— И давай договоримся, ты меня не перебиваешь, — голос тихий, глухой, ровный, безэмоциональный, заставляющий слушать каждый его звук и даже бесшумное дыхание.
В ответ послушно киваю, словно завороженная, медленно отодвигаюсь, замечая, что стоит между моими раздвинутыми ногами.Опустив голову, хмыкает с отрешенной улыбкой, отходит на шаг.
— Продолжу. Вчера ты была на праздновании у Спайса, — на последнем слове, глаза его сверкнули, желваки дрогнули, — и возможно ты слышала, присутствовала при разговоре о сегодняшней сходке ребят. Мне нужно знать, где будет проходить стрелка и кто будет там, — пронзает тяжелым взглядом, вызывая невольную дрожь.
— Я ничего не слышала. Не знаю, — с трудом сглатываю ком, не в силах отвести глаз от опасного человека.Откинув голову к плечу, губами улыбаясь, глазами простреливая, стоит не шелохнувшись. Отходит к столу, не спеша наливает в стакан воды, протягивает мне. Неожиданно берет мою руку, всматриваясь в ладонь, кончиками пальцев поглаживает, аккуратно обводит шершавыми подушечками каждую линию на коже, окутывая диким ужасом.
— Саша, у тебя вспотели твои ладошки. Твои ручки трясутся, а пальчики холодеют. По твоему телу пробегают мурашки, — поднимает на меня холодные глаза и я вздрагиваю, — твой зрачок темнеет, увеличиваясь в размерах. Твои губки побледнели и тебе с трудом дается сделать глоток воды, ведь твое горлышко пересохло. И все это от страха. А почему? Потому что ты пытаешься меня обмануть, — с интересом перемещает взгляд на мои широко распахнутые глаза, взгляд, пробирающийся в саму душу, читая словно открытую книгу.Отшатнувшись от него, вырываю свою холодную ладонь, разрывая зрительный контакт, часто хлопая ресницами.
— Кто вы? — только и могу произнести сиплым голосом.
— Нет, это не тот ответ, который я жду, — отходит, плавно проводит ладонью по столу, смахивая недельную пыль, — скажи, что меня интересует и я уйду, ты ведь не хочешь вновь чувствовать боль? Я могу тебя познакомить с новыми ощущениями, открыть для тебя мир настоящего садизма. Ювелирного, многогранного и такого прекрасного, — закатывает блаженно глаза, растягивая ровные губы в искусственной улыбке. — Мне это нравится, а вот тебе вряд ли это затея придется по душе.
— Не надо, — в опаске, поджимаю под себя ноги.
— Говори, — пожимает плечами.
— Выборг, — опуская глаза, — Выборг, вечером, — поджимаю губы. Подойдя, сжал мои скулы ледяными пальцами, упираясь неподвижным взглядом.
— С кем едет?!
— С Марсом вдвоем, — выпаливаю под прессующим давлением.
— Кто будет еще?! — продолжая резать вопросами.
— Больше не знаю ничего, — с мольбой в глазах, не дыша шепчу.Пальцы его расслабляются, взгляд устремляется на улицу...
— Умничка. Ведь это было не трудно, — в миг меняясь в лице, вновь расплывается в фальшивой улыбке, словно впуская жизнь в свое тело.Подправляет козырек кепки, разворачивается..
— Не советую покидать свою квартиру, — не оборачиваясь, направляется к двери, прихватывая мой мобильник, отключив от зарядки.
Не могу произнести и слова, провожаю взглядом высокую фигуру.
Хлопок замка, теплый ветер сквозняка проносится мимо моего оцепеневшего тела. Словно загипнотизированная сижу на подоконнике, уставившись в закрытую дверь, как будто ожидая команды к дальнейшим действиям.
«Что сейчас будет? Что я наделала?» — сжимаю стакан в руке.
— А может и к лучшему, — шепчу, всматриваюсь в настенные часы, которые показывают два часа, — их стрелка просто сорвется, ничего страшного, закроют, как обычно на час, два и отпустят, ведь у них все схвачено, за все проплачено, — успокаивая себя, выпиваю воду, спрыгиваю, направляюсь к двери, чтобы закрыть замок. Телефонный звонок обрывает тишину, пробивая мои оголенные нервы, неприятной громкой дрелью. Вскрикиваю, хватаясь за грудь.
— Да чтоб тебя! — ору, — Саня, спокойнее, возьми себя в руки, — выдыхая, хватаю гладкую трубку красного беснующегося аппарата.
— Саша? Приветик, — голос Анютки.
— Да, Ань, приветик, — дрожащим голосом отвечаю.
— Хорошо, что дома, звонила на мобильник, у тебя отключен.
