— Сейчас, только в душ схожу, — направляюсь в летний душ, охладиться от слишком жгучего солнца.После изнуряющих физических процедур на огороде, уже по привычке сажусь на свой старенький велик и качу на немноголюдный берег нашего озера, бесить местных рыбаков, своими прыжками с пирса, взбаламучивая воду.

— А ну паршивка, чего творишь? — рычит дедок, судорожно сматывая свою удочку, когда проплываю рядом, — Всю рыбу распугала, чертовка!

— Какая рыба в двадцать девять градусов, старый, — технично гребу на спине, закидывая руки, — она вся на дно ушла, не разводи меня, — хохочу.

— Ах, какая умная, а мы по твоему, что здесь делаем? — морщит загорелый лоб и седые брови.

— От своей старушки отдыхаешь, чтобы не запрягла работать, — подмигиваю, отплывая.Вечерами все яства с огорода, сегодня — это жаренная картошка на шкварках с грибами и салатом из свежих овощей.

— Ма, а от куда у тебя самогон? — жуя зеленый лук, морщусь от горячительного напитка, которым мама все таки поделилась.

— Иринка в гости захаживала как-то на баньку, вот и притащила, — уставившись в кроссворд, вертя авторучкой, — Александра, одну стопку, не более! — поднимает на меня глаза, кидая строгий взгляд из-под приспущенных очков.

— Да-да, боюсь вторая меня срубит, — смеюсь, закидываю в рот ложку жаренной картошки, ощущая очень стремительный эффект от горилки.

— Ой, ты погляди...бедные мальчишки, — кивает головой, уставившись в телевизор, просматривая криминальные новости, где демонстрируют очередное заказное, в ходе которого убиты комерс и его охрана.Молнией прошибает все тело, стоит лишь бросить мимолетный взгляд на экран и все всплывает, рассеивается словно туман, моя жизнь, связанная с ними, с этим грязным миром, что показывают по ту сторону экрана.

— Сами виноваты, туда им дорога! — произношу в пол голоса, озлобленно таращусь в телевизор.

— Саня, как ты такое можешь говорить? — ахнула мама.

— Ма, ты не знаешь, какие они ублюдки, все и сколько они жизней сгубили, ради своей выгоды. Вот этот комерс, думаешь, на какие бабки выстроил себе такой замок? Я тебе отвечу, на грязных делишках и перешел дорогу такому же ублюдку.

— Ой, ладно, — махнула рукой, считая все сказанное моим бредом, — в баню еще пойдешь? — подходит к столу, убирая от меня по дальше бутыль с самогоном.

— Неее, я готова на сегодня, ты из меня всех чертей выбила, березовым веником, — зевая, отмахиваясь.

— Тогда иди открой заслонку и баню на проветривание. Спать вон хочешь уже, — улыбается, убирая со стола посуду.

— Спасибо, мамуль! — целую в щеку.Ныряю в калоши, на пять размеров больше моей ступни, запахиваюсь в мамин огромный халат, выхожу на крыльцо. Почти на ощупь захожу в темную баню, открываю заслонку, двери и несусь обратно по узкой тропинке, как будто, за мной гонится сам леший, спотыкаясь в темноте раз десять.

Заглядываю к окно, убедившись, что мама смотрит телевизор, достаю припасенную сигаретку, украдкой закуриваю, усевшись на крыльцо, всматриваясь в темноту, прислушиваясь в окружающие звуки, шелест деревьев, стрекотание кузнечиков или светлячков. За неделю, я невероятно расслабилась и наконец смогла насладится летним солнцем, умиротворяющей тишиной природы, на время откинув свои проблемы и неприятные воспоминания, оставив свою кипучую и опасную городскую жизнь, куда мне придется возвращать со дня на день — в свой персональный адский котел.Встаю, хочу уже уйти, как замечаю вдалеке, по проселочной дороге движение авто. Напряженно вглядываюсь в даль на приближающиеся фары. По крепче подпоясываюсь и молю богов, чтобы не по мою душу.

— Твою маааать, — шепчу, не веря глазам.К калитке подъезжает знакомая вишневая девятка, из которой выходит улыбающийся Сава, «привет» из моей реальной грязной жизни.

— Тебе чего здесь? — шиплю, надвигаясь словно кошка, охраняемая свою территорию.

— Ого, ну и прием. — закрывая за собой скрипучую калитку, — Я за тобой, засиделась наверное в этой глуши, — надвигаясь огромной фигурой, в ночной темноте.

— Ничего подобного, мне и здесь хорошо, — с вызовом вскинула голову.

