Одним движением руки Кир сносит то, что есть на столе. Невинные тарелки, рюмки, бутылки и так далее летят кубарем и разбиваются вдрызг.

Он сдергивает и отбрасывает от стола скатерть, топчет ее ногами, как слон.

Потом рывком тянет стол на себя и с размаху бьет по нему несколько раз ребром ладони.

Мой муж служил в ВДВ и таким способом легко разбивает даже кирпичи, если надо. Но сейчас стол попался какой-то слишком крепкий. Наверное, его заменили на антивандальный, после предыдущего раза. Поэтому Кириллу, кроме рук, приходится задействовать и нижние конечности.

Ближайшие посетители ресторана ожидаемо поднимают крик, а потом бросаются от нас в разные стороны, как тараканы. Да, здесь же есть несчастные, которых нелегкая занесла сегодня в этот ресторан на огонек.

— Я возвращал жену, а не инкубатор! — гремит Кирилл, ломая ножку стола ногой, обутой в элегантную итальянскую туфлю сорок-последнего размера. — Если оставишь ребенка, то будешь жить в гостевом домике! — вторая ножка надломилась, и стол рухнул — как бы точку поставил.

— Ну, ты гад! — возмущаюсь злая и голодная я. — Там же почти холодно и джакузи нет!

— Я — хам, — на автомате поправляет он.

И это правда. Дело в том, что есть такая поговорка: как вы лодку назовете, так она и поплывет. А фамилия у моего мужа говорящая сама за себя — Хамов. И кличка в школе у него была, сами понимаете, какая. Плюс большие деньги, которые точно портят характер. Так что ожидать от Кира чего-то другого в принципе сложно.

Правда, и я теперь Хамова. Но если все же с ним разведусь, то сразу верну девичью фамилию.

Несколько минут мы с мужем смотрим друг другу в глаза — кто первый сморгнет. В наступившем гробовом молчании становится слышно, что на кого-то в зале напала икота. Потом еще на кого-то. Ики перекатываются из одного конца помещения в другой.

Я, к сожалению, проигрываю состязание в гляделках — тренировки мало, переговоры веду не так часто, как любимый супруг.

— А вот фиг тебе, а не гостевой домик! — отвечаю в сердцах. — Тогда лучше опять от тебя уйду.

После этих слов мой муж бросается ломать соседний стол — у него (у мужа) словно второе дыхание открылось. Тут рядом с ним появляется человек-гора — телохранитель мужа по имени Илья. Не Муромец, попроще.

Ну, вот знаете, бывает такой платяной шкаф, трехдверный и с антресолями — вот такой примерно Илья, только в черном костюме. Где он был еще минуту назад — не представляю, потому что в зале не отсвечивал, людей собой не пугал. Под сеседним столом, что ли, прятался в засаде?

Он чаще не моего мужа охраняет от кого-нибудь, а кого-нибудь от моего мужа. Он раньше служил в силовых органах, в том числе в Московском уголовном розыске, где оброс разными полезными связями.

И теперь легко решает проблемы в случае поступления на мужа каких-нибудь случайных жалоб или непоняток с охраной ресторанов. Позывной у него — МУР.

Сейчас как раз парочка посетителей ресторана, посчитав себе бессмертными, решила заснять происходящее на телефон. Зачем — кто знает? Хамов — известная в Москве личность. А фотографии разъяренного Хамова — точно раритет. Или жалобы решили подать?

Пока муж трудится над мебелью, Илья отбирает у посетителей гаджеты, как игрушки у детей. Одного возмущенного попутно макает лицом в салат, чтобы потом не узнали по камерам, для его же безопасности.

Кирилл между тем справляется со вторым столом и комплектом стульев и переходит на третий. Смотрю — дело пошло веселее — опыт проявился. Сейчас бы музыку ритмичную, как в спортивном зале, вообще было бы крутое зрелище. Ну, нет, так нет.

Под стук и треск гости ресторана разбежались все. Я по-прежнему сижу на своем целом и невредимом красивом стуле, а вокруг меня ломается, крошится и перемалывается мебель и предметы интерьера. Главное, чтобы до окон и стен дело не дошло.

Если бы я не знала Кирилла всю свою сознательную жизнь, я бы, наверное, давно испугалась. А так, я совершенно уверена, что мне он ничем не навредит. Я даже говорила на эту тему с его психологом.

