Глава 25.

Первое гнездо не выглядит так, как я себе представляла. Никаких колонн, никаких сияющих символов, никаких торжественных знаков. Впрочем, пора уже перестать ждать великолепных вывесок и знаков. Перед нами каменное плато, слегка углублённое в центре, будто когда-то здесь что-то долго лежало и оставило след. Камень тёплый, как нагретая солнцем земля, которая ещё долго хранит тепло после заката.Рейв замирает, едва ступив на край. Я чувствую как внутри него разливается предвкушение и осторожная, сдерживаемая радость. Такое бывает, когда подходишь слишком близко к чему-то важному и не знаешь, с какой стороны к этому вообще можно подступиться.— И… что дальше? — шепчу я.Рейв медленно проходит вперёд, ступает в углубление, опускает голову. Его когти слегка царапают камень, и от этого звука по спине у меня пробегают мурашки.— Я чувствую что-то, — отвечает он после паузы. — Но не понимаю.— Это уже прогресс, — философски замечает Ламертин, паря чуть выше и осматривая плато. — Обычно сначала вообще ничего не чувствуют, а потом внезапно умирают. Тут хотя бы поэтапно.— Спасибо, — бурчу я. — Очень обнадёживает.Лаэр молчит. Он обходит плато по краю, внимательно смотрит под ноги, на трещины в камне, на углубления, будто что-то ищет. Его сосредоточенность меня напрягает сильнее, чем любые угрозы.— Может, тут есть… что-то ещё? — осторожно говорю я.Словно в ответ на мои слова воздух дрожит. Совсем слегка. Я даже сначала думаю, что мне показалось. А потом вижу движение. Из тени у дальней скалы медленно выскальзывает фигурка. Совсем маленькая.Это дракончик размером с небольшую собаку, не больше. Светлый, почти пепельный, с полупрозрачными крылышками, будто вырезанными из тонкого камня. Он скользит над поверхностью, не касаясь земли. Глаза у него огромные и сияют мягким золотым светом.— О, — выдыхает Ламертин. — Коллега.Дракончик замирает, наклоняет голову, разглядывая его с явным интересом.— Он нас видит? — шёпотом спрашиваю я.— Конечно, — самодовольно отвечает Ламертин. — Мы с ним на одном… уровне бытия. Ну, почти. Я повыше, конечно.Дракончик издаёт тонкий звук – не писк, не рык, а что-то среднее, будто хруст песка под ногами.— Он сказал, что ты плохо выглядишь и тебе не помешает теплая ванна и немного мыла.— переводит Ламертин. — А мной восхищен. Говорит – это честь встретить такого сиятельного призрака как я.

— Он что, меня оскорбил? — возмущаюсь я.

— Давай потом разберемся с твоими оскорблёнными чувствами — машет рукой Ламертин.Я не уверена, что хочу разбираться, но Рейв делает шаг вперёд. Дракончик тут же поворачивается к нему. Свет в его глазах становится ярче.— Он… помнит, — говорит Рейв медленно. — Всех, кто был здесь.— Легендарный архив в виде милоты, — резюмирует Ламертин. — Обожаю драконов. — Милый друг, мы тут слегка заплутали. — церемониально кланяясь говорит Ламертин, обращаясь к духу

Дракончик подплывает чуть ближе и требовательно пищит снова.

— И не говори, дружище — хохочет Ламертин — Эти трое не найдут и свои задницы в потемках.

Я возмущенно пыхчу, настороженно глядя на Ламертина. Но дракончик выглядит довольным и махнув хвостиком разворачивается и медленно плывёт вдоль скалы. Потом исчезает внутри скалы. И как только он проходит через нее иллюзия спадает и нам открывается широкий проход в пещеру.— Думаю, нам туда, — говорю я и решительно шагаю внутрь.Внутри оказывается небольшая пещера. Низкий свод, гладкие стены, будто отполированные временем. В центре – каменное яйцо. Большое, тяжёлое, с едва заметными прожилками, уходящими вглубь камня, как застывшие нити. Оно все сияет ровным золотым светом. Дракончик зависает над яйцом и будто растворяется в воздухе.

— Вот оно, — тихо говорит Рейв. — Здесь.Он ложится рядом с яйцом, осторожно касаясь его боком. Камень под его чешуёй начинает светиться чуть ярче.— И что теперь? — снова спрашиваю я, уже тише.— Теперь ждать, — отвечает он. — И слушать.

— А долго? — спрашиваю Рейва, но не слышу ответа. Прислушиваюсь к его эмоциям и понимаю, что он полностью сконцентрирован и будто ушел в очень глубокую медитацию или погрузился в летаргический сон. Кажется, теперь он не откликнется даже если скала упадет ему на хвост.

