Узнаю конечность Ильи — да, именно ему было поручено с помощью «сыворотки правды» разговорить маму хозяина. МУРовец наливает в стакан прозрачную жидкость из стеклянной емкости, до верха.

Я вдруг замечаю, что сейчас Илья рядом со мной уже какое-то время судорожно давит на пульт, раз за разом. Но то ли у него внезапно батарейки сели, то ли кнопку от титанических усилий переклинило, что вероятней.

— Останови! — мрачно приказывает Кир.

МУРовец вздрагивает, и только теперь у него получается. На экране застывают: женская рука с пустым стаканом и мужская, сжимающая бутылку, краем этикетки и всем внешним видом удивительно напоминающую… водку.

— Гм, это что — «сыворотку правды» так усовершенствовали? Теперь даже не надо делать укол? — с подозрением спрашивает Хамов. — Ну-ка увеличь.

Становится отчетливо видна этикетка на бутылке с красноречивым золотым тиснением «…одка».

— То есть ты просто напоил мою маму водкой?! — обалдевает Кирилл, грозно вскакивая на ноги.

— Но результат-то есть — Нонна Сергеевна и без укола начала говорить! — напоминает МУРовец. — Вы велели использовать самый безопасный вариант. И вам надо все срочно, как всегда. А как бы я раздобыл запрещенный препарат на раз-два?!

Кир угрожающе наступает на него. Илья по шажочку отходит назад, продолжая оправдываться:

— Это же не чай. Укол в вену сложно не заметить. Это не просто нарушение медицинских норм, а насилие и статья Уголовного кодекса. Зачем вам лишние проблемы? А водка — самая лучшая «сыворотка правды» на свете — проверено.

— Но я на нее финансов выделил, как на крыло Боинга! Ты меня обворовываешь, что ли?! — гремит мой Хамов, зигзагами загоняя секьюрити в угол.

— Нет! У меня есть чеки на всю сумму! — с обидой выкрикивает Илья. — Из всего элитного спиртного, что я купил для этого мероприятия, ваша матушка выбрала самый дорогой сорт водки! И разговорилась только с третьей бутылки. И мне пришлось крутой антидот использовать для себя, чтобы от нее не отставать.

То есть моя свекровушка и выпить не дура?! Перепила человека-гору? И выдала сокровенные тайны по пьяни.

Но еще не хватало, чтобы крутые мужики в моей спальне из-за нее подрались, испортили такой прекрасный дизайн.Не из-за меня.

Я встаю, подбегаю и обнимаю Кирилла сбоку, удерживая его правую руку от лишних движений. Прижимаюсь лицом к его рельефному плечу, вдыхаю знакомый аромат и сразу балдею. Как же сильно я его люблю!

Его секьюрити, стоя почти в углу, смотрит на меня с надеждой, словно ищет поддержки. Но я вспоминаю, как он спецназ заменял киношной массовкой и выразительно качаю головой.

— Илья, все, что имеет отношение к охране, должно быть настоящим, не бутафорией, — мягко журю. — Иначе однажды может аукнуться. Вон какие нехорошие дела крутятся вокруг моего мужа, оказывается.

И крепче обнимаю Кира. Он в ответ зарывается лицом мне в волосы и целует в макушку. Обожаю его, очень хочу уже остаться с ним наедине и успокоить по полной программе. А МУРовец, глядя на нас, неожиданно решает признаться: сам рассказывает о двух случаях замены спецназа.

— Ну ты и гад! — грозно удивляется Хамов. — Как я могу теперь тебе доверять?!

У моего мужа сейчас уже точно красные глаза, как у быка — спасайся, кто может.

— На серьезные дела киношники не ходили, — заявляет Илья. — По деньгам я использую все. Разница в тарифе выплачивалась за срочность. Мероприятия надо планировать заранее.

— То есть ты не справляешься и молчишь?! Еще раз посамоуправничаешь — уволю без выходного пособия. Это первое и последнее предупреждение! — рявкает Кирилл так, что оконные стекла зазвенели.

— Увольняйте, — неожиданно отвечает МУРовец. — Я уже двое суток на ногах. Хоть высплюсь.

Я замираю. Кто-то посмел перечить ВДВ?! Кир издает звук, похожий на низкий рев взлетающего самолета. Чувствую, как стальные мышцы мужа раздуваются буграми, ткань элитного костюма трещит. Свободной левой рукой Хамов притискивает человека-гору за кадык к стене.

