Остается Илья — не у свекрови же спрашивать? Звоню охраннику мужа. Принимает звонок сразу.

— Слушаю.

— Ты можешь для меня еще кое-что хорошее сделать! — говорю фальшиво-радостным тоном.

— А если я не хочу? — резонно замечает этот квадратный гад.

— Но тогда же я расскажу Кириллу Евгеньевичу про «спецназ» с киностудии? — я повторяюсь.

— В таком случае мне придется сообщить хозяину про приезд второй рыжей женщины, — бестрепетно заявляет МУР.

— Это шантаж! — возмущаюсь я. — Ты же сам участвовал в подмене, поэтому не скажешь! — настаиваю.

— Мне было велено впустить в дом рыжую — я и впустил. А та это или другая… Женщина и женщина, рыжая и безоружная. Я точно исполнил распоряжение начальства.

Мне показалось, или Илья применил сейчас против меня мои собственные аргументы? Это же я сама ему все это говорила, почти слово в слово, разве нет? Я тут извелась вся от неизвестности, понимаешь ли, а он так себя со мной ведет!

Что там происходит?! Я чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения и вслушиваюсь, нет ли на заднем плане разговора каких-то узнаваемых звуков. Вроде бы нет.

— Хорошо, я помогу вам, — неожиданно смягчается МУРомец, — но с одним условием.

— Я согласна! — выпаливаю раньше, чем успеваю подумать. — А что за условие?

— Если хозяин не поведется на вашу знакомую, вы ее познакомите со мной.

Ух, ты! Последние слова могучий Илья прошептал. И мне почему-то кажется, это не потому, что внезапно кто-то вошел или по еще какой причине стало невозможно говорить вслух.

Просто МУР запал на Риту. И застеснялся, признаваясь мне в этом.

Пусть. Насколько я помню, Рите нравятся сильные мужчины. А настолько сильного у нее еще не было. Может, Илья станет для нее единственным и неповторимым? То есть он теперь точно мой единомышленник.

Но хватит про него. Мне врезалась в память фраза: «Если хозяин не поведется на мою знакомую». Значит, еще ничего не понятно? Устоит Кир против Риты или нет? Или он сейчас пуговицы на ней расстегивает?!

То есть нет — пуговицы были на помощнице. На Рите — прозрачная хламида. Нет, невозможно так долго терзаться ревностью!

— Говори! — приказываю МУРу, — Где Кирилл Евгеньевич, где его мама и Рита? Кто и что сейчас делает?

Глава 17

— Ну, все трое прямо сейчас в гостиной, — секьюрити пытается приглушить свой могучий голос до шепота, который пробирает до костей. — Нонна Сергеевна только что поставила перед хозяином поднос. На нем бутерброды и чай. И сама по глотку пьет свой, из маленькой чашки.

У меня даже дыхание сперло — то есть вот прямо сейчас моего Кира опять потравят, чтобы сотворить с ним… неизвестно что?! Может, даже дозу усилили, если не получилось в прошлый раз?

Наверное, надо срочно «скорую» вызвать? Или полицию? Или и то, и другое. А значит, лучше сразу 112. Пока у меня в мозгу четко сформулировались эти мысли, МУРовец успел продолжить:

— Сейчас они разговаривают, но о чем, я вам передавать не буду, — добавляет он решительно. — На это я не подписывался. Только на сообщить кто, где и что делает. И так иду ради вас на служебное преступление.

— Хорошо, спасибо большое, — торопливо бормочу с максимальной благодарностью в голосе. — Я узнала, что этот чай — психотропное средство. Сейчас пришлю тебе информацию о нем. Пожалуйста, не допусти, чтобы Кирилл Евгеньевич его выпил! У тебя же самого потом большие проблемы будут.

— Уже, — громко шепчет Илья.

— В смысле? Он выпил?! — я хватаюсь за сердце — опоздала.

— Нет. Мы с хозяином после первого раза выяснили, что это такое. Он тогда странно себя чувствовал, а, увидев ту самую фотографию, понял, что отключался.

— И?!

— Сейчас Кирилл Евгеньевич только имитирует, что пьет, а сам понемногу выливает «чай» в кадку с растением в углу. Ну, в то, которое с такими очень большими листьями, как будто кожаные лапы.

— Он поливает монстеру?!

