Молча кивнув, я последовала за Димой. Надо как-то взять себя в руки и переключиться, а то этот индюк напыщенный себе невесть что надумает.

— Не выспалась? — тем временем спросил Аверин.

— Можно и так сказать, — буркнула я.

Дима понимающе кивнул:

— В автобусе можно поспать, все равно долго ехать.

Я сама недавно думала об этом, однако… Если снова стану говорить во сне? И скажу что-то про Аверина? Ведь он мне зачем-то снится!.. Нет уж, придется заставлять себя не спать.

Зайдя в салон, мы нашли наши места — 12 и 13. Дима любезно предложил мне сесть у окна, на что я, конечно же, согласилась. Послушаю музыку, посмотрю на пейзаж, главное не уснуть.

— Сима, — мягко произнес Аверин, — с тобой все хорошо? В автобусе вроде не душно…

— Все нормально, — я опустила взгляд.

Ну как этот парень так быстро замечает мое начинающееся волнение?

— Точно? Может быть воды? — не отставал он.

Я растерянно кивнула, продолжая смотреть на свои колени. Дима тем временем зашумел застежкой рюкзака, и вскоре достав из него бутылку воды, протянул ее мне.

— Спасибо, — я открутила пробку и осторожно сделала несколько глотков.

— Уже лучше? — кажется, вполне искренне спросил Аверин.

И снова он стал милым, да что же это такое? Может быть это игра? Устраивает этакие эмоциональные качели шутки ради! Весело ему?

— Аверин, что ты задумал? — сердито произнесла я.

— Ты о чем?

Кажется, он не понял суть моего вопроса. Что же, придется объяснить этому парню что к чему.

— Я тебя не понимаю, — честно призналась я, — то ты ведешь себя как самый наглый и противный человек, то вдруг становишься супер-заботливым. Тебе весело, да? Сводишь меня с ума своими перепадами настроения, вернее даже не настроения, а поведения! Вот чего ты каждый раз, когда я начинаю волноваться бежишь мне на помощь? Что это за непонятно откуда взявшаяся доброта? Аверин, это тебе не свойственно, говорю как человек, проучившийся с тобой в одном классе уже много лет.

Выпалив это, я уставилась на Диму, ожидая, что же он скажет в ответ. Водитель, тем временем, громко хлопнул дверью, вскоре послышался звук мотора и наш автобус, постепенно набирая скорость, отправился в село «Солнечное».

Аверин все это время молчал. Я пыталась понять, о чем он думает, вглядываясь в его лицо, но все было тщетно. Дима не выражал ни единой эмоции, он застыл, словно статуя. Мне даже стало не по себе.

— Дим, — прошептала я, — ты чего завис?

Тишина. Я осторожно коснулась его плеча и нервно засмеялась:

— Аверин, отомри.

На удивление, Дима действительно «включился». Повернувшись ко мне, он тихо произнес:

— Это триггер, Караулова.

— Триггер?

Аверин кивнул и продолжил:

— У моей сестры с детства панические атаки, родители таскали ее по врачам и психологам, но ничего не помогало. Со временем стало получаться останавливать ее приступы, мы все обучились этому. Я буквально отслеживал начало паники, чтобы помочь ей прийти в себя.

Такого ответа я уж точно не ожидала… Надо же.

— Но сейчас все уже в порядке, — натянуто улыбнулся парень, — насколько мне известно, панические атаки ее практически не беспокоят. По крайней мере, Майя так говорила.

— Майя?

Почему-то я решила, что речь шла об Олесе.

— Да, — кивнул Дима, — она моя родная сестра, старше на три года.

— Не знала, что у тебя есть старшая сестра, — удивленно пробормотала я, — она училась в нашем лицее?

— Нет, она была на домашнем обучении. Родители боялись, что ей станет хуже в школе. Но после одиннадцатого класса Майя решила, что ей надоела чрезмерная забота и поступила в универ в столице.

— И как ваши родители на это отругивали?

— Отец злился, мама плакала, но Майю это не остановило. Она говорила, что понимает — о ней заботятся, за нее переживают, но тем не менее ей было необходимо стать самостоятельной. Они ее сильно контролили.

