— Этого ребенка не будет, — властно бросает мой муж и резко захлопывает меню.

Что?! Я чуть не подпрыгиваю, вместе со стулом. Как это не будет?! Почему?! Мы столько лет этого ждали. Может, мой любимый просто перенервничал? Это у него бывает.

— У тебя от счастья слегка крышу снесло, да, дорогой? — подсказываю я, обаятельно улыбаясь во все тридцать два зуба.

Но непроизвольно прикрываю ладонью свой плоский, пока еще, живот. На всякий пожарный. Это чувство само идет изнутри — я уже готова защищать наше будущее от кого угодно.

Только что сообщила Кириллу, что беременна. Ждала восторгов, поздравлений и разных других приятных знаков внимания.

А в его глазах грозовые молнии сверкают, и желваки ходуном ходят. Боюсь, скоро грянет буря.

Может, он чего-то недопонял? Или я ослышалась? Саксофон надрывается недалеко от нашего столика, стараясь изо всех сил, словно играет в последний раз. Приходится разговаривать почти криком.

Я из-за этого даже своих счастливых мыслей почти не слышу. Но главное — о чем сейчас думает мой муж?

— Помнишь, дорогой, сколько лет мы ждали этого момента? — я сейчас разговариваю с ним словно с младенцем — гну свою линию нежно и трепетно, хотя и громко. — А сколько мы для этого трудились: занимались любовью во всех возможных позах и на любых доступных поверхностях? И еще в разных климатических зонах, — мечтательно кричу я и тянусь через стол, чтобы погладить руку Кирилла.

Но он сразу сжимает ее в огромный неприступный кулак. Ладно. Пару раз легонько тычу в него своим кулачком — тоже сойдет за знак внимания.

— А как мы перепили гору витаминов с микроэлементами? — продолжаю с воодушевлением. — И даже оба сидели на особой восточной диете, помнишь? — Прыскаю в ладонь, вспомнив ТО ужасное, что лежало тогда в наших тарелках.

На мгновение его губы кривятся в хищной усмешке и опять сжимаются в полоску. Так и кажется, что за ними прячутся клыки.

— И ведь самые разные светила медицины видели, что мы оба совершенно здоровы, но морочили нам голову о случаях несовместимости! Но мы молодые, не теряли надежду, и вот, наконец, все получилось! Ты рад?

Любимый супруг вперил в меня взгляд, похожий сейчас на лазерный резак. Ой. А я так надеялась его разговорить.

Мой муж очень вспыльчивый, взрывной. Но умеет держать себя в руках, какое-то время. А вот если сорвет резьбу…

Тогда лучше сразу очень быстро убегать, желательно за границу области. А лучше улетать. Потому что молодой, интересный и атлетически сложенный бизнесмен в статусном костюме на раз-два как бы превращается в дикого бизона, тигра-людоеда или даже птеродактиля, в двадцать первом веке. Достается тогда всему живому в округе.

— Я сказал — нет! — отрезал Кир и ударил раскрытой ладонью по столешнице.

От силы этого удара придушенно звякают красивые квадратные тарелки. А из бокала с широким горлышком выплескивается красное вино и расплывается, словно кровь по белой простыне. То есть по скатерти.

Упс. Да что с ним сегодня такое? Может, Кир пьян? — я осторожно принюхиваюсь. Нет, кроме запаха легкого столового вина, крепостью напоминающего компот, ничего подозрительного рядом не чувствую.

— У тебя в холдинге, наверное, что-то случилось, а я тут со своими восторгами? — предполагаю.

Он окидывает меня свирепым взглядом и цедит:

— У меня в холдинге все схвачено!

Да? Но когда он меня ждал у входа в ресторан, явно был на нервах. Я даже подумала: неужели кто-то уже разболтал ему мою маленькую тайну?

Я сама точно узнала о беременности только позавчера. Полсуток думала, мучалась: рассказать или нет радостную новость будущему папаше, с котором мы недавно расстались?

Он ведь так накосячил, козлина, месяц назад, что я сказала:

— Это измена! — хлопнула дверью и ушла.

И все же вчера я решила, что надо поставить его в известность — ребенку важно знать, кто отец.

