Дармин сдавленно закричал, ударил кулаком по полу, вырывая ворс с корнем. Хараш по сути просил его отказаться от семьи! Чтобы участвовать в ритуале, не задумываясь о них. Так же, как это делают они сами. Потерять одну-две жизни… Старший брат так легко это сказал, как будто для него они уже сейчас не имели значения. Ничего не имело значения, кроме итога.

Дармин завалился на бок, сухими воспалёнными глазами уставившись на чёрные потрескавшиеся стены. Уехать… Вернуться на север. Туда, где всё было просто и понятно. Страшно, опасно, но правильно. По его личному соображению правильно. Где можно было вставать горой за своих, делать всё, чтобы друзья выжили. И видеть врага прямо перед собой, знать, что именно нужно сотворить для победы. На севере было легче. Пусть гораздо менее безопасно, чем здесь. Спать приходилось урывками, вскакивать по тревоге, принимать раненных, оплакивать погибших. Рваться в бой, чтобы отомстить за них. Были перебои с едой и горячей водой, о душе и мыле иногда приходилось лишь мечтать неделями. Но все там продолжали жить и бороться за эту жизнь. А здесь… он как будто эти недели жил среди ходящих мертвецов. Задача, цель, приказ старшего по званию. Всё существование было направлено лишь на рост физической и магической мощи во имя высшего блага. Постоянное военное совершенствование. Готов ли был Дармин потерять себя в этом всём ради достижения цели? Стать такой же частью целого, где важно лишь достижение конечного результата и не имеют значения детали.

Дармину как будто наяву послышался смешок Хараша. Старший брат всегда заботился о нём. Родители могли месяцами пропадать на своих заданиях, и самым родным человеком для Дармина всегда оставался Хараш. И вот сейчас он снова делал для младшего всё, что мог. Пусть даже во вред зорговому ритуалу и их плану. Свою жизнь Хараш может и перестал считать ценностью, но не жизнь своего брата. А Дармин всегда хотел походить на старшего, однако сейчас тот просил сделать ровно до наоборот…

Мужчина выпрямился, сел, подобрав под себя ноги. Закрыл глаза и глубоко вдохнул, запуская вокруг слабый вихрь магии воздуха. Хватит. Возвращение домой, становление снова самым младшим и балагуристым в семье сыграли с ним злую шутку. Он решил, что ему можно позволить себе побыть несдержанным, импульсивным. Подумать, что всесилен и в одиночку способен изменить мир. Хватит.

— Спасибо, Хараш, — еле слышно выдохнул Дармин. — Я всё понял.

Твой младший брат больше не будет пытаться помешать, пытаться переубедить всех, что они неправы, «что не видят дальше своего носа, а вот он…» Это изначально было глупо и по-ребячески. Нет, ему стоит направить все свои силы на тренировки, на достижение необходимой формы. На понимание плана отца и максимальную помощь в осуществлении его. Дармин будет здесь. Со своей семьей. Будет помогать, снабжать, обеспечивать всех, кто выживет после ритуала. Или умрёт вместе с ними, если всё пойдёт не по плану.

Мужчина медленно дышал, разгоняя воздух магией, как будто выдыхая все свои сомнения и вдыхая слепую и малость безумную, но решительную уверенность в том, что он будет выполнять свои обязанности, чтобы ни произошло. Только так он сможет остаться здесь. Смиряясь с происходящим и найдя своё личное предназначение, которое будет равноценно его жизни: сделать всё, что нужно, чтобы помочь брату. И никакие эмоции больше не помешают ему и не дадут Харашу повода усомниться в младшем брате. Дармин загонит их настолько глубоко в сущность, что их больше никто и никогда не сможет увидеть.

Разобравшись с насущными делами, Хараш возвращался к залу, где оставил брата, когда его вдруг в коридоре перехватила мать.

— Хараш, ты уже говорил с младшим о… — начала она, но сын перебил.

— Да, я ему всё уже сказал. Именно сейчас иду узнавать, что же он решил, — кивнул Хараш, чуть замедляя шаг.

Аргета поморщилась:

— И, конечно, сделал это в своей невозможной манере.