— А тебя?

— Пока Майя была здесь, было легче. Но как только она уехала…

— Они переключились на тебя? — догадалась я.

Аверин откинулся на спинку кресла и с грустью произнес:

— Именно. Какое-то время я терпел, но потом понял — надо это прекращать. Поэтому и придумал план, в котором ты принимаешь участие.

— Почему ты просто не мог начать встречаться с Алей и сказать об этом отцу? Раз уж решил бунтовать?

Аверин, кажется, не ожидал, что я упомяну Журавлеву. Несколько секунд он задумчиво смотрел в окно, прежде чем ответить:

— Были такие мысли. Но, во-первых, мы все еще не вместе, и отчасти это твоя вина.

— Чего? — возмутилась я.

— А во-вторых, — как ни в чем не бывало продолжил Дима, — я посчитал, что так будет лучше.

— Интересно для кого, — пробурчала я.

Аверин достал из рюкзака чехол для наушников и сообщил:

— Ты как хочешь, а я собираюсь поспать.

Нет уж. Спать я точно не буду. Отвернувшись к окну, я с тоской отметила, что мы проезжаем мимо лесополосы. Казалось, словно наш автобус ехал по кругу — одни и те же деревья, за которыми, наверняка, располагались поля, но их было невозможно разглядеть.

Шум в салоне постепенно стих, автобус вез нас по кочкам, но это н напрягало, а даже наоборот, убаюкивало, и я не заметила, как стала проваливаться в сон…

Я не собирался рассказывать Карауловой о, так называемых, семейных тайнах. Но почему-то решил открыться, хотя это меня совсем не похоже.

Она здорово обиделась, решив, что я с ней играю, потому и пришлось объясниться. Никогда бы не подумал, что разоткровенничаюсь с Симой, но говорить с ней оказалось легко…

Она смотрела на меня с таким искренним сочувствием, когда я рассказывал о Майе. Сима ведь не знакома с ней, да и меня, по сути, толком не знает. Но почему в ее глазах отразилась настоящая печаль?.. В ту секунду она была похожа на… расстроенного котенка. И почему-то мне вдруг захотелось прижать ее к себе и прошептать, что все теперь хорошо, и не нужно грустить.

Конечно, я не сделал этого. Не понимаю, что на меня нашло. Караулова как нельзя кстати упомянула Алю, и мое наваждение тут же улетучилось.

Мне пришлось отменить свидание с Журавлевой, чему она явно не обрадовалась. Я, конечно, постарался исправить ситуацию, пообещав, что следующее свидание пройдет еще круче, чем могло бы быть сегодня. На что Аля отреагировала так:

«Если оно будет, Дима, если будет.»

Прочитав сообщение, я задумался — стоит ли мне пытаться добиться внимания Журавлевой? А точно ли у меня есть шанс или она просто так развлекается? И какими будут наши отношения если я все же смогу завоевать ее?

Я надеялся, что поведение Али — всего лишь маска. Никак не укладывалось в голове, что девушка с ангельской внешностью может вести себя как стерва. Пытался вспомнить как она вела себя в детстве — ябедничала родителям, когда мы с пацанами не хотели брать ее с собой в игры, и плакала, если Дед Мороз первой дарил подарок не ей. Но это не может говорить о том, что Аля объективно плохой человек. Оставалось надеяться, что время само расставит все по своим местам.

После «чудесной» переписки с Журавлевой, я стал собираться на встречу к Карауловым. Олеська, увидев меня в костюме, сразу же решила поинтересоваться куда я намылился. Скрывать от сестры правду я не стал.

— Хочешь произвести хорошее впечатление на родителей Симы? — улыбнулась она.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я.

— Ну прямо жених, — хмыкнула Олеся, поправляя на мне галстук-бабочку.

— Скажешь тоже, — проворчал я. — Это просто ужин, ничего большего. Тем более, так нужно для дела.

По выражению лица Олеськи сразу стало понятно — она считает иначе. И словно в подтверждение моих мыслей, сестра весело проговорила:

— Цветы не забудь подарить, жених.

— Думаешь — надо? — серьезно спросил я.