— О! А вот и наши гости! — радостно объявил Лаэр.

Голос неприятно резанул по ушам. Тарелка снова приняла приличный вид. Я подняла голову. К нам приближались двое: мальчик лет пяти и высокий мужчина с тёмными волосами. Мальчик выглядел отвратительно с первого взгляда – как тот самый ребёнок, который обязательно кинет петарду в унитаз, если у него будет возможность. А мужчина…

У меня перехватило дыхание. Сердце дёрнулось и ускорилось, внутри возникло странное, тянущее чувство – не страх, не радость. Томление. Совершенно неуместное. Я сглотнула.

— Разве не странно встречаться с деловым партнёром на пикнике? — тихо спрашиваю я, наклоняясь к Лаэру. — И что у вас вообще за общее дело?

Он смотрит на меня с лёгким раздражением.

— Не забивай свою чудесную голову, Элира, — сухо отвечает Лаэр и тут же поворачивается к гостям. — Рейв, Ламертин, вы как раз вовремя! Мы только пришли.

Мужчина приблизился и поклонился. Не отрывая от меня пристального взгляда, на дне которого клубилось что-то странно притягательное, сказал со сдерживаемой улыбкой:

— Рад встрече, леди Элира.

Я машинально протянула руку. Он коснулся её губами. Меня будто ударило током. Разряд прошелся, казалось до самых пяток. Я резко вдохнула и посмотрела на Лаэра – тот, как ни в чём не бывало, продолжал раскладывать еду. Фрукты. Мясо. Булочки. Сыр. Всё строго по порядку. Я почувствовала, как мои щеки предательски краснеют.

— Я… тоже рада видеть вас, — бормочу я, не поднимая глаз. — И вашего очаровательного племянника.

И тут мне прямо в лоб прилетает какой-то снаряд. Я растерянно моргаю и вижу как кусок сыра падает прямо к мои ногам. Мальчик смотрит на меня серьёзным, слишком взрослым взглядом – с откровенным вызовом.

— Ой, тёть, — ухмыляется он. — Вам бы поосторожнее. Вы прямо на линии огня стоите.

Я открываю рот, но от возмущения даже не могу найти слов.

— Простите его, леди, — Рейв шагает ближе, забирая салфетку и аккуратно стирая следы сыра с моего лба. — Он ещё слишком мал для обучения манерам.

От его прикосновения становится слишком… правильно и уютно. И слишком неправильно одновременно.

— Надеюсь, когда-нибудь этот сорванец поймёт, как вести себя в обществе.

Я отступаю на шаг и спотыкаюсь о камень, которого секунду назад там не было.

— Всё готово! — бодро объявляет Лаэр. — Давайте уже приступим к еде!

Мы расселись. Рейв опускается рядом со мной. Слишком близко. Его колено почти касается моего, и это кажется… естественным. Как-будто так и должно быть. Ламертин устроился напротив. Он развалился на пледе с видом человека, которому всё это очень нравится.

— Какой чудесный день, — замечает он, осматриваясь. — Прямо жить хочется.

Мальчик переводит взгляд на меня. В его глазах нет ни капли веселья, ни капли детского восторга, Он смотрит внимательным, напряженным взглядом. На секунду мне кажется что он намного старше. Но это ощущение быстро проходит.

— А ты знаешь, тёть, — говорит он внезапно, — что такие места обычно выбирают те, кто хочет забыть?

Я замираю с булочкой в руках.

— Что забыть? — тупо переспрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Ну… себя. Или других. Или что они вообще здесь делают.

Я сглатываю. Отводя глаза от странного мальчика и продолжаю механически жевать еду. Она выглядела идеально, но я совершенно не чувствую ее вкуса.

Глава 13.

Рейв сидит слишком близко. Это, конечно, не на первом месте в рейтинге доказательств того, что тут происходит какая-то неведомая фигня, но сложно не заметить, как плечо делового партнёра моего мужа почти касается моего. И я почему-то совершенно не хочу отодвигаться. Вместо этого чувствую, как щёки упрямо заливает румянец.

Поворачивать голову к Рейву я не хочу категорически, зато то и дело бросаю взгляды на Лаэра. А он сидит – как гора невозмутимости – и тупо жуёт эти безвкусные куски еды. Более того, я с отчётливым ужасом понимаю: всё внутри меня буквально кричит и молит о том, чтобы придвинуться к Рейву ещё ближе.

