Так уж вышло, что мои соклановцы частенько вместо того, чтобы заниматься своими делами, обсуждали мою личную жизнь. Где я была и что делала, как тренировалась, во что одевалась, что кому сказала, даже что ела и что не ела! Из-за своего уникального статуса единственной ученицы Госпожи Тэнтон я стала чем-то вроде местной знаменитости, до уровня господина Лао не дотягивала, но некоторая доля клановых сплетен на мою душу приходилась, ладно хоть красоткой не слыла и пылкие юноши в меня не влюблялись, а то бы совсем тяжко было.

После отчёта Главе Клана Лао-гэ подхватил под ручку Цяо Янмэй и, гремя кувшинами с заветным вином, упорхнул к Дядюшке Ву, в заведеньице которого и началось наше приключение с Горным Духом и Мстительным Призраком. А мне с Шицзунь пришлось тащиться к Сучке-Главнючке на ковёр, потому что шаньгаодзиньцы уже подсуетились и подали официальную жалобу в Совет Заклинательских Кланов. Понятное дело, владелице Сада Тысячи Наслаждений не составило труда отмахнуться от этой мелкой кляузы, но не потрепать нас после этого она не могла:

— От твоих дикарок одни неприятности, шимей?

— А ещё договор об эксклюзивных поставках вина “Поцелуй Императрицы”, но недовольство зазнаек из средненького захолустного клана, конечно, важнее, — невозмутимо ответила Шицзунь.

Главнючка поджала губы.

— Я такого не говорила! И что там за эксклюзивные поставки?

Я сидела позади Шицзунь тише воды ниже травы, как и положено хорошей ученице. Во время ученичества у ученика нет своей воли, он действует только тогда, когда велит Учитель, и только так, как велит Учитель, следует за Учителем повсюду и внимает каждому слову. Учитель спросит — ответит, не спросит — будет молчать, учитель позволит — поест, не позволит — будет практиковать инедию. Вот и я сейчас была не отдельная личность, а придаток к Шицзунь, и меня это ничуть не возмущало, я восхищалась госпожой Тэнтон и доверяла ей стоять между мной и этим миром, тем более, что стоять ей осталось не так долго.

После обсуждения поставок вина Сучка-Главнючка вдруг выдала презрительным тоном:

— Твоей ученице ведь нужно практиковаться, шимей?

Вот за что я особенно была благодарна Шицзунь, так это за то, что она стояла между мной и этой тварью. Без разрешения госпожи Тэнтон меня никто не посмел бы тронуть или заставить что либо делать.

— Чего ты хочешь? — грубовато спросила Шицзунь.

— Ничего особенного. Скоро Аукцион, я хочу, чтобы вы проверили потенциал новых Небесных Дев перед этим.

Я удивлённо моргнула, в книге такого не происходило. Павильон Очищающей Боли был для Небесных Дев всего лишь зазаборной страшилкой, но в живую никто из красно-черных с бело-голубыми не взаимодействовал.

—Раньше Павильон Небесных Дев сам с этим справлялся, — проворчала моя наставница.

— Справлялся, но я хочу узнать мнение со стороны. К тому же твою девчонку может порадовать встреча со старыми подругами.

Вот уж точно нет! Хотя для пользы дела было бы, наверное, неплохо узнать, как поживает Сан, всё-таки этот мир вертится вокруг неё и её возлюбленного.

Руководство договорилось о том, что где когда и как, и мы с Шицзунь ушли. Ближе к ночи от дядюшки Ву вернулись Лао-ге и Цяо Янмэй. Уж не знаю, что там между ними произошло, но на рассвете они наконец-то сошлись в боевом поединке (шицзе проиграла) и объявили всем, что собираются соединить свои судьбы как Учитель и Ученица. В своё время Лао-гэ пришлось самостоятельно изобретать индивидуальную систему боя с его мечом-пять-в-одном, тоже самое делала Цяо Янмей сейчас с её Великаньей Бронёй, так что он ей с этим поможет. Ну, как говорится, в добрый путь!

Позже, когда мы с девчонками уединились в беседке с чаем и всяким разным к чаю, Линь Сян осторожно спросила:

— Шимей, а тебя не смущает, что твой Шицзунь занимается тем, чем занимается?

— С чего это?

— Возможно тебе придётся наблюдать что-то не предназначенное для девичьих глаз.

— Это что, например? — провокационно улыбнулась Цяо Янмэй.

— Что-то, — повторила Линь Сян без уточнения.

Янмэй рассмеялась.

— Шицзе, ты забываешь, где я выросла и с кем! Нам с братьями на улице было не до излишней стыдливости, так что я не раз видела “поднимающих голову драконов”. К тому же в трущобах парочки далеко не всегда ищут укромное место, чтобы “поиграть в тучку и дождик”, так что если ты вдруг свернёшь в какой-то переулок и увидишь эту “игру”, тебя просто прогонят и продолжат. Как собаки уличные или кошки! В общем, не волнуйтесь за меня, меня таким не смутишь!

Ну, что сказать? Успокоила так успокоила!

— Я имела ввиду, что ты можешь случайно увидеть своего Шифу в распахнутом на груди ханьфу, но похоже, я зря переживала! — воскликнула смущённая этими откровениями Линь Сян.

— Как дела у Ли Сюаня? — обратившись ко мне, быстро сменила тему Лю Ланфэнь. — Вы с Госпожой Тэнтон уже начали его лечить?

— Нет пока, его физическое тело ещё слишком слабое для этого, так что несколько недель он будет у нас отъедаться, отсыпаться и гулять в саду, любуясь цветочками. А вот когда достаточно окрепнет, мы с Шицзунь за него возьмёмся и как следует помучаем.

Да, очищение Ци — процедура не из приятных, радует только то, что этой Ци пока у парня немного, так что мучить его будем недолго.

— Да уж, не повезло мальчику, — вздохнула сердобольная Линь Сян.

— А я наоборот считаю, что повезло! — заявила Цяо Янмэй. — Если бы его не отравили, он бы тух сейчас в прогнившем Шаньгао Дзинь как его урод-братец. А так пострадает немного, но зато будет учиться у нас. А мы — лучшие!

Мы все улыбнулись, верность клану у этой девчонки была стопятидесятипроцентной, впрочем, как и у нас всех. Да, нас мало, мы в унизительной зависимости от более сильного врага, но по качеству обучения и следованию нравственным ориентирам самосовершенствования мы одни из лучших. А без нравственных ориентиров на Четвертую Ступень не вырваться, как ни напрягайся, вот только в последнее пятьдесят лет заклинатели Цзянху об этом неосмотрительно забыли.

Впрочем, не будем о глобальных трагедиях, у нас тут намечается трагедия локальная — Аукцион Павильона Небесных Дев. И трагедия это не в том плане, что мероприятие абсолютно безнравственное, а в том, что закончится оно гибелью одной из девушек, и я точно знаю кто, как и когда погибнет, но не знаю, что с этим делать.

Конец первой книги