— Сукаааа!!! — с кулака бьет по лицу, разбивая губы, опрокидывая меня на пол, присаживается на корточки, хватает за волосы, притягивая к себе, — Грязная мразь, блядина!!! Спайса ей подавай! — орет в приоткрытый рот.Я окидываю его пустым взглядом, облизывая губы.
— Макс, посади её и отойди, — твердым голосом произносит Ад, — еще раз сорвешься, базарить буду с тобой по другому.
С отвращением хватает меня за подмышки, кидая на стул, отходит, хлопнув меня по голове, плюхается в кресло, залпом осушая алкоголь в стакане.Выпрямляю спину, через острую боль вытираю кровь с губ, оттянув свою белую футболку, под молчаливые взгляды, не спеша затягиваю волосы в тугой хвост.
— Скажи мне и я отвечу на любые вопросы, — устало улыбаюсь, пристально смотрю в черный омут глаз.
— А ты мне и так скажешь, детка, я умею разговорить любого, но лучше тебе не знать моих методов! — с любопытством и неким восхищением разглядывает мое лицо.
— Пожалуйста.
— Бабы, как ни крути, на удивление тупорылый народ. Вы думайте сладким местом. Стоит вас хорошенько трахнуть и мозги плывут, как маргарин. Вы гнать начинаете не по детски! Вы все, бляди, только в разных оболочках, — пододвигается ближе, касаясь своими массивными ногами моих коленок, — Ведь так? Можешь не отвечать. Вот ты, у тебя был Макс, как, я понимаю, было все на мази, сладкая жизнь, все твои хотелки исполнялись, но тебе стало этого мало, ты решила попрыгать на другом члене, кровь взыграла, остренького захотелось...
— Можешь не продолжать! — вздернула подбородок, показательно облизывая кровь с разбитой губы, — Ты многого не знаешь и не о всем осведомлен. — наклоняюсь ближе к его лицу, вдыхая его аромат морского парфюма, — По секрету скажу, все мы можем ошибаться, — упираюсь в его черноту сверкающих глаз.
— Как ты узнала, о стрелке? — прищуривается, о чем то напряженно размышляя.
— Утром, после бессонной ночи дня рождения — оборачиваюсь на Макса, кидая ироничную улыбку, — мы с Киром встретили Лешего, они при мне говорили, затем он меня проводил и Сава меня отвез домой. Вот и всё, — откинувшись на спинку стула.
— Ты настучала мусорам?
— Где Кирилл? — парирую, не сводя глаз, борясь с прошибающим ознобом, от вида расширенных зрачков, ощущая его закипающее безумие, — Неужели ты не можешь мне ответить ни на один вопрос или ты боишься сам этого ответа?
— А ты определенно, не глупая куколка и довольно смелая, — отсаживается дальше от меня, — Спайс, сейчас с огнестрелами в своей перевернутой тачке на трассе, — устало дотягиваясь до стола, берет пачку сигарет.Сердце надрывно стучит, ядом впрыскивая душащую боль, едкую горечь, заполоняющее все живое, так неожиданно оголяя мои чувства. Горесть, неверие, мучительно зловещая пустота.
Кулаки сжимаются сами собой, глаза невольно наполняются слезами, губи непроизвольно дрожат...
— Да, это я. Я навела мусоров на стрелку. Указала место, время и кто будет с ним, — монотонно произношу, уставившись в окно, вспоминая очертание его красивого лица, грубый, хрипловатый, но такой притягательный голос, его испепеляющий взгляд, — это единственное, чего от меня хотели, знать про встречу, — уголки губ приподнимаются, пребывая в воспоминаниях.
— Чем тебя зацепили? Или ты продажная шкура? — глубоко втягиваясь сигаретой, раздражает меня вновь его голос.
— Дела на меня повесили и угрозами заставили с ними сотрудничать, либо на зону.
— Когда тебя подтянули?
— Неделю назад, когда ночевала у Кира, после покушения...
Один из бугаев отвечает на звонок мобильника. Следует отборный мат, крик, удар об мягкую обивку кресла, который мне греет душу, вселяя зыбкую надежду.
— Оркестр? Что там? — недовольно рявкает Ад.
— На скоряке его привезли в больничку, сейчас там все оцеплено, с валынами дежурят, никого не впускают и не выпускают. Неизвестно сдох или жив, — цидит сквозь зубы, — Леший со Старым на контроле держат всех, шерстят город, за голову Марса назначили.