Ламертин остался снаружи, я подхожу ко входу к пещеру.

— А ты чего там? Пойдем. Не то, чтобы я желала твоей компании, но как-то некрасиво…

Ламертин нерешительно мнется у входа, потом отлетает подальше

— Нет, девка. Мне туда хода нет. — грустно говорит Ламертин — этот маленький поганец против призрачной компании. Я вас подожду снаружи.Мы остаёмся внутри с Лаэром, молчаливым Рейвом и огромным светящимся яйцом. Разводить костёр не решаемся – и так тепло. Лаэр, к моему удивлению, берёт на себя ужин. Он что-то смешивает что-то из сухих запасов, добавляя местные травы.— Это… съедобно? — я подозрительно нюхаю протянутую тарелку.

— Теоретически, — отвечает Лаэр.Я делаю вид, что ем. На самом деле осторожно двигаю кусочки еды по тарелке. В этой коричневой бурде я вижу отвратительные белые личинки. Черт его знает, чем там думал Лаэр, может быть считает что белок превыше эстетики. Но я так не думаю – лучше голодать, чем это есть. Я понимаю, что Лаэр старался, расстраивать его не хочется. Поэтому аккуратно выливаю роскошный ужин за ближайший камень.Ночь опускается медленно. Рейв дышит все также глубоко и ровно. Я еще несколько раз пыталась поговорить с ним, но все мои слова остались без ответа. ровно, почти спит. Ничего не остается кроме как устроиться рядом с ним, прислонившись к его тёплому боку. Каменное яйцо тихо пульсирует, будто огромное сердце.Я быстро проваливаюсь в сон, но что-то будит меня. Я просыпаюсь резко, будто меня толкнули. Несколько секунд просто лежу, пытаясь понять, где я и почему сердце колотится так, словно я уже бегу. В пещере темно, только яйцо даёт мягкое золотое свечение, отбрасывая тени на стены. Рейв всё ещё лежит рядом с ним, неподвижный, погружённый в своё состояние. Его дыхание ровное.Шорох повторяется. Теперь я слышу его отчётливо. Камень скребёт по камню. Медленно. Осторожно. Как будто кто-то очень старается не шуметь.

Глава 26.

Я приподнимаюсь на локтях и вглядываюсь в темноту. И вижу Лаэра. Он стоит чуть в стороне от яйца, полубоком ко мне. В руках у него небольшой флакон. В золотистом свете от яйца, я вижу, как внутри флакона тускло мерцает какая-то темная масса, будто ворочающаяся тень. От этого предмета по воздуху расходится неприятное, холодное ощущение, словно кто-то провёл льдом по позвоночнику.Я замираю.— Лаэр… — тихо говорю я.Он вздрагивает, но не оборачивается сразу.— Ты не спишь, — говорит он ровно.

— Что ты делаешь? — я поднимаюсь на ноги и делаю шаг к нему.Он поворачивается ко мне. Его лицо напряжено, но не испугано. Скорее решительно собрано. То самое выражение, которое я видела у него раньше.

— Я делаю то, что должен, — отвечает он.— Кому это ты должен? — мой голос становится жёстче. — Убери это.Он опускает взгляд на предмет в своей руке.— Ты даже не представляешь, что это место значит, — говорит он. — И что будет, если оно продолжит существовать.Я резко встаю и делаю шаг к нему. Теперь я совсем близко.— Это первое гнездо, — говорю я. — Священное место. Ты вообще понимаешь, где мы?— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — ожесточенно отвечает он.Он поднимает взгляд, и в его глазах я вижу пугающуюся убежденность в своих словах.

— Это источник, — продолжает Лаэр. — Драконы черпают отсюда не просто силу, а право быть такими, какими они являются. Слишком сильными. Слишком свободными. Не будет этого места, не будет и потомства. Не будет угрозы.— Это не твоё дело, — резко говорю я.— Моё, — возражает он. — Моё, потому что я живу в мире, где такая сила всегда заканчивается катастрофой.Он делает шаг к яйцу. Совсем небольшой.— Лаэр, — я срываюсь. — Остановись.— Если это место исчезнет, — продолжает он, будто не слышит меня, — драконы ослабнут. Не сразу, баланс восстановится. Мир перестанет зависеть от существ, которые могут стереть города одним взмахом крыла.— Ты хочешь их уничтожить, — говорю я.— Нет, — качает он головой. — Я хочу, чтобы они перестали быть угрозой.Он поднимает руку с флаконом. Я понимаю, что времени больше нет. Изо всех своих сил бросаюсь вперед.— НЕ СМЕЙ!