— Не нагнетайте, — отмахнулся Хараш, протягивая брату бутылку. — На, хлебни, а то на тебе лица нет.

Дармин с благодарностью принял тару у старшего, отпил пару глотков. Приятное тепло разлилось по телу, прогоняя опостылевший уже страх.

— Это что-то особенное? — он с интересом глянул на бутылку, понимая, что от простого алкоголя такого мгновенного эффекта не будет.

— Ага, — легко кивнул Хараш. — Наши травники постарались. Хорошая штука, забористая. Много пить не советую, мозги выключает только так.

— И как назвали? — Дармин сделал ещё один большой глоток обжигающей жидкости.

— Хэдра, — улыбнулась Аргета.

— Странное название, — прогудел Раст.

— Как будто кто-то из ваших травников неудачно чихнул, — хмыкнул Дармин.

— Да ладно, ты своим варевам в детстве и не такие названия давал, — каверзно протянул Хараш.

— Но я же не продавал их другим как реальный напиток, — возмутился Дармин.

— Конечно, не продавал, потому что не покупали, — заржал в голос старший.

Дармин с прыжка повалил его на пол, завязывая шуточную потасовку. Но даже так, Раст разнял их в одно мгновение, а потом ещё минут десять они оба выслушивали от матери, что хорошие братья так себя не ведут. Дармин тут же не преминул нажаловаться на изматывающие тренировки старшего, а Хараш на непослушание младшего. Аргета вступилась за Дармина, а на сторону Хараша встал Раст. Завязался нешуточный спор, тут же переходящий на повышенные тона и с добавлением активной жестикуляции. Но Дармин смотрел на него со стороны с улыбкой. Его семья всегда была довольно громкой, такие разборки не делали её хуже. И смотря сейчас на всех троих, он пытался затолкать поглубже остаток волнения за семью, которое не могла подавить никакая хэдра, сколько ты её ни выпей.

Хараш с некоторым трудом открыл одну из монументальных дверей, ведущих в бункер, шагнул внутрь, огляделся и кивнул сам себе, пропуская Дармина в помещение.

Тот вошёл, видя одинокие металлические стол и стул, которые стояли в небольшом помещении. Дальше шли ещё одни максимально прочные двери, за которыми скрывались многочисленные припасы, заготовленные на острове для дальнейшего пропитания армии. Сглотнув, младший обернулся к брату, ощущая, как сворачивается холодная змея в животе и что-то давит в груди, мешая нормально дышать.

— Хар, тут место только для одного? А травники? Остальные, кто живёт на острове? — внутри зародилось плохое предчувствие. Несмотря на ранние заверения брата, Дармин надеялся, что ему хоть кого-то определят в напарники.

И кривая улыбка Хараша никак не могла развеять его опасения.

— Когда мы впитаем силу вулкана, травники первое время нам не понадобятся. А потом уже будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Что до остальных, — старший пожал плечами. — Это не твоя забота. Садись и жди, я приду за тобой, когда мы закончим с ритуалом.

Мужчина развернулся, но Дармин не удержался, шагнул к нему и крепко сжал самого родного человека в объятиях.

— Всё будет хорошо, Дарм, — прозвучали глухие слова Хараша, его широкие ладони на мгновение коснулись рук младшего.

Дармину самому себе не хотелось признаваться, что он слышит еле уловимую дрожь в голосе старшего брата.

— Присмотри тут за всем, — попросил Хараш и, не оборачиваясь, вышел, с усилием затворив за собой толстенную дверь.

Оставшись в одиночестве, Дармин подавил вспыхнувшее желание выбежать и сунуться вмете с братом в самое пекло. В этом ритуале места ему не запланировали, но дали роль, которую он должен был исполнить и не подвести семью.

Ожидание убивало не хуже заклинания, но Дармин заставил себя приблизиться к столу, открыть учётные книги, пробежаться глазами по числам. Но мысли всё равно то и дело убегали к самым дорогим людям, которые сейчас там, наверху, подвергают себя смертельной опасности. Младший гадал, сможет ли он что-то почувствовать при извержении? Долетят ли до него отголоски дикой стихийной магии?