Я прямо представила себе, как могучий цветок от этого «волшебного» восточного чая оживает, буквально. Потом мгновенно вырастает и обвивает длинными кольцами шею Нонны Сергеевны и даже всю ее фигуру, словно зеленый удав. Я даже хрусть-хрусть и чав-чав как будто услышала.

Тьфу, сгинь, морок! Нет, такого не бывает. И потом, надеюсь, я не настолько кровожадна. В любом случае, только внезапной кончины свекрови и полицейского расследования мне сейчас не хватало.

— Теперь хозяин запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, — словно репортер радиовещания, МУР добросовестно транслирует хронику событий, происходящих за забором. — Нонна Сергеевна уходит. На цыпочках.

Меня прямо затрясло.

— А что моя подруга? Где она была все это время и что делала? Кирилл узнал ее? Это же наша общая с ним одноклассница. А свекровь заметила подмену или нет?

Я засыпала Илью ворохом самых животрепещущих вопросов. Но он вместо того, чтобы отвечать на них, в порядке поступления, вдруг вообще замолчал. Может, у него мозг переклинило от количества входящих?

Понимаю, что надо было спрашивать по очереди, чтобы получить нормальный ответ по пунктам на все, что меня волнует. Как же ужасно, что я не могу видеть происходящее сама!

Нет, надо было любым способом спрятаться в доме. Натянуть зеленую плащ-палатку и притвориться кадкой с цветочком. Набросить на голову шубу и прикинуться спящей домашней собачкой или очень большой кошечкой и так далее.

Или банально залезть под кровать — классический же способ. Правда, в нашей гостиной диваны вообще без ножек, под них даже мышь не протиснется. Ну, тогда в шкаф, в любой.

— Ваша подруга все это время сидела в кресле у камина, проверяла соцсети в телефоне, — оживает Илья. — Нонна Сергеевна вела себя как обычно. Думаю, вторая рыжая сохранила инкогнито.

То есть женщине достаточно надеть длинный парик, просторную хламиду и уткнуться в собственный мобильник, чтобы ее вообще никто не узнал? Надо взять на вооружение.

Так и я могла бы спокойно сидеть на ее месте, а не мельтешить возле забора. Запросто! Нет, не могла бы, — честно отвечаю сама себе. — Я бы не выдержала и выплеснула тот самый чай свекровушке в лицо.

— Хорошо, спасибо, мы молодец, — говорю. — А сейчас, получается, Кирилл и Рита остались вдвоем? Что они делают?

В ответ я некоторое время слышу то ли зубовный скрежет, то ли приглушенный медвежий рев. Ой, ой.

— Хозяин делает вид, что он очень сонный, хотя подсматривает, — вполголоса рычит МУРомец, словно едва раскрывая рот. — А рыжуля…

Ага, значит, рыжуля, — отмечаю я. — Вот что особо понравилось в ней нашему целомудренному, то есть скромному в личной жизни секьюрити.

— Так что она там делает? — помогаю Илье сосредоточиться на ответе про действие.

— Танцует.

— Что?!

Рита совсем дура, что ли? У нее крыша съехала на радостях? Она же только что попала в дом, как подвернувшая ногу, и так внезапно исцелилась и возомнила себя солисткой балета? Кир, возможно, верит в чудеса, но не в такие, точно.

— Она танцует, лежа на втором диване, — завороженным голосом, словно под гипнозом, произносит суровый МУРовец. — Так красиво изгибается, взмахивает руками, ногами и платьем. О-о-о! А-а-а! Нет, я больше не могу это комментить! — по голосу слышу, что он там то ли рыдает, то ли начинает самообслуживаться, гм. — Я включаю громкую связь и ухожу, слушайте дальше сами!

Прислушиваюсь. Мое ухо словно вросло в мобильник. Сейчас же по-любому самое главное должно произойти. Или нет. Хоть бы нет! Мне же еще ребеночка от Кирилла растить, — теперь я чуть не рыдаю.

Глава 18

Что слышно? Сначала ритмичное поскрипывание — это, наверное, диван под Ритой. Надеюсь, что под ней одной.

И еще легкое то ли мурлыканье, то ли напев — узнаю голос одноклассницы. Похоже, эти звуки служат ей музыкальным сопровождением к «танцу» в положении лежа, в полупрозрачных одеждах.

Настолько чувственному и эротичному танцу, что пуленепробиваемый квадратный секьюрити потерял самообладание. А как же там Кирилл?! Он ведь даже ближе находится.