— Сука! — подскакивает Ад, хватая за скулы, вжимая в щеки пальцы, — Все спутала нам, мразь! — орет в мои открытые губы. — Оркестр, на завтра назначай стрелку с этими петушилами, популярно им объясню за Марса, — переводит бешеный взгляд на парня.
Отходит, наливая в стакан виски...оборачивается на меня...
— Ты сказала, про покушение! Продолжай, как вам удалось не сдохнуть там?
— В машине мы поругались, он был раздражен из-за разговора с Максом, — сжимаю губы, утаявая улыбку, — Кир остановил машину, — с вызовом упираюсь в его глаза, — мы трахались, когда его тачка догорала. — шепотом произношу, подмигивая, упиваясь его ошарашенной реакцией, — Ночью, когда мы спали в дом пробрались менты и нас всех забрали. В комнате воцаряется тишина...
— Сука, — шипение Макса.
— Макс! — Ад подходит к Марсу, напряженно играя мускулами на руках, уминая кулаки, убранные в карманы брюк, — Чёт я не догоняю. Она его тёлка или твоя? — сканирует взглядом, приподнимая бровь, — Слишком много знает, домой блядей он не таскал и при ней дела базарил? Не похоже, что она одноразовая шалашовка. Ты же мне не пиздишь?
— Ты кого слушаешь? Я отвечаю, жили мы с ней, с ним она перепихнулась пару раз, — нервно выпаливает Макс.
— Рустам? Я вспомнила твое имя, — расплываюсь в улыбке, поднимаю на него туманный взгляд, — Что-то мне подсказывает, — наблюдаю за его напряженными желваками, — ты пробудил демона.
— Сука, завали свое ебало! — крик, похожий на рык зверя.
Хватает за волосы, рывком откидывает на стол. Пальцы его смыкаются на моей шее. Черный смертельный взгляд.
— Ты, подстилка кабацкая, даже не смей открывать свое рыло в мою сторону! — шипит, плюет в лицо, откидывает к ногам Макса.
— Если отвечаешь за свой базар, тогда избавься от нее, она нам больше не нужна! — последнее, что слышу от него и немею в ужасе, когда в комнату входит Симон.
Бесшумной, плавной походкой хищника направляется к Максу, расплываясь в злобном оскале опускает мертвецки бледные глаза в мою сторону. На рефлексах отполазаю к стене, в неверии мотаю головой, зажимаю губы ладонью. Углядев мое состояние Симон утвердительно качает головой.
— Забирай свой трофей, — кивает в мою сторону Макс, — хорошенько порезвись с этой грязной сукой!
— Попалась, — беззвучно шевелит губами. ....Личная База хранения наркотиков Халилова. Ночь.Истошные женские вопли после трех часов сменяются на усталые хрипы и тихую мольбу.Холодное лезвие медленно скользит по обнаженному молодому телу, оставляя ровные неглубокие порезы, ведь он не желал её убивать быстро. Он упивался и наслаждался мучительными криками, дрожью её тела, взглядом полными безнадежности и пустоты, в её серых бездонных глазах уже не было страха, лишь обреченность и усталость.
— Я же обещал, милая, что буду резать тебя медленно, — растягивая уродливую улыбку. Открывает рот, слизывает с ее висков капельки пота, глубоко втягивая носом ее запах. Грубая шершавая ладонь двигается по ее шее, направляясь вниз, растирая свежую сочащуюся кровь, кончиками тонких холодных пальцев вырисовывая узоры на висящем перед ним женском теле.
— Краш, дай мне соль, — оборачивается на парня, который повидал многое и позволял себе самые извращенные и грязные фантазии с девушками, но сейчас его глаза бледнели, смотря на неё и на маньяка, даже не скрывающего своего восхищения от пытки, искренне наслаждаясь дрожью миниатюрного тела.
Впервые он чувствовал жалость и боль этой прекрасной девушки, ощущение допущенной фатальной ошибки. Его лицо источало скорбь, брови сдвинулись на переносице, черты лица искозились в мучительной гримасе.
— Пошел ты! — не выдержав её обреченного взгляда, серых бездонных глаз, выбежал на улицу, глотая воздух, слыша вновь хриплые стоны.
Тем временем...
Спайс...
Светло, очень светло. Невыносимо Холодно. Мокро. Мощной Судорогой бьет все тело...Головой бьюсь об железную поверхность. Звонкий звук металла. Гулкие голоса наперебой, со всех сторон, добавляют нервозности. Не могу разобрать, их разговор, а может рычание, клацание зубов? Непонятный кишишь.
