Психически больные также искали исцеления у богов. В асклепейонах они подвергались мистическим и ритуальным внушениям и ждали чуда. Многим больным, особенно с истерическими расстройствами, несомненную пользу приносила, как мы сейчас сказали бы, психотерапия, в том числе гипноз: исчезали «припадочные» состояния (это был наиболее заметный внешне терапевтический эффект), наступало эмоциональное успокоение. Однако положительные результаты приписывались божественному вмешательству.

Исцеленные оставляли в храме приношения и писали на мраморных стелах истории своих болезней. Знакомство с этими записями позволило исследователям Древней Греции сделать заключение о том, что наряду с болезнями «частей тела» в число недугов посетителей храмов Асклепия входили и такие болезни, как депрессия, истерия, эпилепсия (в современном их понимании)[3].

Во времена расцвета Древней Греции и Рима были сделаны первые шаги на пути к научному пониманию психических расстройств. Высокая культура, поощрение научного толкования окружающих явлений дали толчок развитию материалистического подхода ко многим проблемам. Великие мыслители и врачи Демокрит, Пифагор, Гален и др. считали мозг центром психической деятельности человека и признавали, что его изучение относится к компетенции медицины.

Основателем научной медицины, а вместе с тем и психиатрии, признается Гиппократ (ок. 460–377 гг. до н. э.), происходивший из рода Асклепиев, в котором из поколения в поколение передавалась наука врачевания. Медицина Гиппократа опиралась на рациональные предпосылки, помощь исцеляющими силами природы и предписывала ставить диагноз только после тщательного обследования пациента. Гиппократ описал около 200 лекарственных веществ растительного происхождения, которые с успехом применялись в лечебной практике. Краеугольным камнем его учения был принцип «не навреди», и актуальным каноном созданной им врачебной этики до сих пор считается «клятва Гиппократа». Проявления болезней изучались в основанной Гиппократом в городе Кос первой научной школе «Искусство терапии».

По мысли Гиппократа, помешательство – болезнь мозга, имеющая физические причины, а не ниспосылаемая богами. Он считал, что в возникновении душевных болезней играют роль «наследственность, душевные волнения, истощение, подавление геморроидальных кровотечений, аменоррея, большие кровопотери, роды, отравления (мандрагора, чемерица), травма, старческий возраст»[4].

Гиппократ писал: «Надо знать, что, с одной стороны, наслаждения, радости, смех, игры, а с другой стороны, огорчения, печаль, недовольства и жалобы – происходят от мозга… От него мы становимся безумными, бредим, нас охватывают тревога и страхи либо ночью, либо с наступлением дня»[5].

Значение Гиппократа для медицины состоит в том, что он отошел от понимания болезней как влияния божественного начала и обратил внимание на телесное их происхождение. После Гиппократа врачеватели стали начинать изучение болезней с непосредственного исследования тела и отдельных органов человека. Именно на этом строилась система постгиппократовского лечения, предопределившая развитие медицины вплоть до наших дней. Она подразумевала отказ от религиозной основы помощи больным и создание специальных лечебных учреждений, не зависимых от церковного влияния.

Знаменитая «клятва врача» формулировала взаимоотношения врача и больного, а также окружающих его врачей между собой. «Клянусь… считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они хотят его изучить, преподавать им безвозмездно и без всякого договора… Я направлю режим больных к их выгоде, сообразно с моими силами и разумением… Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария… В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного…»[6]

Многие древнегреческие и римские философы высказывали материалистические взгляды на природу «души» и ее болезненные расстройства, которые получили свое развитие в последующие столетия. Так, например, Эпикур (341–270 гг. до н. э.) и Лукреций (99–55 гг. до н. э.) считали, что «душа» состоит из мельчайших подвижных атомов, реагирующих на внешние воздействия. Однако в античной философии преобладали идеалистические взгляды, в соответствии с которыми «реально существуют только бессмертные нематериальные идеи», а вещи являются их «тенями». «Душа» по Платону (427–347 гг. до н. э.) относится к бессмертной «идее» и только временно соединяется с телом. Аристотель (384–322 гг. до н. э.) свои сходные взгляды изложил в сочинении «О душе», положившем начало психологии как науке. Живший в античной Греции в Абдере Демокрит своими материалистическими взглядами на природу «души» вызывал недоумение у своих сограждан, которые называли его «помешанным». Для освидетельствования Демокрита был приглашен Гиппократ, который в результате длительной беседы объявил его здоровым с «ясным умом».

Авл Корнелий Цельс, живший в Риме в I в. до н. э., в трактате «О медицине» упоминает три вида болезненного безумия: френит (остро возникающие и сопровождающиеся высокой температурой психические нарушения), меланхолию (депрессивные, обычно циклически наступающие расстройства) и искаженное мышление, изменяющее восприятие окружающего. Особо выделялась мания, поразительно четко описанная почти 2 тыс. лет назад в работах древнеримского врача греческого происхождения Сорана Эфесского. Интересно сопоставить выделяемые им нарушения с современными трактовками маниакальных расстройств.

«Задолго до наступления мании можно отметить некоторые предшественники приближающейся беды: тяжесть в голове, потерю аппетита или, наоборот, прожорливость и вздутие живота; далее – учащение пульса, ослабление зрения, искры в глазах, плохой сон с тягостными сновидениями, тревожное состояние, недоверчивость, раздражительность по ничтожным поводам… На высоте болезни появляется бред то веселого, то печального содержания, с идеями бессмысленного чванства или ребяческими страхами. Фразил, сын Пифагора, думал, что ему принадлежат все суда, стоявшие в Пирее. Грамматик Артемидор, увидев растянувшегося на песке крокодила, вдруг вообразил, что гад съел его руку и ногу. Некоторые больные уверяют, что они превратились в воробьев, петухов и в глиняные сосуды; другие считают себя ораторами, трагическими актерами, а третьи, потрясая пучком соломы, заявляют, что держат в руках скипетр мира, или же, как новорожденные дети, кричат и просятся на руки к матери. Попадаются и такие, которые боятся выпускать мочу из опасения вызвать потоп.

Уже внешний вид этого рода больных указывает на расстройство душевной деятельности: они поражают пристальным и беспокойным взглядом своих кровью налитых глаз, красным цветом лица, вздутыми жилами. Во всем организме заметны напряжения, исходящие от головы. Пусть некоторые врачи думают, что в таких случаях раньше всего заболевает душа, это ошибочно: причина болезни чисто телесная; еще ни один философ не сумел выработать предписания, как лечить помешательство»[7].