Известен ряд указов, относящихся ко времени правления Елизаветы Петровны, настаивающих на приеме психически больных в монастыри. Например, в указе от 23 июня 1742 г. говорится: «Так как Святейший Синод, ссылаясь на то, что доходы по синодальному ведомству переданы в Коллегию экономии и он не имеет средств на пересылку безумных, отказывается принимать таковых, то Святейшему Синоду приказано посылать в монастыри послушные приказы, а на содержание помешанных назначать оставшиеся от штатного содержания монастырские порции»[56].
В 1755 г. императрица Елизавета основала департаменты общественного попечения, обязав их строить дома для умалишенных. В 1762 г. император Петр III издал указ, в соответствии с которым умалишенных необходимо было направлять в специально построенные доллгаузы. На представлении Сената от 20 апреля того же года он собственноручно наложил резолюцию: «Безумных не в монастыри отдавать, но построить на то нарочный дом, как то обыкновенно и в иностранных государствах учреждены доллгаузы…»[57]
Во исполнение высочайших повелений Сенат обратился в Академию наук за сведениями, как строить доллгаузы. Историк Г. Ф. Миллер[58], признаваясь, что он не осведомлен в этом вопросе, тем не менее занялся его изучением и пришел к убеждению, что «в деле врачебной помощи психически больным самое важное – разделять их по отдельным категориям, так как есть различие по степени безумия: эпилептики, лунатики, меланхолики, бешеные». Поэтому Миллер рекомендовал для них «строение каменное о двух или трех этажах с небольшою церковью. В нижнем этаже – бешеные, т. е. такие, которые совсем с ума сошли и прилежнейшего смотрения требуют; по обеим сторонам коридора большие залы или галереи, а в них чуланы, в которых сажают бешеных порознь… окошки с железными решетками; некоторых приковывают к стене цепью. У них нет ни стульев, ни столов, ни кроватей, а спят на полу. Не дают им ни ножей, ни вилок, ни другого орудия, коим бы они вредить себе могли. Надсмотрщик наказывает их не инако, как малых ребят; иногда одного показания лозы достаточно. Доктор употребляет всякие средства к их врачеванию, а прежде, нежели придут в разум, священникам у них дела нет, кроме того, что за них Бога молят… Для меланхоликов и лунатиков – второй этаж. Окошки с решетками… содержатся строже или свободнее по мере их болезни. Некоторые могут жить по два и по три в камере и обедать за общим столом. В третий этаж принимают эпилептиков». Наряду со строениями для больных считалось необходимым строительство «настоящих фабрик, суконных, шелковых, полотняных… которые учреждены быть могут с тем, чтобы содержащиеся в доллгаузах люди, к таким работам способные, в оных фабриках работали». Кроме того, «меланхолики и лунатики, имеющие время, когда находятся в полном разуме, и эпилептики, которые кроме пароксизма их болезни помешательства разума не чувствуют, чтобы время в праздности не препровождали, могут работать, ходить в церковь и за общим столом кушать». Среди штата дома умалишенных перечислены: «доктор, лекарь, два подлекаря и цирюльник… десять или больше служителей женского пола… повар, поварские ученики… прачки, смотря по числу заключенных». Подчеркивалось, что «доктор здесь должен употреблять всякие средства для излечения». Далее говорилось: «Если кто в доме надежно вылечится, то его выпускать с докторским аттестатом, где вся болезнь отражена»[59].
По указу Сената канцелярии Российской академии наук было предложено представить планы строительства доллгаузов и документ с обоснованием положения о содержании безумных. Упоминались меры по охране прав душевнобольных в связи с тем, что «в иностранных государствах иногда родственники сажают родных за малые меланхолические припадки или напрасно, дабы пользоваться их имением. Этого остерегаться должно, для чего докторам и надзирателям особое внимание обращать на тех, кто жалуется, что посажен напрасно». Членами профессорского собрания были «выписаны из-за моря» книги, объясняющие устройство доллгаузов, по дипломатическим каналам получены подробные сведения об их работе, особыми комиссиями осмотрены монастыри, где находились умалишенные. При Сенате был организован комитет по «учинению» доллгаузов. Финансирование доллгаузов после завершения их строительства планировалось отчасти осуществлять за счет труда больных на «прибольничных» фабриках и заводах[60]. В архиве Академии наук известный исследователь истории психиатрии А.М. Шерешевский обнаружил 14 документов, позволяющих проследить этапы внедрения этого начинания[61].
