В ответ на заявление Лао Лина шаньгаодзиньцы нахмурились и предъявили нам то, что мы влезли на чужую территорию. Официально-то земли простых людей заклинателям не принадлежали, но неофициально заклинательский кланы поделили между собой территории, на которых решали проблемы сверхъестественного происхождения и получали материальную благодарность от населения. Лезть на чужие “хлебные места” считалось дурным тоном. Исключением были лишь бродячие бесклановые заклинатели, но эти независимые товарищи в основном шлялись по мелким отдаленным деревенькам, до которых большим кланам обычно не было дела.

— О, господа заклинатели! Поверьте, все вышло совершенно случайно! Моя шимей, дева Лю, вот она, кстати, в следующем году выходит замуж за генерала Шао. Мы хотели посетить Цуйгу и договориться с семейством Ли о поставке “Поцелуя Императрицы” на торжество. Думали к утру прилетим, быстро переговорим и к вечеру вернёмся в столицу, но вышло так, что на нас напал злой горный дух и мы были вынуждены защищаться!

О том, как быстро “защита перешла в нападение” и сколько раз за три ночи яшмовые врата злого духа подверглись нападению его нефритового меча, Лао-гэ рассказывать не стал. Вместо этого принялся заливаться соловьём о том, что иначе мы бы ни за что и никогда, да и вообще мы тут со всем почтением вкупе с братской заклинательский солидарностью! Типок из Шаньгао Дзинь только зубами скрипел, Цуйгу было благодатным, благопрлучным и богатым местом, и вот, когда выпал прекрасный шанс хорошенько постричь эту строптивую овцу, оказалось, что это сделали другие, “случайно”!

Я прикидывала, сколько времени мне понадобится, чтобы вырубить всех присутствующих шаньгаодзиньцев, если те вдруг решать надавать нам “по хитрой рыжей морде” и на всякий случай готовила свои “иголки”, они незаметно для возможных противников разлетались вокруг, из-за малого размера Ци в них почти не чувствовалась. Но драки не произошло, всё-таки заклинательская семья Лю хорошо известна в столице и за её пределами, а с генералом Шао уж тем более никто в здравом уме связываться не станет. Так что типок с холодной вежливостью, слабовато маскирующей еле сдерживаемый гнев, поблагодарил нас за помощь несчастному населению, пригласил посетить с дружественным визитом Шаньгао Цзинь и, услышав в ответ вежливое “обязательно, но не сегодня” пожелал нам счастливого пути. Можно было предположить, что они попытаются наехать на уровне кланов, но и там обломаются, Синхон Чжень сейчас принадлежит Саду Тысячи Наслаждений, а на этот мегабордель попробуй наедь! И это одна из причин того, почему синхончженьцы до сих пор сидят в унизительном вассалитете и не мстят за себя и свой почти уничтоженный клан, без защиты Сада Тысячи Наслаждений их, таких малочисленных и слабых, просто съедят.

— Сегодня войны не будет, убирай свою невидимую армию, Лиу-мей.

А, зараза! Учуял-таки!

К ужину явился повидаться с роднёй Ван Жун, выразил почтение отцу и дядям с тётей, поздоровался с двоюродным братом и сестрой, спросил, зачем семья дяди Ли едет в столицу. Ему ответили.

— Дядя, тётя! — тут же взвился парень. — Это обманщики, а не честные заклинатели! Клана Синхон Чжень уже пятьдесят лет как не существует!

— Мы существуем, — медовым голосом произнёс Лао Лин, лебедем всплывая в комнату, — просто нас осталось очень мало, и все наши силы уходят на то, чтобы сохранить наши уникальные традиции и драгоценные знания.

Следом тихо вошла я. Да, мы с Лао-гэ подслушивали, и нет, нам не стыдно, не те тут времена и нравы, чтобы стыдиться добывать важную информацию.

Юноша вскочил из-за стола и схватился за меч.

— Вы лжёте! Вы хотите нажиться на болезни моего брата! Я вам не позволю!

— А-Жун, перестань! Как ты себя ведёшь? — попытался приструнить его отец. — Эти благородные заклинатели очень помогли нашей долине, столько всего сделали, а ты!...

— Отец! Ты ничего не понимаешь! Вы — обычные люди, такие проходимцы могут легко вас одурачить!