Ответом на его немые вопросы стало то, что пол под ногами вдруг задрожал, и следом вибрация пошла по стенам и потолку. Дармин покачнулся, чуть не падая. Земля заходила ходуном, влитой в пол стол заскрипел, с него полетели бумаги и письменные принадлежности, но младший не обратил на это никакого внимания, бросившись к дверям.

Добежав, упёрся обеими ладонями в дверцу, надеясь открыть её, но тут же с хриплым криком отшатнулся, смотря на красные обожжённые руки: металл успел раскалиться за несколько секунд! Не думая больше ни о чём, наскоро намотал на ладони рукава, чувствуя, как в подвале становится всё горячее, вновь упёрся руками в двери, но тут невидимая сила откинула его назад.

Упав на пол, Дармин тут же вскочил, но не смог сделать и шагу, его окружил переливающийся полупрозрачный щит, состоящий из пропитанной магией воды.

— Хараш… — прошептал Дармин ошарашенно, узнавая характерную технику брата. — Выпусти меня сейчас же!

Но старшего здесь не было, и быть не могло, откуда тогда?.. Дармин бросил взгляд в угол, куда в первую очередь смотрел Хараш, когда заходил. Младший заскрипел зубами, видя любимый накопитель брата, который сам когда-то для него и сделал.

— Хараш! Выпусти меня! — Дармин ударил кулаками по щиту, ещё раз, и ещё, разбивая обожжённые руки, но словно бы не чувствуя этого.

Однако поверхность укрытия лишь слегка гнулась под его ударами, не поддаваясь натиску.

— Брат… — Дармин медленно опустился на колени, обречённо оглядывая комнату и понимая, что все металлически предметы от распространяющегося жара начали терять свои очертания, раскаляться и плавиться, бумаги сгорели до состояния пепла. Лишь входные двери оставались неизменными в дрожащем раскалённом воздухе, да те, которые вели к складам.

Дармин закашлялся: щит не пропускал пепел или смог, но жар всё-таки проходил и поднимался его уровень очень быстро, переходя от терпимого к реально невыносимому. Рефлекторно заслонив лицо рукавом, младший сжал зубы, пытаясь сдержать крик от обжигающей температуры воздуха. Запахло палёными волосами, брови и ресницы сворачивались, кожа горела, краснея и покрываясь желтоватыми волдырями, одежда тлела.

Градус боли поднимался всё выше, Дармин забился внутри щита, оглохнув и ослепнув от охватившей тело агонии, не имея возможности вдохнуть раскалённый воздух даже чтобы банально закричать. Жар словно проникал под кожу, вплавлялся в мышцы, кости, нервы, заставляя тело биться в судорогах.

Тренированное сознание не позволяло упасть в спасительное забытье, минута за минутой продолжая пытку. Дармин потерял счёт времени, не понимая, что происходит, в голове билась только одна мысль с просьбой прекратить, унять боль.

— Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ! — младшему казалось, что он кричал, но из обожжённого распахнутого рта не вырывалось ни звука.

Сколько это всё продолжалось, Дармин не знал, но вдруг боль как будто замерла, а затем стала снижаться до терпимого значения, возвращая возможность сделать судорожный вдох без попытки потратить его на крик.

Щит вдруг опал, вода расплескалась по полу, шипя от воздействия раскалённых плит, но магия, всё ещё хранящаяся в ней, заставила жидкость заледенеть, остужая покрытие и даже, казалось, сам воздух вокруг.

Дармин ещё толком ничего не видел, но разогнулся из позы эмбриона, в которую его загнала боль, вслепую пополз вперёд, обдирая обожжённое тело о ледяной пол.

Мозг уже настолько отупел от боли, что не реагировал на неё толком, спасаясь в состоянии шока. Но даже доползя до дверей, Дармин смог только нащупать их, открыть сил не хватило. Подтянув на руках непослушное тело, младший опёрся спиной на двери и прояснившимися глазами обвёл своё убежище.

В полумраке каким-то чудом сохранившегося одного светильника можно было рассмотреть уродливо оплавившиеся подсвечники, поплывшие своды, обгоревший стол. Воздух был тяжёлым, но Дармин пил его, дышал им, словно самым чистым горным ветром. Однако сложно было понять, сохранила ли свою работоспособность вентиляция, или её банально завалило обломками. Правда, если забилась она, то и двери снаружи тоже должны быть засыпаны. И ему просто так их не открыть… Но Хараш справится, прорвётся к брату в любом случае.