Решение об организации специальных домов для умалишенных принималось в известной мере с учетом того, что число больных, требующих попечительства и дезорганизующих жизнь в городах, особенно в Петербурге и Москве, значительно увеличилось. В столичных городах психически больные настолько «мешали спокойствию», что 9 октября 1766 г. генерал-полицмейстером Санкт-Петербурга был объявлен указ: «Ее величество… указать соизволила: всем жителям г. Петербурга с подписками объявить: ежели у кого в доме окажется… в безумие впавшие, а паче чинящие беспокойства и сумасбродные дела, или дерутся до беспамятства, или проказы чинят и тем могут кого от безумия своего умертвить или уязвить, таковых в тот же день представлять в главную полицию, буде же кто… о таком безумном человеке… не объявит, а тот безумный учинит зло или кому какой вред, за то те люди, кто о таковых в главную полицию не объявил, подвергнутся, как бы они сами то зло учинили, штрафу без упущения… и хотя бы какого зла сумасшедший не учинил, взыщется за необъявление штраф немалый»[62].
Вслед за объявлением этого указа в полиции скопилось так много помешанных, что на основании доклада Екатерине II «О собранных в полицию бешеных людях» она приказала нанять для них или выбрать из казенных домов Ведомства коллегии и экономии особый дом и спешно «сочинить регламент». Это заставило вновь вспомнить указы 1761–1762 гг. о доллгаузах.
Проблемы с содержанием умалишенных существовали не только в столичных городах. Сибирский губернатор Д.И. Чичерин 19 декабря 1767 г. доносил в Сенат, что у него скопились в значительной мере помешанные из ссыльных, и просил разрешения помещать неимущих помешанных в те монастыри, где нет полного числа монахов. Кроме Чичерина, еще четыре губернатора предлагали «основать особые дома для мужского и женского пола безумных»[63].
Указом 1768 г. было разъяснено, что в монастыри надлежит принимать всех неимущих помешанных, а Указом от 6 ноября 1773 г. предложено назначить для этой цели уже по два монастыря (один мужской и один женский) в каждой губернии и подготовить исполнение указанного прежде всего в губерниях Петербургской, Московской и Казанской. Было выписано распоряжение комиссии о церковных имениях Синода «об учреждении для содержания безумных доллгаузов при Зеленецком и Андреевском монастырях». Первый из них, «состоящий в 50 верстах от Ладоги», – для призрения душевнобольных из Петербурга и его окрестностей, второй – для душевнобольных «из Москвы и ее округи». В доллгауз Андреевского монастыря больные доставлялись родственниками, от которых на месте их принимали «назначенные отставные обер-офицеры». В Зеленецкий монастырь больные поступали через синодальную канцелярию, откуда доставлялись в доллгауз «нижними чинами-инвалидами на подводах родственников и свойственников». Подчеркивалась необходимость для призреваемых «достатка одежды и пищи», которые должны поступать от родных и выделяться монастырями. Отмечалось, что «кто из присылаемых будет приходить в чувство, таковых можно начинать поучать божественным писанием». Это, однако, не рекомендовалось для тех, кто «в бешенстве состоит». Говорилось и о возможности привлечения выздоравливающих к «полевому труду». Четко предопределялось «человеколюбивое обращение со всеми присылаемыми». Обязательным условием было информирование сенатской комиссии о всех поступавших и о том, кто из родных на время болезни «поставлен управлять их имуществом»[64].