Это бесит. Бесит невозмутимый вид моего мужа. Бесит беспардонная близость и бесхитростность его коллеги. Но больше всего – до белого каления – бесит моя собственная реакция. Приятное томление растворяется волной раздражения. Я резко разворачиваюсь к Рейву и пыхчу, как закипающий чайник:

— Ты всегда так сидишь? — с возмущением смотрю в его невероятные янтарные глаза.

— Как? — спрашивает он с интересом, приподнимая бровь.

Боги, как красив. Я мысленно даю себе пощёчину, пытаясь выбить из головы совершенно ненужные мысли.

— Близко! — с трудом удерживаюсь, чтобы не заорать. — Ещё пару миллиметров – и ты сядешь на меня!

Он слегка наклоняет голову. В его взгляде мелькает удовлетворение, а где-то на дне глаз начинают плясать смешинки.

— Я бы предпочёл другую позицию.

Я давлюсь яблоком и начинаю кашлять так, будто сейчас через рот выйдет вся моя гортань. Рейв аккуратно хлопает меня по спине.

— Это… это… — выдавливаю я, когда приступ наконец отступает. — Очень информативно. Спасибо.

— Не за что, — с лёгкой улыбкой отвечает он.

Я сверлю его взглядом и понимаю, что нахожусь в миллиметре от того, чтобы заорать ему прямо в лицо. Перевожу взгляд на Лаэра. Он, не обращая на нас ни малейшего внимания, методично режет хлеб. Куски получаются идеально ровными. Все. До одного. Да что, чёрт возьми, происходит?

Это какой-то горячечный сон человека с температурой под сорок. Я смотрю, как нож Лаэра медленно и механически скользит по буханке. Один кусок. Второй. Третий… С каждым движением злость внутри меня закипает, превращаясь в почти раскалённую лаву.

— Ты всегда так режешь? — спрашиваю я с нехилым таким наездом, заметно повышая голос.

— Как? — он даже не поднимает глаз.

— Как по линейке. Как робот. Настолько аккуратно, что аж тошно! — на последнем слове мой голос срывается.

— Аккуратность – признак уважения к процессу, — сухо отвечает Лаэр.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и загасить волну злости, настойчиво рекомендующую мне швырнуть что-нибудь ему в лицо.

— К хлебу? — сквозь зубы цежу я. — Признак уважения к резке хлеба?

— К жизни, — отвечает он, поднимая на меня глаза и добродушно улыбаясь.

Я моргаю изо всех сил, сдерживая поток нецензурной брани, рвущийся наружу.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я перевожу взгляд на Рейва. Он едва заметно усмехается – будто вся эта ситуация кажется ему таким же цирком абсурда. Этот крошечный жест немного остужает мой гнев. Я поворачиваюсь к мальчику, который развалился на пледе и с ленцой наблюдает за происходящим.

— А ты, — изо всех сил стараюсь сделать голос дружелюбнее, — будешь есть?

— Я уже ел, — отвечает он, глядя на меня немигающим, слишком взрослым взглядом.

— Когда? — я теряюсь. Я точно видела, что он не прикасался к еде.

— Потом, — с лёгкой улыбкой говорит он.

— Это не ответ.

— Это перспектива, — пожимает он плечами и ложится на плед, умиротворённо уставившись в небо.

Я закрываю глаза и изо всех сил концентрируюсь на дыхании. Что, ради всех богов, здесь происходит? Почему люди вокруг меня ведут себя так, будто слегка – или не слегка – двинутые? Кажется, единственный нормальный человек на этом пикнике – я. Отчаянно стараюсь не потерять этот статус, устроив здесь погром. Делаю несколько глубоких вдохов, загоняя злость куда-то очень далеко.

Когда я открываю глаза, солнце стоит чуть ниже. Хотя я уверена: только что оно было прямо над головой.

— Ладно, — говорю я, собираясь. — Кто-нибудь ещё заметил, что всё вокруг странное? Даже время ведёт себя ненормально.

— Нет, — мгновенно отвечает Лаэр.

— Да, — одновременно с ним говорит Рейв.

Мы смотрим друг на друга.

— Что именно ты заметил? — спрашиваю я.

— Оно не идёт, — спокойно отвечает Рейв. — Оно повторяется.

— Глупости, — отрезает Лаэр. — Ты просто устала.