— А надо было в той, которую ты вообразила в своей голове? Обнять, по головке погладить, на коленках покачать? — иронично хмыкнул возвышающийся над матерью мужчина. — Тебе напомнить, зачем мы здесь? И зачем вызвали его?

— Не хами, — в голосе женщины послышался металл, она выпрямилась, прямо глядя на сына.

Хараш устало пожал плечами, спорить с матерью ему не хотелось. На минуту пришлось прекратить разговор: мимо них по коридору прошли трое магов. Все почтительно поздоровались и удалились. Мужчина развернулся, вновь смотря на собеседницу:

— Чего ты от меня хочешь?

Аргета вздохнула, её воинственно расправленные плечи опустились.

— Раст не хочет, чтобы Дармин уезжал. Ему больше некому доверить снабжение, так что он против твоей инициативы.

— Знаешь, сейчас тот самый редкий случай, когда меня совершенно не волнует, чего там желает отец, — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. — Всё будет так, и только так, как решит Дарм. Захочет остаться и перестанет психовать, разрушая себя — завтра же отвезу его на вышку, всё покажу. Представлю Алаю, вставлю в его расписание часы работы над нашими книгами учета. Решит вернуться — и даже отец не остановит меня, когда я лично отправлю лодку мелкого на материк, — и пусть голоса Хараш не менял, но в глазах сверкнула решительность. — Можешь так отцу и передать. Решит настаивать — придётся перешагнуть через меня.

Женщина покачала головой и вдруг остановилась, заставляя и мужчину замереть, обняла стершего сына за талию. Хараш накрыл её плечи своими руками. Они простояли так несколько секунд, после чего Аргета отстранилась, уверенно проговорила:

— Делай так, как сочтёшь нужным.

Хараш кивнул матери и продолжил свой путь. Вернулся к залу, перед дверью на мгновение замер, занося руку: мужчина сам не знал, что же хотел увидеть внутри. Какая-то его часть желала, чтобы брат отбыл на север и больше никогда сюда не возвращался. Чтобы не становился как старший — частью армии, у которой путь был только в один конец. Либо они становятся всемогущими магами, либо умирают. Несмотря на кажущийся выбор, его не было: все расчеты ясно давали понять, что подобная невообразимая сила, которую они собираются впитать, не сможет удержаться в рамках человеческого тела долго. Даже при самом хорошем раскладе у них будет крайне мало времени на то, чтобы уничтожить алларов до того, как природная стихийная магия буквально разорвёт их на куски. Сообщать об этом младшему Хараш, конечно, не собирался, но если Дармин останется, то ему придётся смиренно наблюдать за их уходом, помогая армии продержаться как можно дольше. Потому что вряд ли кто-то решится им помочь, эльфийскую магию целителей отец использовать запретил. Он не хотел рисковать, привлекая эльфов — на их верность никто не мог положиться после последнего предательства, да и магия целителей слишком бы выделялась на фоне общей человеческой. А срыв маскировки укрытия никто из живущих здесь позволить не мог.

Мотнув головой, мужчина открыл дверь, решительно заходя в зал. От увиденного губы сами собой шевельнулись, складываясь в скупую улыбку: Дармин никуда не исчез, младший братец беспросветно дрых, развалившись на ковре и раскидав в стороны руки-ноги. Хараш снял обувь, бесшумно подошёл к брату, сел рядом. Поддавшись порыву протянул руку, невесомо провёл огрубевшими пальцами по лёгким светлым кудряшкам младшего. Осмотрел осунувшееся обветренное лицо, потемневшую от постоянного пребывания на солнце кожу. Да, другая часть Хараша хотела, чтобы брат был рядом. Чтобы не приходилось больше с опаской пересматривать привозимые с материка письма, нервно ожидая сообщение о гибели того на севере. Чтобы крутился здесь, под боком и под максимальной защитой. Старший был даже рад, что отец не одобрил Дармина в качестве претендента на участие в ритуале, хотя на нижние уровни его бы успели подготовить даже сейчас. Но нечего ему делать среди них, идущих в вечную тьму.

Видя, как младший нахмурился во сне, Хараш вздохнул: он не боялся своей смерти. Все на этом острове знали, за что умирают. Вот за таких, как Дармин. За семью, за друзей. За тех, кто пал ранее, давая им столь необходимое время на подготовку.