Ещё один этап был пройден, теперь моя жизнь снова измениться, у меня появится Учитель-Мастер-Наставник-Отец, Шифу, или ещё более уважительно, Шицзунь, тот самый, который один на всю жизнь, хотя в моём случае это будет Наставница-Мать. Это не просто приходить на уроки, а потом жить своей жизнью, это посвятить всего себя освоению мастерства и служению своей Шицзунь. Жить в доме Шицзунь как слуга, следовать за ней повсюду, исполнять всё, что она скажет.

У Линь Сян тоже была Шифу — Мастер Целебной Пищи.

Цяо Янмэй все свои силы бросила на тренировку боевых искусств, собственного Мастера у неё не было, она училась у всех синхончженьских боевиков чему могла, ей предстояло выработать собстаенный боевой стиль, учитывая особенности и способности её мечей-близнецов. Даже Генерал Шао периодически давал ей уроки, она как раз научилась увеличивать броню до размеров двухметрового богатыря, так что по габаритам они были равны, по силе, возможно, тоже, а вот насчёт опыта разница была огромная.

Лю Ланфэнь готовилась выйти замуж и стать придворной дамой в Императорском Дворце, она у нас очень смелая девушка, я бы никогда на такое не решилась! Интриги, подставы, лицемерие, предательства — там всё это просто стиль жизни, а не что-то выходящее из ряда вон.

Наши пути расходились, шесть лет “детства” и “сидения за партами” остались позади, время гнало вперёд во взрослую жизнь ко взрослым проблемам.

Я пыталась посчитать, сколько лет осталось до Пожара, получалось вроде бы не меньше десяти, в моём прошлом мире — значительная часть жизни, здесь, среди условно бессмертных заклинателей — не так уж много, мне ещё тридцати не исполнится, я буду считаться соплячкой, которая только-только начала свой путь в заклинательстве. Смогу ли я что-то донести до окружающих? Что ж, пока нет толковых идей, буду молиться. Клан Алой Иглы уважает знания и способствует их сохранению и приумножению, Бог Знаний должен быть заинтересован в нашем выживании.

***

Началом личного ученичества считается день и час, когда ученик впервые подаёт Учителю собственноручно приготовленный чай, именно в этот момент между двумя чужими друг другу людьми возникает неразрывная связь. Поднесение чая учителю — такой же священный ритуал, как три брачных поклона в храме.

Я серьёзно готовилась к этому дню: училась заваривать чай и правильно его подавать, узнала, какой чай у Госпожи Тэнтон любимый, сама собирала и сущила травы, фрукты и ягоды.

Все эти шесть лет я с будущей наставницей почти не общалась, видела в основном издалека на праздниках, вблизи — только один раз, когда она принимала меня в семью и давала фамилию Чжень, и даже тогда мы с ней словом не перемолвились вне ритуала, все её слова и пожелания мне передавала Госпожа Шу. Наверное, Глава Клана Алой Иглы не хотела на меня давить и оставляла мне пространство для маневра на случай, если я передумаю. Я не передумала, и я поднесла ей чай. Нервничала при этом жутко! Откуда-то повыныривали основательно притопленные сердечные демоны, что заговорили голосами матери и бабушки: “Да куда ты лезешь со своим куцым умишком?”, “Это не твой уровень, даже не думай!”, “Косорукая неумеха, элементарное сделать не можешь!”, “Не позорься!” и всё в таком духе. Пришлось срочно с ними разбираться, благо навык уже был.

Несмотря на все мои переживания, чайная церемония прошла без проблем, руки у меня не дрожали, я ничего не разбила, не пролила и не рассыпала, не напортачила с температурой воды и вовремя подала чай, не передержав. Шицзунь приняла чашку из моих рук, отпила и благосклонно кивнула. Я почувствовала облегчение и чистую незамутнённую радость, которую, впрочем, Жизнь не упустила случая омрачить.

Шицзунь достала из рукава маленькую богато украшенную шкатулочку и открыла её, там на шелковой подушечке лежала одна единственная золотистая штуковина, в которой я опознала легендарную пилюлю, полностью восстанавливающую физическое и энергетическое здоровье, правда всего на пять лет, а потом всё, совсем всё. На моих глазах госпожа Тэнтон положила пилюлю себе в рот и запила преподнесённым мной чаем, а потом сказала:

— Не подведи меня, девочка.

