Сразу вижу большой рояль ко мне передом, то есть раскрытой клавиатурой. На клавишах возлежит грудью какая-то женщина, задом ко мне, тоже с пышными юбками, только задратыми на голову.

И по ее пышной пятой точке мой Кир, сам полностью одетый и застегнутый, с небрежным видом стегает такой маленькой гибкой лопаточкой на длинной ручке!

— Ах ты ж, гад! — я, конечно, разнервничалась и раскричалась, как будто привидение увидела.

Ну, как так можно?! Я ему свою молодость и красоту, а он! Тетка от моего возмущения свалилась с рояля, который издал трагический звук. Она заползла под инструмент и все пыталась оправить верхнюю юбку раньше нижней, когда я уходила. Того и гляди, порвет.

Я тогда бросилась на улицу. Кирилл, откинув стек, за мной.

Прямо перед гостями на самом парадном месте я залепила ему такую знатную пощечину, что руку отбила. Больно, жуть. Даже не думала, что он такой твердый.

И устроила ему такой скандал, что там все домашние питомцы в свои домики попрятались, а вольные птицы из гнезд попадали.

Молодожены пусть на меня не обижаются — какая же свадьба без драки или скандала? А то чинно так все, благородно, отрепетировано. Тьфу. Где настоящая буря чувств?

Я немедленно вызвала такси и гордо отправилась к нам домой, а потом отправилась к маме. Мне позже рассказали добрые люди, что это была бывшая любовница Кира — сохла по нему, затесалась среди гостей, без приглашения.

— Она просила, я отшлепал. На ней были трусы, — нагло заявляет мне Кир сейчас. — Стринги. То есть она не была голой. Поэтому это нельзя считать изменой.

— Что?! А за что же ты тогда у меня просил прощения столько раз?!

— Настроение такое было. Соскучился, — хмурится он. — Ты же не думала, что до тебя я был девственником? Кто бы из нас тогда научил другого приемам любви?

Не знаю, что думать. Я очень сердита. К нам сейчас подходит человек-гора. Я окидываю его беглым взглядом.

— А вот если я попрошу Илью точно так же отшлепать меня, в одних стрингах, — говорю мужу, демонстративно берясь за подол, — и посмотрю, что ты запоешь — будет это считаться изменой или нет!

Мне кажется, или охранник мужа слегка побледнел? Ну, самого Кира, ясное дело, сразу перекорежило. Наверное, уже отдохнул — опять силы девать некуда, того и гляди, глаза покраснеют, как у быка.

— Ну, представил? Или я сама Илью сейчас отстегаю! — заявляю я.

— Только попробуй! — Кир тут же встает в стойку и оскаливает зубы в его сторону. — Сразу убью гада!

Теперь Муромец точно побледнел. Уважает. Куда МУРу против ВДВ? И тем более против меня?

— Да, правильно говорят, что тот, у кого рыльце в пушку, видит вокруг себя то же самое, — замечаю глубокомысленно. — То есть измена была с твоей стороны. Ну, вот, когда мы все выяснили, можно начинать сегодняшний приятный вечер заново. Дорогой, у нас будет ребенок!

Кир делает слишком резкий жест и выдает слишком недовольную мимику, чтобы я могла поверить, что дубль-два вечера пройдет спокойно. А вокруг остались одни зеркала и окна, не считая стен.

— Держи его! — вскрикиваю я, и Илья, тоже оценив ситуацию, сжимает своего работодателя поперек туловища.

Кир, вроде бы, трепыхается. Но что можно сделать против шкафа? Особенно этот шкаф к тому же ожил и держит вас в медвежьих объятьях? Пока Муромец удерживает моего мужа, для его же блага, я хоть могу спокойно поправить прическу и расправить складки платья.

Но… мы с Ильей оба недооценили подготовку ВДВ. Резким креном в одну сторону, потом в другую Кир заставил человека-гору переставить ноги. И в следующее мгновенье выполнил бросок через плечо.

Это было красиво, мощно, правда. Я бы с удовольствием посмотрела на такое еще раз. Илья лежит неподвижно, то ли слегка ударившись головой, то ли приходя в себя от стыда.

— Не надо пытаться делать из меня сумасшедшего и переводить стрелки, — выдает Кирилл почти ровным тоном, но со скрежетом зубов, и бросает что-то на нашу бывшую белую с красным скатерть. — Я все знаю!