— Нет, так просто ты от меня не избавишься! — рычит ему в лицо мой муж. — На тыщу километров вокруг другой работы не найдешь! Будешь склады в тайге сторожить. Прямо сейчас тебя упакуют в спальный мешок и в самолет погрузят. Там и выспишься, — и пытается достать телефон правой.

— Только не это! — хрипит багрово-синюшный Илья. — Меня здесь человек ждет.

Он уже явно понял, что погорячился. Может, вообще с жизнью прощается. Да, вот такие страсти вокруг кипят, а я тут со своими мелкими обидами. Даже неловко как-то.

— Темпераментный муж — это очень хорошо, — много раз твердила моя мама. — Защитит, подхватит, отвоюет для своих близких лучшее место под солнцем. Ну, и в постели, гм, супер.

Эх, мама. Что касается постели — я с тобой согласна. Но предупреждение ярких вспышек гнева Хамова — теперь моя забота, уже давно.

Надеюсь, мне уже можно показать, что я его простила? Мужественно решаю вмешаться:

— Кирилл, любимый, вспомни, что у нас будет ребенок и срочно поцелуй меня, вот прямо сейчас!

Через несколько долгих секунд до перевозбужденного мозга мужа доходят мои слова. Супер-брутальные мышцы перестают сильно бугрить, ткань заканчивает трещать. Муж отступает от охранника, поворачивается ко мне со вполне осмысленным выражением лица и обнимает меня обеими руками.

— Ребенок, наш, — мечтательно рычит мой Хамов и принимается страстно целовать меня в губы, а также по всей физиономии и шее.

Это просто чудо какое-то! Нашелся новый способ справиться с его приступами ярости! И такой хороший и действенный. Значит, это возможно: муж дикий, дерзкий и резкий как клинок, но для своего малыша будет милым и добрым папочкой.

Руки Кирилла осторожно заскользили по моему телу, заставляя сердце выпрыгивать из груди от накатывающих ощущений. Я готова отдать ему всю себя без остатка. Но совсем рядом с нами все еще маячит третий лишний.

____________________

С наступающим Праздником!

Глава 23

— Отпусти Илью сейчас, пожалуйста, — заступаюсь я за парня. — Никто же не пострадал? Он больше не будет, я за него ручаюсь. Ему правда очень надо уйти, я знаю — его тоже ждет хорошая женщина. А пока что я за тобой сама послежу, мой любимый.

На несколько секунд Кир замирает, только тяжело дыша. Потом с шумом выдыхает в сторону охранника:

— Все, уйди с глаз. Пришли сменщика и на сутки свободен. И всегда говори мне прямо, если какой форс мажор, выход придумаем вместе!

— Слушаюсь, — отвечает МУРовец, растирая шею. — Прошу меня простить. Будьте уверены: своим телом я всегда прикрою Веронику Ивановну. И вас. Как и ваших детей.

Он уходит. Про тело это он хорошо сказал — за его могучей фигурой всей семьей одновременно спрятаться можно. Надеюсь, этого не понадобится, а уровень доверия в отношениях этих мужчин теперь повысится.

— Люблю тебя, не могу, — бархатно шепчет мне в ухо мой мужчина, рвано дыша. — Меня к тебе тянет, как в юности. Знаешь, я мечтаю о тебе, даже когда ты не рядом, — признается, расцеловывая меня в оба виска и в щеки. — Представь: идет совещание, а у меня перед глазами — ты. Я потерял голову от тебя. Это просто наваждение какое-то. Пойми, что мне не нужна никакая другая женщина, их для меня просто не существует, — и обжигает губы поцелуем.

Замечаю, что он тихонько направляет меня к нашему лежбищу, мимо маргариток, хризантем и «сердца» из розовых лепестков. Потом аккуратно поднимает меня на руки, баюкает, прижимая к своей твердой груди и укладывает на постель, словно я не могу улечься самостоятельно. И нависает надо мной:

— Я прощен?

Закусываю губу, чтобы не ответить «да» мгновенно. Раз у нас ночь всепрощения, надо попытаться покончить с последней проблемой. Кладу руки ему на плечи и говорю прямо ему в лицо:

— Милый мой, ты тоже для меня единственный, навсегда. Мне одного тебя хватает выше крыши. Именно поэтому я тебя очень прошу: помирись с Владом. Пожалуйста, услышь меня: нет больше никакой причины вам враждовать или конкурировать. Уже давным-давно я сделала свой выбор, бесповоротно. И Влад с этим смирился, живет дальше. Пойми, мне и нашему малышу очень важно душевное спокойствие вокруг.