Думаете Сучка-Главнючка просто так отпускает девочек из Павильона Небесных Дев в Павильон Очищающей Боли? Нихрена! Перешедшие в соседний отдел работницы не перестают быть собственностью Сада Тысячи Наслаждений, раз уж их честно купили у честных работорговцев. Да, ошейники с получивших Золотое Ядро перебежчиц снимали, но вместо них “награждали” Печатями Подчинения. Это такая татуировка в виде набора символов, заключённых в круг, набивается Ци-проводящими чернилами на спину между лопаток. Печать не ограничивает Совершенствование и не влияет на репродуктивную функцию, но с её помощью Хозяин может найти Слугу, наказать Слугу и убить Слугу. Изначально такую Печать военачальники или главы кланов ставили людям, в верности которых сомневались. Главное отличие Печати от рабского ошейника в том, что рабский ошейник можно было надеть на человека насильно, а с Печатью так не получится, без добровольного содействия подчиняемого её не нанести. С точки зрения положения в обществе носитель Печати Подчинения оставался свободным человеком, мог иметь семью и собственность, но при этом давал своему начальнику дополнительные возможности воздействия на себя. Или что-то типа того.

— Печать — не приговор, — пробурчала моя суровая Шицзунь, — дойдёшь до стадии Зарождения Духа, сможешь её блокировать, а достигнешь Совершенства, она вообще перестанет иметь значение. Хороший стимул, чтобы продолжать совершенствоваться.

Что ж, Госпожа Тэнтон знала, о чём говорила, после падения Клана Алой Иглы, такие печати набили всем оставшимся в живых синхончженьцам, за пятьдесят лет большинство из них достигли четвёртой стадии Самосовершенствования, инсценировали собственную смерть, блокировали печать, несколько лет странствовали как бродячие заклинатели, а потом снова присоединялись к клану, но под другими именами. Сучка-Главнючка только радовалась, узнавая, что очередной человек, помнящий былые времена, погиб на Ночной Охоте. Только Госпожа Тэнтон не могла поступить таким образом, потому что стадия Зарождения Духа не светила ей ни при каких обстоятельствах, теперь только смерть освободит её в положенный час. Смерть, кстати, и меня освободит, вот только не моя, а Сучки-Главнючки, в новелле эта тварь сгорела вместе со своим дорогим Садом Тысячи Наслаждений. Но пока она была жива, здорова, румяна и довольна жизнью, а ещё презрительно меня рассматривала, когда мы с Шицзунь пришли снимать с меня ошейник.

— Ну, на такую “красоту” особого спроса всё равно не было бы, — заявила семидесятилетняя уродина, выглядящая как прелестная девушка лет двадцати, а потом посмотрела на Госпожу Тэнтон и насмешливо выдала: — Рада, что ты, наконец, нашла себе ученицу, шимей, давно пора.

Обращение “шимей” (младшая соученица) она выделила особо, как бы подчёркивая, насколько молода и прекрасна в отличие от собеседницы, которая вообще-то младше неё. Удавила бы гадину! Моя Шицзунь молчала, будто сказанные слова что шелест листьев на ветру, и я следовала её примеру.

Сучка-Главнючка меж тем напитала своей Ци подготовленные чернила и кивнула тату-мастеру:

— Приступайте.

Я развязала пояс ханьфу, спустила одежды с плеч и перекинула волосы вперёд, оголяя верхнюю часть спины. Мастер приступил к работе, и я погрузилась в боль. Я не делала себе татуировки в прошлой жизни, поэтому не знаю, насколько это болезненно. Вроде бы зависит от личностных особенностей, у всех разная чувствительность и терпимость к боли. Но здесь страдало не только физическое тело, печать ложилась ещё и на энергетику, моя Ци активно этому противилась, всё моё существо активно этому противилось, происходящее ощущалось до невозможного отвратительным и противоестественным, но приходилось сдерживаться и позволять сгусткам чужой Ци цепляться к меридианам. Я не издавала ни звука, не двигалась и не позволила ни одной эмоции отразиться на лице. Ну, опыт уже имелся, хотя пытка после побега была не такой болезненной. А вообще Шицзунь обещала мне, что я в учебных целях испытаю на себе все техники Исцеляющей Боли, так что впереди у меня много интересного и познавательного.