— Да, ммм, потеряла я его, — с грустью в голосе, вру в наглую.
— Поняяятно, эм... — неуверенно мямлит, — я это. хотела спросить.
— Что случилось Ань, говори, не тяни.
— Ты со Спайсом встречаешься? — шепотом произносит, — Я видела вас.
— Где? — оседая на стул, вытирая испарины со лба. Вот, черт, еще одна новость прилетела, как обухом по голове.
— Сегодня, на базе. Вы выходили из его домика. И явно на нервяке оба. Ты вчера пропала, тебя повсюду искал Макс, я так поняла ты ночевала у Спайса? Может расскажешь?Впервые мне нечего сказать, меня приперли к невидимой стенке и отпираться не имеет смысла. Я знала, что рано или поздно все узнают и сейчас сказки рассказывать глупо. Да и нет желания отпираться, устала от вранья, постоянной лжи и почему я должна оправдываться и скрывать?!
— Ты сказала кому-нибудь? — обреченно отвечаю.
— Ты что? Конечно нет! — с тревогой в голосе прощебетала подруга, — Давай приеду?
— Нет, Ань, сейчас не лучшее время...я... — и голос предательски дрожит. Еще минута и я вновь взвою!
— Мне кажется, ты, Саня, попала в какую-то жопу. Надеюсь не по своей воли трахаешься со Спайсом за спиной у Марса?! У тебя всегда были мозги и слабоумием не отличалась. Давай Лёня меня завезет к тебе через пару часов, не против?
— Хорошо, как скажешь, — нет смысла упираться.
К её приезду, чтобы хоть как то отвлечь себя приготовила ужин, из чего, что было в холодильнике. Запекла в духовке курицу и картошку с ароматным чесноком, знаю, что Анютка на своем сроке беременности вечно голодная.
— Ммм, какой аромат, — забавно ведет вздернутым носиком подруга, обнимая мои плечи, пожирает глазами накрытый стол.
— Рассказывай, — усаживаясь на стул, вглядывается тревожным взглядом, ярко голубых глаз, — Это тебе, — подмигивая ставит на стол Мартини.
— Фуууу… Какая сладкая гадость, ты забыла, подруга, я не пью такое, — открывая морозильник достаю ледяную бутылку водки.И я рассказала, буквально выплюнув, выдохнув все, что меня тревожило, мучило и разрывало изнутри, скинула тяжелейший камень с души, впервые почувствовала невероятное долгожданное расслабление и свободу. Чем дольше я говорила, тем сильнее глаза Анютки распахивались, а на лице блуждала гримаса боли и страха, сменяющими злобой и досадой. Единственное про что я умолчала, это про сегодняшнего гостя. Знаю, что стукачество точно не прощается.
— Вот, блять, тварь! — стучит кулаком по столу, мотает головой, часто хлопая ресницами, — Я знала, что Спайс, еще тот ублюдок, но это вышак! — кривит губами.
— Ань, самое стрёмное, меня тянет к нему, — отвожу глаза от её шокированного взгляда, — вчера не было насилия и принуждения, я его хотела и я с ума сходила от него! В его объятиях растворялась без остатка, — замахиваю рюмку водки, которая мне окончательно развязала язык, — впервые в жизни я испытывала нереальное удовольствие и от кого?! — ухмыляюсь, покачивая головой. — И я впервые кончила, представляешь? — шепчу, сама не веря своим же словам.
— А он? — осторожно спрашивает, облокотившись руками на стол, пытливо косясь на меня.
— А он… — и ком в горле застревает от воспоминания о нем, — Ему в голову не залезть, но ночью мы не спали. Он безумен, горяч, неутомим и невыносимо сладок, — крутя на пальце его подарок, поднимаю между нами, качая блестящий кулон.
— Ничего, давай конструктивно все обдумаем. У меня пока трезвый ум, в отличии от тебя, и я тебе разложу по полочкам, без ненужных эмоций. Во первых, Саня, ты поплыла, — загибает пальчик на своей миниатюрной ручке, — во вторых не забывай, кем является Спайс на самом деле! Он опасен, жесток, коварен. Это бесчеловечная тварь. Вспомни, что он с тобой сделал! Поверь он пережует тебя, как клубничную жевачку и выплюнет, когда наиграется, а отвечать будешь ты! Это опасная тропинка, поверь. В третьих, твое состояние это вполне объяснимое явление. У тебя не любовь, не страсть, это реальная одержимость. Я где-то слышала про такой феномен, как «Стокгольмский синдром», — жуя в полные щечки курицу, запивая апельсиновым соком, — когда жертва втягивается в игру своего мучителя и...
