесь кишмя кишат. В отличие от Нижнего города, они здесь действительно работали, а не делали вид, что все контролируют, охраняя при этом торговцев дурью и не мешая бандитам резвиться.

Невидимостью такой, как ее описывают в сказках, я пока что не обзавелся. Если говорить прямо, даже не уверен, что в этом мире существует возможность абсолютного исчезновения. Относительно неплохо я могу скрываться с глаз ненадолго и только при условии сохранения неподвижности. Допускается спокойное дыхание, легкий тремор, редкие моргания и прочие мелочи, а вот ходить уже не получится.

Конечно, бродить можно под «мимикрией», ей-то передвижения никак не мешают. Но смысл? Ведь это что-то вроде костюма «хищника» или кожи хамелеона. На людных улицах средневекового города такой способ передвижения незамеченным останется разве что в полной темноте.

Но даже в безлунную полночь меня могут заметить глазастые наемники. Навыки, позволяющие справляться с частично невидимыми противниками, в их среде популярны. Враг коварен, его лазутчики могут пожаловать в любое время суток, надо уметь их высматривать, как бы они ни скрывались.

В общем, я разные варианты перебрал, в итоге остановившись на том, что следует вести себя так, будто я самый честный человек в мире. Не везде и не всегда это сработает, ведь вряд ли меня пропустят в тот же Монк-Дан, каким бы порядочным я ни выглядел. Но туда другим способом проберусь, есть кое-какие наметки. Самая авантюрная — прицеплюсь к повозке с арестантами и активирую «растворение». Формально при этом буду оставаться незамеченным и неподвижным, а то, что телега в это время заедет в распахнутые ворота… Ну так все в этом мире относительно. Даже дерево, растущее в лесу со скоростью один сантиметр в год, непрерывно летит в нескончаемом орбитальном падении вокруг солнца, преодолевая десятки километров за секунду.

Так что даже навык с самыми строгими условиями можно обмануть.

Монк-Дан будет мой. Дайте мне немного времени, и подберу ключик к этой твердыне.

К тюрьме я вышел безошибочно. Это несложно, ведь ее высоченный шпиль — прекрасный ориентир. Даже на узких улочках хорошо просматривается.

Пришлось притормозить, потому что телегу с арестантами я перед воротами не увидел, зато увидел пару солдат в дешевых подобиях доспехов из войлока, ткани и кожи. На меня они не обращали внимания, и я, пользуясь их равнодушием, принялся внимательно изучать стену темницы, прикидывая, как бы через нее половчее перебраться. Здесь не возникало ощущения враждебной силы, пропитывающей камни, следовательно, на магическую сигнализацию гарнизон тратиться не стал. Очевидно, Верхний город считается спокойнейшим местом, жестко охраняется лишь его периметр, на все прочее силы не растрачиваются.