— Мамочка, погоди плакать, пожалуйста, — уговариваю. — Значит, в новой бандерольке были фотографии?

— Да, в коричневом конверте! — горько подтверждает она.

— Фотомонтаж, — уверенно выдаю я.

— Мне кажется, нет. Я с лупой разглядывала, — мама как будто шелестит чем-то и начинает рыдать еще сильней. — Так везти тебе эти гадкие картинки или нет?

— Погоди.

Я замечаю, что все еще держу похожий, судя по описанию, конверт. Еще и подобный тому, что каким-то образом получил Кир, и с которого началось все сегодняшнее безумие.

Глубоко вздыхаю, словно перед прыжком в воду. Зажимаю мобильник между ухом и плечом и решительно вынимаю фотографии. Впиваюсь в них взглядом, готовясь радостно выкрикнуть: «Я же говорила: фотомонтаж!»

Но… Слова застревают у меня горле, ноги начинают подрагивать, а по спине ползет колючий холодок.

Вижу точно моего Кирилла, голого, лежащего на спине на кровати в чем мать родила. Вот его голова, у которой полуприкрыты (от удовольствия?!) глаза и слегка улыбаются губы. Точно его.

Вот крепкое, натренированное тело, свободно раскинувшееся в расслабленной непотребной позе — тоже мужнино, узнаю. Массивный детородный орган в положении «как будто только что все было, но можно и повторить» — тоже стопроцентно его!

Можно не всматриваться — я только его увидела, и все, уже по нему скучаю так, что низ живота сводит. Надеюсь, мама с лупой что-то другое разглядывала.

Кроме Кирилла в кадре, к сожалению, еще присутствует совершенно лишняя посторонняя девица в одном кружевном фартучке на голое тело — размер мини-пини прикрывает только живот. У нее в руке радужный ершик, вернее, метелка для вытирания пыли. Неужели новая горничная?! Или это такие ролевые игры?

Вглядываюсь в дизайн — это точно спальня, в которой мы только вчера кувыркались, узнаю обстановку. Только постельный комплект другой. Но почему совершенно чужая деваха в нашей спальне делает селфи с моим законным голым мужем?!

И даже трогает (или собирается потрогать) его метелкой по самому что ни на есть причинному месту? Сгинь!

На остальных фотках — то же самое, в том же антураже, с разных ракурсов. Девка эта мне не знакомая, хотя его бывшую я видела только в позиции лошади, запряженной в повозку, причем вид был со стороны повозки.

Но, навскидку, круп бывшей любовницы был куда крупней. Значит, Кирилл приступами ревности реально прикрывает свою измену?! Я была права? О-о-о…

— Доча, ты там как? У тебя все в порядке? — тревожится родительница. — Помни, что мужа можно и поменять, а ребенок — это навсегда. Береги себя и моего будущего внука! Обещай мне!

— Хорошо, обещаю, мама. Все будет нормально. Не надо ничего везти, я скоро сама к тебе приеду. То есть перееду. Я перезвоню, — завершаю вызов, хмуро глядя на подходящего ко мне довольного Кира.

Широкая улыбка очень красит его лицо. Синяки и ссадины даже перестают бросаться в глаза.

Он только что общался с киношниками, то есть со «спецназовцами» — расплатился и отпустил их. Неужели до него, как до жирафа, наконец, дошло, что его фотки — подделка, что я ему не изменяла, и ребенок — его?!

Или просто рядом никого из возможных кандидатов в мои любовники не осталось. Но теперь все поменялось. Сейчас мне тошно на него смотреть. Я же теперь, как только представлю его обнаженным, сразу буду вспоминать вот эти самые фотки и думать, присунул он той девахе или нет. Плакать хочется.

— Ну, что, закончила переговоры? — невинно спрашивает Кир.

— Закончила, — отвечаю по всей строгости. — Кстати, если ты не знал: проверять отцовство по ДНК на стадии беременности очень опасно для ребенка. Придется тебе потерпеть до родов.

— Не надо проверок, — выдает Кир, сияя глазами. — Прости. Я уже понял, что был неправ. Я буду отцом, мы будем родителями! — пафосно произносит он, словно с трибуны, а потом кивает на фотки. — Что это у тебя?

