Самобытность русской культуры привела к своеобразному развитию монастырской лечебной медицины, в том числе психиатрии. Имеются сведения о том, что в числе монахов Киево-Печерского монастыря были люди высокообразованные. Так, пресвитер Иоанн ссылается на мнения Фалеса, Демокрита, восхваляет Аристотеля и высказывает свои критические замечания об учении Платона. При этом считалось, что психическая деятельность определяется «бессмертной душой», частицей «божьего духа», которая не связана с телом и независима от него. «Душа» в античном мире представлялась таинственной силой, вселявшейся в тело человека после его рождения и управлявшей всеми его поступками. Местом пребывания «души» считали то сердце, то голову, то поддиафрагмальную область, то желудок. Предполагалось даже, что «душа» перемещается в теле (до наших дней сохранилось выражение «душа в пятки ушла») и, будучи своеобразным двойником тела, покидает его только во время сна или обморока. После смерти человека «душа» якобы переселяется «на небо», где ей предопределено бессмертие.

Понятие бессмертия души имеет много религиозных толкований. Однако не последнее место в сознании на протяжении человеческой истории, наверное, занимает простая и вечная мысль о надежде на продолжение жизни и страх потерять ее. Во время несчастья многие из нас, так же как и наши предки, цепляются за проблеск этой надежды, повторяют известные легенды о загробной жизни для своих близких и самого себя. Люди, исповедующие разные религии и культуры, верят в мыслящий неумирающий дух, продолжающий жить после смерти тела. Эта вера распространена в христианском мире и иудаизме. Непрерывный цикл перехода души после смерти из одного тела в другое характерен для индуизма, мусульмане также убеждены, что душа человека продолжает жить после его смерти.

В Киево-Печерской лавре хранятся картины, изображающие путешествие души преподобной Феодоры[36]. В церковных книгах подробно описан сюжет, по которому они написаны. Вот, например, как, судя по одной из легенд, сама Феодора «рассказывает» о разделении своей души и тела:

«Трудно, конечно, описать болезнь телесную и те мучения и страдания, какие переносит умирающий… как люто разлучение души от тела, особенно же для таких грешников, как я! Когда настал час моей смерти, я вдруг увидела множество злых духов, которые… став у одра моего, вели возмутительные разговоры и зверски посматривали на меня… Вдруг я увидела двух ангелов в образе светлых юношей весьма благообразных, покрытых золотыми одеждами… Они приблизились к одру моему и стали по правой стороне… Вот наконец пришла и смерть. Она налила чего-то в чашу… поднесла мне испить и затем, взяв нож, отсекла мне голову… смерть исторгнула мою душу, которая быстро отделилась от тела, подобно тому, как птица быстро отскакивает от руки ловца, если он выпускает ее на свободу.

…Ангелы приняли меня на руки свои, и мы начали отходить на небо. Оглянувшись назад, я увидела тело свое лежащим неподвижно, бездушным и бесчувственным, как обыкновенно лежит одежда, когда кто-то, раздевшись, бросит ее и потом, став перед нею, смотрит на нее… Святые ангелы взяли меня от земли, направились вверх, на небеса, восходя как бы по воздуху…»

Далее Феодора описывает 20 мытарств своей души, через которые ее провели ангелы по дороге к Богу. Каждое из мытарств обусловлено «грехами жизни», к которым относятся клевета, поругание, зависть, ложь, обиды и неправда, гнев, гордыня, празднословие и сквернословие, взяточничество и лесть, пьянство, злопамятность, разбойничество, воровство и т. д. В них нетрудно увидеть человеческие пороки, причем пороки, обусловленные социальными взаимоотношениями.

Существует немало и других легенд о путешествиях «души» во время сна и после «отживания грешного тела», которыми пытались объяснить, в частности, содержание сновидений. В «душе» находятся разные духи – добрые, злые, порочные, сама нечистая сила, бесы, сатана, которые во всем и виноваты. Исходя из этого многие религии считали нелепые поступки психически больных проявлением действия злых духов.

Формирование феодальных отношений сопровождалось появлением крупных землевладений и стремлением бояр к самостоятельности. Ко второй половине XII в. феодалы настолько укрепились на своих позициях, что киевский центр стал помехой дальнейшему их развитию, достижению их собственных политических целей. В результате единое государство распалось на ряд феодальных владений. Разорение в 1240 г. Батыем Киева, Переяславля, Чернигова, от которых остались только «кровавые пепелища», окончательно уничтожило влияние Киева. Разорение Киевской Руси привело к упадку монастырской медицины, но по мере становления и укрепления Московского государства вопрос о судьбе психически больных снова стал крайне актуален. Хотя в этот период и продолжали господствовать идеалистические воззрения на причины помрачения рассудка, вновь проявилась гуманность русского народа. На церковно-земском Стоглавом соборе в Москве, созванном в царствование Ивана IV Грозного в 1551 г., было отклонено предложение о преследовании Церковью «одержимых бесом»; наоборот, отмечалось, что «бесных» и «лишенных разума» надлежит помещать в монастыри, чтобы они могли «получать вразумление или приведение в истину… дабы не быть помехой для здоровых»[37]. В то же время Стоглавый собор издал указ, в котором угрожал волхвам и чародеям царскою опалою, а тем, кто прибегнет к их помощи, – отлучением от Церкви.

На Украине в XIV–XV вв. существовал своеобразный тип призрения людей, «которые от пана бога хворобою и уломностями невежоны»: старики, старухи, калеки, слабоумные[38]. Это было время расцвета церковных братств, а вместе с тем и время наибольшего расцвета «богаделен-шпиталей». Каждая община имела свой шпиталь, обычно рассчитанный на 5–10, иногда на 20 мест. Шпитали были довольно элементарно устроены, представляли собой постройку с двумя покоями, разделенными сенями; в сенях устраивался очаг для приготовления пищи и два чуланчика для хозяйства. Нередко обитатели шпиталей составляли особое «старческое братство» с особым старостой во главе, которое принимало на себя обязанности сторожить, охранять посевы, скот и т. п. Вследствие рассеянности шпиталей и малой величины каждого из них точные сведения о числе и составе их обитателей отсутствуют. В числе призреваемых упоминались и слабоумные, но сомнительно, чтобы в шпиталях могли призреваться беспокойные психически больные. После установления крепостного права «братства» разрушились, а вместе с тем постепенно уничтожились и последние убежища для спокойных психически больных. Однако шпитали сохранялись длительное время в городах Остроге, Борзне и Конотопе. Н. Сумцов[39] писал о действующем шпитале в слободке Боромля Ахтырского уезда Харьковской губернии, действовавшем до 1883 г. В нем был староста, полуслепой 80-летний старец, собиравший по слободе даяния «на пропитание шпиталя», а от волостного правления шпиталю предоставлялась хата, дрова и отпускался гроб в случае смерти призреваемого.

Интересна заметка Н.Н. Баженова[40] о сохранившемся под Острогом в 1885 г. своеобразном виде призрения психически больных в семьях. В деревню Ювковцы, в 30 верстах от Острога, по свидетельству случайно узнавшего об этом Баженова, свозили из окрестностей психически больных, и они там оставались в семьях крестьян. Вероятно, в этом можно видеть стихийное, без врачебного участия, зарождение одного из видов деревенского патронажа, который в дальнейшем приобрел широкое распространение в России.

Хотя расцвет «шпитального» типа призрения при церковных приходах и точные сведения о нем относятся к XIV в., есть все основания думать, что свое начало шпитали получили в старом Киевском государстве, где существовало правило давать десятину своих доходов Церкви на дело призрения убогих.