Крушитель успел привлечь внимание крабов. Сбежались со всех сторон, понадеявшись, что в подводное царство свалилось что-то съедобное. Но даже пощупать клешнями не успели, я опередил, вернул оброненное имущество, мысленно сообщив членистоногим, что обделенными они не остались, у них вот-вот начнется знатный пир.

Тут же направился прочь, не забывая, что на меня падает главное блюдо для этого самого пира. Туша уже почти на дне, она едва просматривается в облаке создаваемой ею мути. И вокруг нервно носятся рыбы. Пока что некрупные, но ведь это только начало. На такое угощение обязаны пожаловать серьезные гости.

Отплыв метров на пятьдесят, испуганно дернулся, завидев, как по песчаному дну перемещается вытянутая огромная тень. Тварь, которая ее отбрасывает, размерами должна не уступать самому большому киту.

А я, между прочим, понятия не имею, как сработает Крушитель под водой.

И сработает ли вообще.

Остановился, вскинул голову. И тут же расслабился.

Тень отбрасывало не чудовище. Почти над моей головой проплывал корабль. Я прекрасно видел, как опускаются весла в воду, создавая завихрения, насыщенные пузырьками воздуха. И даже оценил примитивизм конструкции: большая часть днища состоит из одной детали, вытесанной из ствола какого-то громадного дерева. Руля нет, вместо него здоровенное весло, корма сужается, будто на байдарке. Быстроходная посудина, но по-настоящему серьезное судно по такому принципу создать сложно, потребуется дотащить до верфи целиком старую секвойю или что-то подобное.

Чамуки тормозить надо мной не стали. Они продолжали преследовать «Зеленую чайку», не подозревая, что у них под килем притаился виновник крушения парочки кораблей из их флотилии.

Я даже не дернулся в сторону врага. И Крушитель припрятал в скрытое вместилище. Я ведь не знаю, как он под водой работает, но опасаюсь, что мне достанется больше, чем противнику. Есть основания так полагать. Да и зачем их атаковать? Как это ни цинично звучит, но, если команду «Зеленой чайки» уничтожат при абордаже, придется этому обрадоваться. Ведь вместе с ними умрет тайна паренька, подобранного в северном порту и оказавшегося не тем, за кого себя выдавал.

А их точно убьют, если сумеют догнать. Раз эти чамуки не отличаются от нормальных людей, они сейчас очень злы.

Пару кораблей потеряли. У многих там наверняка дружки, а то и родня. Законы морского братства требуют жестокого отмщения.

Показав вслед галере неприличный жест, я поднялся до пятиметровой глубины и направился в сторону берега. На уши здесь почти не давит, вода чистая, волнение незначительное, солнце просматривается прекрасно, с направлением не напутаю.

Минут через семь начали подступать первые намеки на кислородное голодание. Под влиянием навыка развивалось оно неспешно, но нечего даже думать преодолеть несколько километров и при этом ни разу не подняться на поверхность.

Оставалось лишь одно — как можно дольше оттягивать рискованный момент.

⠀⠀

Возможно, сегодня мне удалось установить рекорд подводного заплыва. Жаль, зрителей и судей не было (хотя чего жалеть — для такой ситуации это прекрасно). По внутренним часам больше десяти минут продержался, и это с учетом того, что почти все это время интенсивно двигался. Мог бы еще немного просидеть, но все мысли об одном: «Дайте воздуха», руки и ноги сами собой пытаются направить тело вверх.

Я не стал дожидаться, когда рефлексы перестанут подчиняться приказам от сознания. Осторожно поднял голову над поверхностью, начал посматривать по сторонам, пытаясь разобраться в обстановке.

Невдалеке на востоке разглядел ту самую галеру, которая недавно прошла надо мною. Даже дальновидение не потребовалось. Но, несмотря на небольшое расстояние, опасаться не стоит. Они там дружно вперед уставились, пытаются прожечь взглядами улепетывающую «Зеленую чайку». Если кто-то и станет таращиться в другую сторону, заметить среди волн голову одинокого пловца ох как непросто. Да и попробуй еще понять, что это именно голова, а не, допустим, тропический орех или обломок кораблекрушения.