Глава 4

Я очень медленно встаю со стула, наклоняюсь и поднимаю этот предмет. «Что-то» оказывается узким тощим конвертом из коричневой оберточной бумаги без каких бы то ни было опознавательных знаков. Заинтересованно засовываю в него руку и вижу, что там лежат несколько фотографий.

Но каких, кто на них изображен, посмотреть не успеваю. Потому что Илья рядом со мной ожил и мощным прыжком вскакивает на ноги — кажется, что пол под нами зашатался. А на ближайшей сейсмостанции сейсмограф наверняка отметил колебание грунта.

И сразу замечаю, что, прикрываясь спиной МУРа, как щитом, с подветренной стороны от моего мужа к нам начинает подкрадываться постороннее лицо.

Кладу конверт с фотографиями на уцелевший стул. Я не люблю выносить семейные проблемы на всеобщее обозрение. Насколько это в моих силах. Не то, что некоторые.

А приближается к нам никто другой, как директор этого заведения. Вернее, того, что от него осталось.

— Вероника Ивановна, — раскланивается он на расстоянии и потом еще несколько раз, словно мы на светском рауте, а не посреди кладбища мебельных отходов.

— Здравствуйте, — сдержанно отвечаю, бросая выразительный взгляд на мужа.

Он кивает мне и отворачивается, начиная обсуждать что-то с Ильей. Значит, действуем по обычной схеме. Кирилла уже бы отказывались принимать в приличных заведениях, например, в этом, если бы не именно его компания строила это здание.

Он у меня строитель. То есть председатель совета директоров очень крупного строительного холдинга — по всей стране что-то строит. Наследовал своему отцу.

Кир даже деньги считает не в миллионах рублей или в каких-то там несчастных долларах, а в многоэтажках. Например, говорит, что коллекционный Гелентваген от Мерседес бенц в авторской комплектации сейчас продается по цене стольких-то высоток.

— Сегодня у мужа был очень напряженный день, — сообщаю директору ресторана, обаятельно улыбаясь. — Вы же понимаете, что для здоровья необходимо периодически чередовать умственную деятельность и физическую? А с хорошими тренажерными залами в центре все еще напряженка. Поэтому пришлось воспользоваться вашим заведением. Подготовьте, пожалуйста, счет за мебель и аксессуары, мы все оплатим. И можете включить туда упущенную выгоду и моральный ущерб, как обычно.

— Благодарю вас, — он склоняется и целует мне руку — пылко, но очень быстро, чтобы мой муж не успел чего додумать. — Я как раз собирался делать реконструкцию и обновлять интерьер, сегодня сделаю заказ через секретаря вашего уважаемого мужа. Попрошу скидку.

Я пожимаю плечами. Ну, если и его, и Кирилла все устраивает, то меня и подавно. Пусть здесь хоть сборно-разборный интерьер устраивают, из броневой стали. Или вообще поворотный круг, как в театре: когда на одной половине все разгромили, администратор нажимает на кнопку, и хоба — из-за кулис выезжает новая, целая половинка.

Директор уходит. Кирилл поворачивается ко мне, сурово сведя брови и гневно указывая подбородком на конверт в моей руке. Только собираюсь посмотреть, что же там за фотографии, как вдруг у меня звонит телефон.

По мелодии сигнала заранее определяю — мама. Кирилл тоже его узнает, поэтому цедит сквозь зубы, а у самого чуть дым изо рта не идет:

— Мама — это святое. Я подожду!

Тот самый комплекс действует и в отношении родительниц.

— Здравствуй, доченька, — торопливо говорит голос моей мамочки в трубке. — Я внизу в вашем ресторане. Спустишься ко мне на минутку? А то меня не пускают. Я не хочу вам мешать, но тебе посыльный срочную бандерольку принес, просил передать.

— И ты приехала в такую даль только ради этого?! Ладно, уже бегу.

Я вроде в последнее время ничего не заказывала. Оставляю конверт с фотографиями на своем стуле. Пока бодро стучу каблучками в сторону лифта, Кирилл точно прожигает меня взглядом.

Пусть ждет там, где уже натворил дел. Обезобразить еще одно помещение, чтобы создать нужный антураж для переговоров, я ему не дам.