— Как некрасиво прозвучало! — покачал головой Лао Лин и недовольно обмахнулся веером. — Такое впечатление, что юный заклинатель, став бессмертным, перестал уважать кровную семью, и теперь с пренебрежением относится к своим старшим, к людям, которые дали ему жизнь, кормили, растили и любили!

— Это не так! Я люблю свою семью и уважаю старших! Я просто хочу их защитить от опасности, которая им не ведома! Как ты смеешь переиначивать мои слова, мерзавец?

— А-Жун, сядь и убери меч в ножны, на тебя никто не нападает, — снова прикрикнул на него отец, в голосе господина Вана явно звучало недовольство.

Мы действительно не нападали, Лао Лин держал в руках только веер, а я всего пару иголок в воздухе подвесила, да ещё пять на полу у ног Ван Жуна лежали на всякий случай. Лучше перебдить, чем недобдить. Собственным девизом, что ли, это изречение сделать?

— Отец! Я не могу отступить, я — благородный заклинатель, и мой долг — выводить на чистую воду заклинателей-преступников! Простым людям лучше не вмешиваться!

— И как ты собираешься выводить нас на чистую воду, мальчик? Доказательств у тебя нет, одни домыслы. Угрожать ты нам не сможешь, ты один, нас пятеро.

Вместо ответа Ван Жун выхватил из рукава какой-то талисман, но активировать его не сумел, мои иглы были быстрее, моментально поразив особые точки на его теле. Я успела подхватить парализованного парня до того, как он встретился с полом.

— Что вы делаете? — всполошился господин Ван, да и члены семьи Ли занервничали.

— Ничего страшного мы не делаем, — мягким голосом произнёс Лао Лин, присаживаясь рядом с господином Ваном, — ваш сын всего лишь временно обездвижен. Это не повредит ему никоим образом, но помешает сделать какую-нибудь глупость.

Его слова не сильно успокоило присутствующих, всё-таки на их близкого человека напали, а они ничем не могли помочь.

— Сигнальный талисман, — сказала я, подняв полоску зачарованной бумаги, выпавшей из ослабевших пальцев Ван Жуна.

— Хотел вызвать приятелей или старших? Это лишнее, у нас тут будет чисто семейное разбирательство. Нам надо кое-что узнать у вашего сына, господин Ван, это поможет в лечении Ли Сюаня. А чтобы Ван Жун отвечал быстро и честно, мы к нему применим “Путы Освобождения”. Лиу-мей, приступай!

Я кивнула, достала из рукава Вервье Бессмертных — особым образом зачарованную верёвку, которая способна удержать заклинателя — и начала набрасывать на парня петлю за петлёй, фиксируя узлами в нужных местах. А Лао-гэ достал шесть заглушающих талисманов и взмахом руки прикрепил по одному на каждую стену, пол и потолок отдельной обеденной комнаты, где трапезничали наши клиенты. Впрочем они уже не трапезничали, а с тревогой следили за нашими действиями.

— А это действительно необходимо? — осмелилась заступиться за племянника госпожа Ван. — Уверена, если вы просто спросите у А-Жуна то, что вам нужно узнать, он честно ответит.

— Может, ответит, а может, и нет, поэтому мы немного ему поможем. Не беспокойтесь, “Путы Освобождения” не навредят ни физическому телу молодого человека, ни его Совершенствованию. Это лечебная обвязка. Иногда случается, что человек заболевает из-за того, что слишком много врёт, особенно самому себе, так вот, особое расположение узлов и правильное натяжение верёвок создаёт у пациента такое состояние, в котором правду говорить легко и приятно, а вот врать наоборот очень сложно и даже больно. Со временем эту методику, конечно же, переняли дознаватели для работы с преступниками и военные для допроса пленных, но такова жизнь. Так вот, сильный заклинатель или достаточно волевой человек способен противостоять воздействию “Пут Освобождения” в течении нескольких часов или даже дней, но Ван Жун достаточно молод и импульсивен, так что ответит быстро.

— И всё же это как-то слишком, — подал голос старший господин Ли, и его младшие братья согласно закивали.

— Мы искренне извинился, если окажется, что мы были неправы, — заверил их Лао Лин. — И не беспокойтесь, дева Лиу хорошо изучила мастерство лечебного обвязывания, на мне тренировалась.