У Кирилла Эдипов комплекс — не может обидеть женщину. То есть пока я сама не захочу, у нас даже секса не будет. Но пугать Кир умеет знатно.

Наконец, он устал, наверное. Или посчитал, что пока этого хватит. Отряхивается, отворачивает рукава пиджака и застегивает пуговицы.

Разминает пальцы рук, достает из внутреннего кармана маленькую расческу и приводит в порядок волосы. Парфюм у него убойный по силе, как раз для спортсменов.

Меня всегда поражала способность Кирилла преображаться. Сейчас, глядя на него, вряд ли бы кто сказал, что этот харизматичный деловой человек устроил всю эту жуткую разруху вокруг меня.

Я реально сижу как бы посреди гигантского гнезда из обломков мебели и всего на свете. Вид из многочисленных окон с высоты птичьего полета только усиливает ощущение. Надо предложить хозяину заведения переименовать его в «Орлиное гнездо», — думаю.

— Ну, теперь ты понимаешь, как я зол? — почти спокойно выдает Кир, но я вижу, что у него раздуваются ноздри и подрагивают губы.

— Понимаю. Но все равно хочу уйти. Мне не нравится, когда орут над головой.

— К кому ты уйдешь?! — шипит и хрипит мой муж, явно делая усилие, чтобы хрипеть потише.

— Да к маме, конечно. К маме! К кому же еще?

Но Кирилл опять ревет, словно дикий осел:

— Не надо пытаться делать из меня идиота!

Ну, с этой простенькой задачкой он и сам прекрасно справляется.

— Наставила рога, а теперь и ребенком хочешь одарить?!

Стоп! Это он сейчас о чем?!

Глава 3

— Дорогой, ты хорошо себя чувствуешь? Может, от одного из столов тебе ответка по лбу прилетела в виде контузии? Поэтому ты все перепутал? В зеркало давно смотрел? Одному из нас рожать, а другой — подлый изменщик.

— Это нельзя считать изменой! — бычится Кир.

— Что?!

У меня перед глазами, вместо обломков мебели, сейчас так и поплыл как будто видео-повтор событий ТОГО случая.

Мы были на свадьбе у одного из его друзей. Все вокруг гуляют перед солидным домом, такие нарядные, счастливые. Девушки в длинных платьях, словно на императорский бал собрались. Погода прекрасная, участок убран цветами, — все, как полагается.

Неожиданно моему мужу кто-то звонит, и он уходит в дом решить какой-то срочный вопрос. Потом туда же отправляется друг нашей семьи (или, скорее, враг, по версии мужа) — Влад.

С Владиком мы с первого класса дружим на троих. Как-то так получилось, что они оба постоянно маячили передо мной, все одиннадцать лет. Даже то и дело дрались за то, например, кто сегодня мой портфель понесет. Больше всего, ясное дело, доставалось портфелю.

Моя мама, глядя на все это, с детства учила меня быть красивой, элегантно одеваться и еще давать парням отпор:

— Интересная судьба тебя, доченька, ждет, — говорила она. — Вертеть хвостом сразу перед двумя мальчиками — это надо уметь.

Но у меня получалось как-то само. Какие-то гены, наверное.

А вот мама Кира однажды назвала меня ведьмой. Сказала, что я приворожила ее ненаглядного единственного сыночка. И что она совсем не для такой замухрышки, как я, эту бесценную ягодку растила.

Про замухрышку было особенно обидно, и я приложила самые разные усилия, чтобы быть ну, очень красивой. Даже в танцевальную студию пошла — для неотразимой походки и королевской осанки. Ну, и в старших классах меня уже уверенно называли самой красивой девочкой школы.

Так вот, на свадьбе. Вдруг приходит мне сообщение от Влада: «Зайди в третью комнату справа на втором этаже». Оглядываюсь: моего Кирилла нигде не видно.

Не особо понимаю, что происходит, но иду. Подлости или еще чего нехорошего Влад мне ни разу не делал. Даже когда я выбрала не его. Может, у него тоже есть тот самый комплекс?

На первом этаже не вижу никого. Бодро поднимаюсь по лестнице, высоко задрав пышные светлые юбки, словно страус — перья. Подхожу, куда Влад написал, и сначала слышу ритмичные шлепки и еще разрозненные звуки музыкального инструмента, а потом раскрываю дверь. Или наоборот — сначала раскрываю, непроизвольно, а там…