Но не успела позвонить, потому что Кирилл вдруг сам прикатил к моей маме, где я жила. Он был таким неожиданно милым, так настойчиво просил у меня прощения и уговаривал вернуться, что я даже прослезилась.

Мама подсунула нам какую-то книгу, и мы с Киром торжественно прочитали вместе вслух: «…И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» — в знак примирения.

После этого я отозвала заявление на развод.

Вечером и ночью я ему не сказала, потому что решила: он станет слишком беречь меня, пылинки сдувать. А я секса хочу. Врач же не запрещает.

Я истосковалась по жарким объятиям, огненным поцелуям и бешеной страсти — конкретно по его, естественно. Да, ночью нам было хорошо, просто волшебно, очень.

Сегодня утром ему не рассказала, потому что он уехал в свой холдинг, когда я еще спала.

Звонить на работу — такое себе. Еще новая секретарша подслушает, кофе на него «случайно» выльет, а мне отстирывай потом. Предыдущая пару раз так делала, когда я звонила. Оказалось, она была тайно в моего мужа влюблена.

Или он сам на радостях не дожмет до максимальной прибыли свой очередной грандиозный проект.

Поэтому на самый ранний вечер я заказала столик в любимом ресторане мужа на -надцатом этаже с видом на изгибы Москва-реки. Заплатила тройную цену за живую музыку во внеурочное время. Про платье, прическу и аксессуары вообще промолчу. А он…

Да, уж. Сюрприз я ему хотела устроить, дура. Теперь буду ненавидеть сюрпризы.

— Да что с тобой, Кир? Почему ты внезапно перехотел иметь наследника для своей гигантской империи?

Он в ответ молчит и только сурово дышит, подавляя взглядом. Может, помолчит, одумается и оттает? Смотрю — он пуговицы пиджака расстегнул и рукава закатывает. Это очень плохо.

Опытным путем я обнаружила пару способов, которые слегка разгоняют тучи на мужнином небоскребе. Но не стоит применять их часто, иначе в следующий раз не сработают.

Может, конечно, мне сейчас лучше заткнуться и заняться едой, которую как раз принесли? Тем более что она пахнет так аппетитно и выглядит замечательно. К тому же, мне теперь надо есть за двоих. Может, и Кирилл подобреет, когда поест.

Но он не прикасается к еде, только крутит вилку в руках. А меня прямо распирает — хочу делиться радостью, и все тут, а то лопну от количества счастья внутри. А теперь еще и от обиды. Делаю последнюю попытку:

— Ты что, волнуешься, что не все внимание будет тебе одному, словно королю? Уже ревнуешь к ребенку? Или переживаешь, что больше не будешь самым младшим в нашей семье?!

Кир моложе меня на два дня. Я периодически подтруниваю над этим, называю его малолеткой. Мы с ним — одноклассники, вместе с начальной школы. Обычно напоминание о беззаботном детстве слегка утихомиривает бурю.

Сейчас — точно мимо. Он вообще не отвечает, сжал челюсти и занят скручиванием восьмерки из несчастной стальной вилки, хотя сегодня не международный женский день. А потом шарахает ее со всей дури о пол.

Я тоже начинаю нервничать, слегка. А мне, между прочим, вообще нельзя!

Кажется, у меня проскальзывает мысль, из-за чего мужа так корежит, но разные отвлекающие факторы все время мешает додумать до конца. Саксофонист этот еще играет душераздирающе.

— Заткните его кто-нибудь, пока я его совсем не успокоил! — перекрывает криком инструмент мой муж.

Прекрасная мелодия из какого-то кинофильма обрывается на жалобной ноте.

— Зачем тогда ты меня возвращал?! — возмущаюсь я в наступившей звенящей тишине. — Мы прекрасно обходились без тебя!

Я имею в виду себя и ребенка, естественно.

— Ты сказала — "МЫ"?!!! — рычит Кир и вскакивает, словно Кинг-Конг.

Глава 2

Кто бы мог подумать, что невинное слово из двух букв послужит спусковым крючком цунами местного значения?

Муж умудрился прорычать «МЫ», хотя в этом местоимении нет ни одной буквы «р». И у него тут же глаза налились кровью. Все, капец наступил. Спасайся, кто может.