Так что я без опаски проболтался на месте пару минут, приводя дыхание в порядок. Увы, нырять раз за разом без отдыха можно, но долго при этом под водой просиживать не получится.

Еще трижды погружался, пока пиратские галеры не превратились в точки на горизонте. Только тогда начал плыть поверху. Это положительно сказалось на скорости, приблизительно спустя полчаса я сумел разглядеть сушу во всех подробностях без помощи дальновидения.

Сам берег в этом месте низкий и плоский. Полсотни шагов полосы сероватого пляжа, над которым возвышается крепостная стена, сложенная из небольших каменных блоков понизу и кирпичная поверху. Через каждые двести метров в ее линию врезаны невысокие круглые башни с какими-то механизмами на верхних площадках. Похоже на внушительные метательные машины, предназначенные для отражения десантов.

Высаживаться перед городскими укреплениями на виду у защитников — не самая разумная идея. И я бы с радостью выбрал иное место, но какое? Куда ни глянь, повсюду ровная линия берега и стена над ней. Никакой жизни не видать, только прямо напротив меня под крепостью суетится одинокая человеческая фигурка, занимаясь там чем-то непонятным. Детали даже при помощи дальновидения разглядеть сложно, слишком сильно болтает на волнах.

Похоже, я так и не пойму, чем занят этот человек. Дело в том, что чем ближе к берегу, тем заметнее становится течение. Оно норовит унести меня куда-то на запад, где, если попытаться чуть выскочить из воды, можно разглядеть угол крепости. А дальше просто ровная, ничем не защищенная земля. То есть уже не территория города.

Я прекрасно помню, что Хлонассис переживает не самые лучшие времена. И, если меня донесет до тех мест, рискую попасться осаждающим. А мне ведь к ним совсем не надо, мне в город надо. Следовательно, с течением придется бороться.

Увы, это не так-то просто, оно чересчур сильное. И сила его увеличивается с каждой минутой. Как я ни старался, меня упорно сносило вправо.

Пришлось поднапрячься, устроить рывок на пределе сил. Надо успеть добраться до мелководья раньше, чем меня вынесет в стороне от стены.

В полукилометре от суши прибавились новые проблемы. Глубина здесь резко снижалась метров до пяти, в неширокой толще носились те самые акулы, от которых я в начале подводной эпопеи так торопливо пытался спастись.

Пока они не осмеливались приближаться, и я начал потихоньку радоваться. Но радость осталась в прошлом, когда появилась серьезная рыбина, метра под четыре в длину. Стала описывать круги, постепенно приближаясь с откровенно недобрыми намерениями.

Пришлось вытащить из вместилища ари и, подпустив морскую хищницу, хорошенько кольнуть ее под глаз. Она оказалась столь же робкой, как и кайты, удрала молниеносно.

А мне пришлось плыть дальше с осторожностью, часто ныряя, высматривая новых акул. Если замечал крупную, вновь доставал ари, дожидался, когда рыбина приблизится, и легко прогонял.

Вода в прибрежной зоне слишком мутная и дурно попахивающая. В ней полным-полно разного мелкого мусора, а однажды вдали проплыло что-то похожее на обгорелый труп. Все это скверно сказывалось на видимости, пару раз я замечал здоровенных акул чуть ли не в последний миг.

Но обошлось, вовремя успевал отогнать. Разве что скорость снизилась, и потому меня вынесло на мель всего-то метрах в ста от оконечности стены. Дальше прекрасно просматривается ровная степь, вдали видно гарцующих по ней всадников. Очень может быть — разъезд осаждающих.

Встав наконец на твердое дно, я чуть не завалился. Ноги будто ватные, подкашиваются. Сам не заметил, как вымотался до состояния выжатой тряпки. Голова отказывалась думать, все, на что ее хватило, — незаметно припрятать ари во вместилище, дабы оружие не углядели горожане.

Сколько же я проплыл? Три километра? Четыре? Пять? Скорее последнее. Плюс немалый участок пути преодолел под водой, плюс с быстрым течением сражался, плюс от акул отбивался. Сплошная физическая активность, перемешанная с нескончаемым стрессом.