— У Спайса сегодня днюха, прислал за тобой и это тебе, — протягивает пакет, — так что собирайся по-скоренькому и гоним, у нас мало времени.

— В своем уме?! Я, вам кто, ночная бабочка?! Что я матери скажу? Проваливай и передай..

— Не выпускай коготки киска, — перебив меня, усмехается, — забыла видимо про интересное видео, — расплываясь в довольной улыбке, — и вот это тоже тебе. Кир передает привет и на случай, если включаешь заднюю, — достает запечатанный конверт, протягивая мне.

Неуверенно открываю, косясь на Саву, отмахивающегося от комаров, достаю твердую фотокарточку, подношу к носу, в попытках разглядеть. Яркая вспышка от его зажигалки и передо мной открывается взор на фото, которое держу в своих дрожащих пальцах. Секунды хватает, чтобы разглядеть на ней меня с раздвинутыми ногами и Спайса, в самом неприглядном виде, стоп кадр с видео.Отпрыгиваю на шаг от парня, словно меня раздели до гола.— Видел? — опускаю глаза и щеки наливаются алой краской.

— Нее, в этом плане Спайс, как джентельмен, никому не показывал, а конверт запечатан, может покажешь? — игриво подмигивая, легонько толкая в плечо.

— Ага, во сне! — рву на мелкие кусочки, в вспотевших руках.

— Санечка? Кто с тобой? — тревожный голос мамы.Включается свет на крыльце, глаза Савы пробегаются по моему виду...

— Скорее доярка, чем ночная бабочка, — шепчет, кидает взгляд сквозь меня, — Ирина Валерьевна, доброго вечера, — уверенно обходит, направляется к крыльцу.

— Кто вы? — внимательно разглядывает ночного гостя.

— Я Савелий, парень Саши, — утягивает меня за собой, приобнимая за талию, — вы, простите, что так поздно, но у нас на сегодня запланирован важный вечер, у моего лучшего друга день рождение и мы с Сашей приглашенные гости. Но она видимо забыла и мобильник дома оставила. Поэтому мне придется украсть вашу дочь, — театрально целует меня в макушку, больно впиваясь пальцами в мои ребра.

— Правда, Александра? — переводит строгий взгляд на меня.

— Да мам, — промямлила, в ответ вонзаю ногти в его спину.

— Эх, Саня, дырявая твоя голова, — качает головой, — ну проходите, Савелий, я хоть чаем вас напою, — открывая дверь, приглашая в дом.

— Ооох, как вы любезны, было бы здорово, — подталкивая вперед, — а ты живо одевайся, а то пиздов получим оба! — шепчет в ухо.С трудом протискиваясь в маленький дверной проем, Сава скидывает кроссовки, проходит в след за мамой, усаживается за стол. Я пробегаю мимо, закрываю дверь в комнате, вытряхиваю содержимое пакета на застеленную кровать, прислушиваясь к разговорам с кухни.Поднимаю перед собой черное длинное шелковое платье на тонких бретельках...

— Ты издеваешься? — выдыхая, рассматриваю легкий и такой компрометирующий наряд. Подцепляю вечерние черные босоножки на высоченных каблуках, сглатываю слюню.Надеваю «голое» струящееся платье, с вырезом до бедра, которое подчеркивает каждый изгиб моего тела, даже соски неприлично бросаются в глаза, сквозь темную атласную ткань. Застегнув на щиколотке ремешок от изящных босоножек, подошла к зеркалу, расправив плечи и сама обалдела от образа.Передо мной как будто, дорогая, уверенная в себе, сучка. Черный шелк соблазнительно переливается на моей смуглой коже, не скрывая все прелести моей фигуры.Красится нет времени, да и в принципе и не стоит, солнышко, свежий воздух и спокойный сон сделали свое дело, убрав мешки под глазами, бледность, с которой я приехала сюда. Собрав волосы в высокий хвост, подошла к кровати сминая пакет, из которого вывалилась красная коробочка. Покрутив перед собой велюровую шкатулочку, отрыла и обомлела, оседая на мягкую поверхность. Подцепив пальцем длинное колье на тонкой цепочке, с массивным серо прозрачным камнем, с придыханием подняла на уровень широко открытых глаз.

— Брюлик? — разглядываю, переливающийся всеми своими гранями, камень, — да нууу, таких не бывает, — мотаю головой и не могу отвести взгляд с драгоценности, что слепит глаза.Аккуратно надев, разглядываю в отражении колье в виде тонкого чопера под самую шею, с которого свисает длинная невесомая змеевидная цепочка с огромным камнем, заканчивающаяся под грудью.