— Да, действительно, что?! — протягиваю ему парочку снимков и вглядываюсь в выражение лица.

— Фотомонтаж, — после крошечной паузы выдает он, но как-то неуверенно.

— Отдам МУРу проверить, — решительно говорю я.

— Прямо так?!

— А что, надо было фломастером закрасить? Тебя или вот эту женщину без комплексов? Твое тело я знаю в деталях.

Я чуть-чуть надеялась на какое-то чудо. Кирилл почти всесилен. Я могу себе представить, что он сходу докажет, что не виноват.

Например, окажется, что тогда именно в нашей спальне почему-то снимали художественный фильм, но не для взрослых, а просто с последующей ретушью. И по другую сторону камеры толпилась куча людей съемочной группы, и все это можно увидеть на каких-то дублях.

Или даже что эта шустрая деваха — какая-нибудь его двоюродная сестра-нимфоманка, ненадолго сбежавшая из элитного психдиспансера и уже решительно пойманная и возвращенная под надежный замок бдительными родственниками.

Или… ну мало ли что еще бывает в жизни на тему «нарочно не придумаешь»?! Но Кир молчит, играя желваками. Нечего сказать?

— Значит, так, дорогой супруг. Сейчас я уеду. К маме. Пока что, — печально и сурово выдаю я. — Не смей меня отвозить или преследовать. Прошлый раз была как бы репетиция моего отъезда. А сейчас все будет по-настоящему. Я и вещи не успела толком разобрать, пришлешь мне с водителем. Опыт подачи заявлений о разводе у меня уже есть. Если в течение месяца докажешь, что ты был мне верен — можешь приехать, с доказательствами. А нет — совершенно свободен. Время пошло.

Я резко отворачиваюсь от него и иду в сторону КПП. Резко — не из вредности, а конкретно из-за того, что у меня хлынули слезы. Не хочу показать слабость перед подлым изменщиком. Я же его так любила! То есть, конечно, люблю.

— Как можно доказать верность?! — кричит мне в спину Кирилл, словно раненый лев. — Я же не живу круглые сутки под камерами! И мужской пояс верности в нашей культуре не принят.

— Твои проблемы, — бестрепетно бормочу я. — И не звони и не пиши мне, пока не соберешь доказательства.

Но сама думаю: и правда, как такое доказать?

Глава 12

— Беременным расстраиваться нельзя, — шепчу себе под нос, вызывая такси.

Вытираю слезы и старательно думаю и думаю над моим собственным заданием мужу. Наверное, я сейчас готова размышлять над чем угодно, только чтобы не повторять себе: он меня не любит. Не любит. Не любит.

Понимаю, что очень многое отдала бы за то, чтобы это была неправдой! Так как же доказать верность?

Конечно, камеры еще не везде натыканы, а средневековый стальной пояс на причинное место мужу у нас не надевают вместе с обручальным кольцом. А если где-то надевают, то хотелось бы увидеть статистику браков/разводов.

Так что же делать? Должен существовать какой-то способ, чтобы доказать отсутствие измены. Может, какие-то медицинские исследования?

Ну, там анализ крови или еще какой жидкости в организме мужчины? Объем или состав? Сама себя спрашиваю, и сама же отвечаю: это вряд ли.

Спустя несколько дней обнаружить можно только заболевание, передающееся половым путем, наверное, ттт. И если бы оно появилось у Кирилла, то уже привязалось бы и ко мне, а у меня все хорошо, вроде бы.

Тогда какой еще способ? Какие есть современные достижения химии, физики, электроники? Детектор лжи? Как вариант, — ненадолго загораюсь я. Но хотелось бы чего-то более надежного — разные умники как-то умудряются его обманывать, наслышана об этом.

Вот как неправильно развивается наука, я считаю: такой насущный вопрос, который кучу населения волнует, периодически — и до сих пор не создано надежного способа быстро проверить.

Например, изобрели бы что-то похожее на тест на беременность, только для мужчин. Пописал благоверный на специальную пластиночку, она сразу и поменяет цвет. Если получится зеленый — можно радоваться, праздник устроить, сутки с ним из постели не вылезать.

— Дорогой, любимый, единственный, — шептать, целуя его сверху донизу и замирая от счастья.